Онлайн чтение книги Возрождение звёздного генерала Rebirth of a Star General
Глава 132. Семейный банкет

– Тогда, возможно, ты хочешь не посмотреть, а попробовать лично?

Расстояние между ними было слишком близким.

Хэ Янь сначала опешила, а потом впала в оцепенение. Когда она рухнула в прозрачную осеннюю воду взгляда этого мужчины, то почувствовала, что щекам быстро стало чрезвычайно жарко. Девушке неудержимо захотелось отступить. Однако это было не так-то просто. Хэ Янь в данный момент была заключена в тюрьму крепкой хваткой на своих плечах, а потому не имела возможности пошевелиться. Ей удалось лишь поднять голову, чтобы посмотреть на него и пробормотать:

– Что попробовать?

– После столь пристального наблюдения и изучения фрески разве ты не хочешь попробовать то, что на ней изображено? – он поднял брови, склонил голову и приблизился, его взгляд упал на губы девушки, и сердце Хэ Янь забилось, как барабан, содрогающийся от ударов.

Черты лица этого человека более утончённые и героические, чем были в юности, с какой-то холодной снисходительностью. Такой человек подобен высокогорному цветку, который свеж, чист и холоден в обычные дни. Но когда он лениво кривил губы и даже его глаза становились обжигающе горячими, то он начинал ощущаться невероятно знойным и неотразимым.

Хэ Янь сказала:

– Я не хочу этого делать.

– О? – Сяо Цзюэ скривил губы и усмехнулся, его тон стал более опасным: – Откуда можешь знать, каково это на самом деле, если даже не попробуешь?

– Нет никакой нужды пробовать это, – неловко объяснил Хэ Янь. – На самом деле, если просто прочитать более подробно, можно будет в этом достаточно разобраться. Просто детали будут несколько отличаться и некоторые вещи могут быть неподходящими для обычных людей. Все они нарисованы, чтобы найти уловки и повеселиться.

Сяо Цзюэ вскинул брови:

– Повеселиться?

Хэ Янь уверенно кинула:

– Некоторые люди тоже могут жаждать знаний.

Брови Сяо Цзюэ нахмурились, а улыбка стала более игривой, и он равнодушно сказал:

Хэ Янь закричала:

– Муж!

Это слово было таким громким, что Сяо Цзюэ был потрясён. Через некоторое время он остановился совсем недалеко от Хэ Янь и поднял брови:

– Что ты вытворяешь?

– Я всё ещё незамужняя девушка, – прошептала Хэ Янь, моля о пощаде. – Как после подобного я в будущем смогу выйти -cy замуж? Нам нехорошо действовать подобным образом.

– И что же такого плохого в этом? – спокойно спросил Сяо Цзюэ. – В любом случае, мы с тобой уже видели эту картину вместе.

– Одно дело смотреть на фреску, но совсем другое – применять то, что мы видели, на практике. На этот раз генерал должен пощадить меня, – взмолилась Хэ Янь. – Я никогда не осмелюсь попросить генерала снова посмотреть на эти картины вместе.

Она подумала, что разум Сяо Цзюэ действительно неуловим. Разве это не было просто просмотром фрески? Как вообще дошло до того, что он решил воплотить эти рисунки в реальность? Кто осмелится смотреть вместе с ним на эти картины в будущем? Что-то должно произойти.

Сяо Цзюэ посмотрел на неё с со слабой улыбкой:

– Теперь ты признаёшь, что боишься?

– Мне страшно, мне действительно страшно, – покорно сказала Хэ Янь. – Обещаю, что никогда больше не буду искать генерала, чтобы увидеть эту картину.

– Ты хочешь сказать, – медленно произнёс он. – Что найдёшь кого-нибудь другого?

– Я больше никого не буду искать! – тут же сказала Хэ Янь. – Я даже сама не стану больше на это смотреть!

Она уставилась на молодого человека виноградными глазами, ясными и яркими, как будто была ученицей, пойманной своим учителем. Сяо Цзюэ вдруг почувствовал себя немного озадаченным своим собственным поведением, которое даже молодому человеку казалось невероятно странным. Хэ Янь могла смотреть на всё, что было её душе угодно, и какое это имеет к нему отношение? Может быть, из-за того, что она назвала его «отцом», теперь Сяо Цзюэ так сильно беспокоился обо всём, неважно, насколько большом или малом? Точно он тревожился о воспитании собственной дочери?

Но опять же, как же, чёрт возьми, её отец воспитал свою собственную дочь? Как он мог воспитать такое странное существо, которое даже представления не имело о том, что такое стыд?

Он вдруг отпустил руку Хэ Янь и взглянул на картины на стене. Цуй Юэ Чжи действительно приложил много усилий, чтобы озаботиться даже тем, как будет проводить ночи его племянник. Но, к сожалению, все эти усилия были затрачены впустую, потому что от них не было никакой пользы.

Молодой человек небрежно стащил с маленького столика атласную ткань, закрывая ею фреску на стене, и со свистом выбросил две серебряные иглы, которые глубоко вошли в стену, накрепко приколотив атласную ткань к стене.

В этот момент Хэ Янь наконец поняла. Оказалось, что Сяо Цзюэ ненавидел сам вид этой картины. Если подумать об этом, то глаза второго молодого господина семьи Сяо был столь же чисты как лёд и благородны как нефрит. Такая грязная картина просто опорочила бы его глаза.

Он был действительно особенным человеком.

Покончив со всем этим, он встал, подошёл к одной стороне дома, достал матрас из низкого шкафа жёлтого дерева и расстелил его на мягком возвышении перед окном.

Мягкое возвышение было предназначено для того, чтобы жители дома могли с комфортом сидеть перед окном и наслаждаться прекрасным пейзажем снаружи, поедая закуски и попивая чай. Увидев это, Хэ Янь на мгновение опешила и спросила его:

– Генерал собирается спать там сегодня ночью?

– А что, есть другие предложения?

Хэ Янь на мгновение заколебалась:

– Вообще-то, мы можем разделить одну кровать.

Сяо Цзюэ перестать поправлять свою импровизированную кровать, посмотрел на неё и холодно произнёс:

– Тебе не кажется, что сегодня ты слишком смелая?

– Нет, я знаю, какие о чём генерал беспокоится, – сказала Хэ Янь. – Нам просто нужно использовать два матраса. Когда я раньше жила в казарме Лянь Чжоу, я тоже спала на большой кровати, и ничего страшного не было. Если кровать достаточно велика, даже дюжине человек будет не сложно спать вместе. Более того, я верю в характер генерала – Вы точно не будете пытаться запятнать мою репутацию.

Сяо Цзюэ слегка усмехнулся:

– Но я не верю в твой характер, я боюсь, что ты запятнаешь мою репутацию.

Хэ Янь была вынуждена промолчать.

Она понятия не имела, как реагировать на это заявление.

Увидев, как Сяо Цзюэ лёг на расстеленный им матрас, девушка на мгновение задумалась, потом задула лампу и тоже легла.

В комнате лишь слабый лунный свет из-за окна пробивался сквозь щель в резной оконной ставне. Он падал на край стола и на пол, покрывая их слоем серебристого инея.

Когда она была молода и посещала зал Сянь Чан, ученики, обычно, спали по двое в одной комнате, но кровати стояли достаточно далеко друг от друга. Однако сама Хэ Янь жила одна в комнате, потому что Хэ Юань Лян специально договорился об этом с Ши Бао.

Теперь, когда она находилась в одной комнате с Сяо Цзюэ, у Хэ Янь на сердце появились некоторые тени прошлого.

Она лежала ровно, матрас под её телом был мягким и тёплым, Хэ Янь спросила:

– Вы спите?

Сяо Цзюэ не ответил.

Хэ Янь продолжала болтать, точно говорила сама с собой:

– Мне ещё не хочется спать… Молодой господин, давайте поговорим?

Сяо Цзюэ по-прежнему игнорировал её.

– Какого чёрта мы делаем в Цзияне?

Она знала только, что приехала в Цзиян, чтобы сопровождать Сяо Цзюэ, но точно не знала, что именно необходимо было здесь сделать.

В тёмной ночи раздался голос Сяо Цзюэ:

– Мы кое-кого ищем.

Хэ Янь на мгновение опешила, так как совершенно не ожидала, что Сяо Цзюэ ответит, поэтому, воспользовавшись шансом, спросила:

– Кого мы ищем?

– Чай Ань Си.

– Кто такой Чай Ань Си?

Некоторое время в комнате царила тишина, пока Сяо Цзюэ не сказал:

– Он подчинённый моего отца.

Подчинённый Сяо Чжун У? Хэ Янь была поражена. В битве при Миншуй в том году Сяо Чжун У и его самые доверенные приближённые были убиты в бою. Если Сяо Цзюэ называл этого человека подчинённым отца, выходило, что этот Чай Ань Си был доверенным лицом старого генерала. Может быть, этот человек всё ещё жив и всё ещё обитает в Цзияне?

Цзиян – это владения Фань Вана, и очень немногие люди с Центральных Равнин приезжают сюда, а если и приезжают, то просто проходят мимо и не задерживаются надолго.

Чай Ань Си проживал в Цзияне, но выглядело это так, словно он от кого-то прятался. Может быть, он прятался от Сяо Цзюэ, но почему он прятался от Сяо Цзюэ? Сяо Цзюэ – сын Сяо Чжун У, и Чай Ань Си должен быть предан наследнику своего господина.

Возможно, умы генералов всегда чрезвычайно чувствительны в этом отношении. Хэ Янь тут же подумала:

«Может быть, поражение и смерть Сяо Чжун У были вовсе не так просты, как может показаться?»

В конце концов, поражение Сяо Чжун У в битве при Миншуй было слишком трагичным.говорил, что он был упрямым и самоуверенным. Однако, если основываться на прошлых достижениях старого генерала Сяо, то можно было увидеть, что он вовсе не был своевольным и упрямым человеком.

Возможно, Сяо Цзюэ приехал сюда только ради событий того года. Людей, которые были непосредственными свидетелями тех страшных событий больше не существовало под этими небесами. И только один Чай Ань Си всё ещё был жив. Это действительно казалось слишком подозрительным.

Хэ Янь немного подумала и сказала:

– Мы обязательно найдём этого человека.

В темноте ночи девушка услышала смешок Сяо Цзюэ. Он спросил:

– Зачем ты сама прибыла в Цзиян?

– Я? – с удивлением произнесла девушка. – Разве Вы сами не приказали мне сопровождать Вас?

– Даже если бы я не позволили тебе прийти, ты собиралась найти способ не отставать, не так ли?

Сердце Хэ Янь подпрыгнуло. Чувства этого человека были слишком остры. Хэ Янь действительно была старым бражником, чьи истинные помысли были обращены не к вину (1), и она надеялась найти Лю Бу Вана в Цзияне.

Но она не сказала бы этого Сяо Цзюэ.

– Вы слишком подозрительны, – сказала Хэ Янь. – На этот раз я здесь исключительно из-за Вас. Пока я Вам нужна, даже если Вы соберётесь взбираться на гору мечей или переплывать море огня (2), я сделаю всё, что потребуется.

На другом конце комнаты хранили молчание. Пока Сяо Цзюэ не выплюнул одно слово:

– Льстишь.

Хэ Янь проворчала:

– Вы знаете ещё какие-нибудь слова кроме «лести»?

– Обманываешь людей громкими словами.

– Что ещё?

– Божественные цветы сыплются изо рта (3).

– Что ещё?

– Сокрытие от неба и земли (4).

Хэ Янь на миг опешила, прежде чем заговорить:

– Молодой господин, знаете ли Вы, что в данный момент ведёте себя действительно по-детски?

Сяо Цзюэ равнодушно ответил:

– Спи.

После чего больше не обращал на неё внимания.

Весенняя ночь всё ещё была холодной. По какой-то причине сегодня ночью Хэ Янь не чувствовала холода, вероятно, потому, что сегодня рядом с ней кто-то был. Она счастливо улеглась на кровать и мгновенно провалилась в сон, наслаждаясь теплом уютной постели.

На следующее утро, когда Хэ Янь проснулась, Сяо Цзюэ уже не было в доме.

На мгновение она опешила, прикинув, что до рассвета осталось совсем немного времени, а Сяо Цзюэ действительно встал раньше неё? Хэ Янь встала, поспешно привела себя в порядок, надела верхнюю одежду и покинула дом.

______________________

1. 醉翁之意不在酒 (zuìwēng zhī yì bù zài jiǔ) – это неполная фраза из произведения Оуян Сю (историка, эссеиста и поэта династии Сун, 1007-1072 гг. н.э.) «Рассказ о павильоне старого пьяницы» – «醉瓮之意不在酒，在乎山水之间也», что переводится как «мысли старого пьяницы не в вине, а в желании жить между гор и ручьёв». Это выражение говорит о том, что некто преследует совершенно иные от озвученных цели, когда говорит одно, а делает совершенно иное, обладает неким тайным намерением.

2. 上刀山下火海 (shàng dāoshān xià huǒhǎi) – литературный перевод – взобраться на гору из мечей и кинуться в море пламени – идиома, означающая, что человек готов идти на любые жертв, не боясь лишений и опасностей, он готов преодолеть все препятствия, чтобы выполнить свою миссию. Можно сопоставить с нашим выражением «пойти в огонь и воду».

3. 口坠天花 (kǒu zhuì tiān huā) – литературный перевод – божественные цветы сыплются изо рта – метафора, которая относится к использованию преувеличенных слов, чтобы произвести впечатление на людей или с целью обмана сладким словом.

4. 瞒天昧地 (mántiānmèide) – литературный перевод – сокрытие от неба и земли – сокрытие правды против совести, намеренный обман людей.

Во дворе девушка сразу увидела Сяо Цзюэ, сидящего на каменном табурете во дворе, а перед ним на каменном столе лежала грязная дикая кошка, которая маленькими кусочками ела то, что молодой человек держала в руке…

Когда Хэ Янь подошла немного ближе, то увидела невесть откуда взявшуюся тарелку с печеньем, которое он разломал на мелкие кусочки, чтобы скормить дикой кошке, устроившейся перед ним. Когда дикая кошка увидела, что кто-то приближается, её шерсть встала дыбом по всему телу. Хэ Янь не знала, в какой грязи зверь извалялся, но вся его шерсть была покрыта грязной водой, превратившись в неопрятные сосульки.

– Почему здесь кошка? – спросила Хэ Янь. Девушке захотелось дотронуться до неё. Кошка тут же оскалила зубы. Хэ Янь отдёрнула руку и сказала: – Она довольно жестока.

Сяо Цзюэ взглянул на неё:

– Я подобрал её.

У молодого человека были тонкие и длинные пальцы, и он был очень терпелив, когда разламывал выпечку на маленькие кусочки. Кошечка, вероятно, тоже была из тех, кто судил людей по внешности, потому что она была невероятно нежна с Сяо Цзюэ. Кошка покорно расположилась рядом с ним и спокойно ела, довольно мурлыча во время своей трапезы.

Излишне говорить, что картина выглядела невероятно привлекательной.

Хэ Янь не удержалась и спросила:

– Молодой господин, разве ты не любишь чистоту больше всего на свете? – каждый раз, когда это касалось её, Сяо Цзюэ был презрителен до мозга костей, он даже старался держать рукава подальше от неё, чтобы Хэ Янь ненароком не коснулась его, но теперь он был таким трепетным и щедрым в отношении грязной дикой кошки.

– Всё зависит от ситуации, – медленно произнёс Сяо Цзюэ.

Хэ Янь подумала про себя:

«И что ты имеешь в виду под разными ситуациями? Означает ли это, что я не так хороша, как эта кошка?»

Пока девушка размышляла об этом, Сяо Цзюэ уже скормил последний кусок и погладил кошку по голове. Кошка тоже была умна, она мурлыкнула, точно в благодарность, вскочила на каменную стену и вскоре исчезла.

Хэ Янь ошеломлённо смотрела ей вслед.

В этот момент снаружи раздался голос Цуй Цзяо:

– Молодой господин, молодая фужэнь, завтрак из маленькой кухни уже здесь.

Хэ Янь почувствовала голод:

– Пойдём, поедим чего-нибудь.

Сяо Цзюэ вымыл руки и последовал за Хэ Янь в дом. Она смотрела, как Линь Шуан Хэ вынимает серебряную иглу из еды и услышала его слова:

– Это можно есть, я проверил каждое из блюд, и они совершенно не ядовиты, – после этого он прошептал с негодованием: – Разница между людьми слишком велика, почему мы не можем есть столь же обильно?

Теперь он «управляющий Линь», а потому даже не имел права есть с Сяо Цзюэ за одним столом, вместо этого Линь Шуан Хэ приходилось трапезничать с Чи У и Фэй Ню. Он даже не имел возможности попробовать кусочек из этих прекрасных блюд, опасаясь, что кто-то посторонний может это обнаружить.

Сяо Цзюэ равнодушно сказал:

– Убирайся.

Линь Шуан Хэ был вынужден удалиться, поджав губы.

Хун Цяо стояла позади Хэ Янь, и Хэ Янь махнула рукой:

– Ты тоже должна пойти и поесть с Чи У и другими. Молодой господин и я не любим, когда их обслуживают, и я сама справлюсь с этим.

Цуй Цзяо и Хун Цяо опешили, а затем снова посмотрели на Сяо Цзюэ. Видя, что Сяо Цзюэ молчит, Цуй Цзяо сказала:

– Нуби всё понимает, – после чего взял Хун Цяо и ушла вместе с ней.

Выйдя за дверь, Хун Цяо нерешительно спросила:

– Цуй Цзяо, разве хорошо, что мы вот так просто уходим? Почему госпожа и молодой господин не хотят, чтобы мы -cy им прислуживали, как это подобает? Они недовольны нами?

– Дело не в этом, – Цуй Цзяо была умна и только сказала: – Может быть, правила в столице отличаются от того, что принято в нашем Цзияне. Более того, я слышала, что молодая леди и молодой господин не так давно женаты. Молодая фужэнь, вероятно, желает прислуживать молодому господину лично. Это называется… Это называется игрой.

* * *

В это время так называемая молодая фужэнь, которая «собиралась лично прислуживать» молодому господину, держала в руках булочку с цветами сливы и с аппетитом её жевала.

В последний раз она ела такую вкусную еду, когда притворялась его племянником и сопровождала Сяо Цзюэ в город Лянь Чжоу. Но еда в то время была всего лишь куплена в трактире. На этот раз всё было по-другому.

Цуй Юэ Чжи имел очень высокий статус в Цзияне. Более того, сейчас Сяо Цзюэ был его племянником, которого тот давно не видел. Он был очень внимателен к вопросам гостеприимства. Было ещё раннее утро, но вы только посмотрите на все эти блюда на столе! Здесь было и мясное ассорти, приготовленное на открытом огне, молока Си Ши (1), суп из фазана, тушённая на углях рыбья утроба, ветчина, ласточкины гнёзда, суп с кусочками курицы.

– Это немного слишком жирно, чтобы есть сегодня утром, не так ли? – сказала Хэ Янь, откусывая кусок дикой утки восьми сокровищ.

Сяо Цзюэ терпел, но в конце концов не выдержал и сказал:

– Разве я плохо тебя кормил всё это время?

Рот девушки всё ещё был набит, поэтому она протянула только удивлённое:

– А?

Он с отвращением отвернулся:

– Тебе обязательно есть так, словно ты являешься перевоплотившимся призраком человека, умершего от голода?

– Но разве это не восхитительно? – Хэ Янь отчаянно проглотила пищу во рту.

Сяо Цзюэ насмешливо поинтересовался:

– Это всё, что тебя интересует?

– Ты сын генерала, к тому же избалованный молодой господин. Конечно, ты повидали не думаешь, что это всё того стоит. Таким маленьким солдатикам, как мы, повезёт получить возможность хорошо питаться в обычные дни, не говоря уже о том, чтобы получить действительно вкусную еду, – пробормотала Хэ Янь. – Ты – сытый человек, поэтому не можешь знать страданий голодного человека.

Он поперхнулся, перестал спорить с Хэ Яном и лениво сказал:

– Как скажешь.

Хэ Янь смотрела на Сяо Цзюэ во время еды, восхищаясь его элегантной внешностью и изящными манерами поведения за столом. Само собой разумеется, что те из них, кто прожил в казармах много лет, были ли они раньше молодыми хозяевами или маленькими сыновьями, в конце концов, не заботились об этих вещах. Когда Хэ Янь была «старшим молодым господином Хэ», одна действительно старалась обращать внимание на свои манеры. Однако после того, как девушка поучаствовала в настоящем сражении, она научилась запихивать в себя целый пирог в два или три укуса, прежде чем приниматься за работу. Когда у неё могло быть время и желание волноваться о манерах?

Хэ Янь не верила, что Сяо Цзюэ не переживал раньше всего того, о чём она только что подумала, но после всего произошедшего он действительно сумел вернуться к своей старой личности благородного второго молодого господина Сяо без особенных проблем. В отличие от неё, которая давно забыла, что значит быть «благородным господином».

После трапезы Цуй Цзяо и Хун Цяо подошли нарядить Хэ Янь. Сегодня в полдень Цуй Юэ Чжи устраивал в особняке банкет, на который также были приглашены многочисленные известные дворяне из города Цзиян. Таким образом, он собирался не только представить своего племянника, но и дать ему лицо. Поэтому и сама Хэ Янь не могла позволить себе быть небрежной.

Сяо Цзюэ отправился на поиски Линь Шуан Хэ. Хэ Янь села перед туалетным столиком с установленным на него зеркалом. Хун Цяо достала из коробки «русалочье платье» и спросила Хэ Янь:

– Фужэнь, вы хотите надеть это сегодня?

Хэ Янь на короткое мгновение задумалась. Сегодня должно было прийти множество людей. было бы безопаснее надеть на это торжество что-то по-настоящему дорогое, поэтому она кивнула и сказала:

– Да, именно его.

Две служанки тут же начали суетиться вокруг неё.

В обычные дни Хэ Янь была невероятно нетерпелива к этим вещам. Она даже иногда чувствовала, что выполнение этой женской работы было значительно более утомительным, чем любой мужской труд. Просто для того, чтобы причесаться, нанести макияж, выбрать украшения и обувь, а ещё и уложить волосы так, чтобы это выглядело красиво, привлекательно и мило, было непосильной задачей. Поэтому, пока девушки-служанки занимались её волосами, Хэ Янь задремала.

Хэ Янь была разбужена Хун Цяо, которая окликнула её:

– Фужэнь?

Хэ Янь открыла глаза и ошеломлённо ||спросила:

– Уже всё?

______________________

1. 西施乳 (xīshī rǔ) – молока Си Ши – это блюдо, приготовленное из молоки рыбы фугу. Это прозвище, Си Ши пошло от имени одной из четырёх великих красавиц Древнего Китая. Си Ши, как считается, жила в конце Периода Весны и Осени в Чжуцзи, столице древнего царства Юэ.

– Да, всё готово, – Цуй Цзяо улыбнулась, отвечая ей, глаза девушки были ай_ полны изумления: – Фужэнь, Вы действительно хорошо выглядите.

Хэ Янь мягко проговорила:

– Благодарю.

Она посмотрела на себя в зеркало и на мгновение опешила. Предыдущий женский наряд, который она надела вчера, был довольно элегантным, но всё ещё достаточно простым. Но это русалочье платье могло быть по праву названо очаровательным и великолепным. Цуй Цзяо и Хун Цяо, вероятно, сегодня много работали, потому что даже в макияже не было видно ни одного изъяна. Хэ Янь смотрела на своё такое незнакомое отражение в зеркале и была слегка рассеянной.

В этот момент она даже не выглядела как настоящая юная леди Хэ.

Цуй Цзяо улыбнулась, толкнула дверь и сказала:

– Молодой господин ждёт по соседству, так что нуби попросит молодого господина прийти и посмотреть.

Хэ Янь начала говорить:

– Не… – но прежде, чем она смогла произнести «нужно», Цуй Цзяо ушла в приподнятом настроении.

Хэ Янь встала, внезапно заколебавшись. Она всё ещё думала о том, как сможет встретиться лицом к лицу Сяо Цзюэ и как ей сохранить более естественное поведение, когда услышала позади себя небрежно брошенное слово:

– Готово?

Хэ Янь оглянулась.

Молодая девушка была чем-то задумчива. Её ясные глаза выглядели немного затуманенными, в то время как на лице застыло слегка смущённое выражение. Они от природы была красивой и нежной, а тот героический дух, который давно поселился между её бровями, сейчас был хорошо скрыт умелым макияжем, отчего первоначальный облик хрупкой красавицы был выставлен на всеобщее обозрение. У неё было красивое лицо, чёрные волосы служанки собрали в простой пучок, позволяя большей массе волос рассыпаться по плечам. Её облик был чистым и трогательным. Тело девушки было очень тонким и миниатюрным, и она казалась ещё стройнее из-за бледно-белого платья с уникальным узором. Казалось, что платье делало её ещё более грациозной, скрывая под тонкой тканью изящный цветок. Когда по нему струились солнечные лучи, на ткани проступал узор русалочьей чешую, светясь слабым сине-фиолетовым с золотыми искорками блеском. Она действительно казалась сказочной русалкой, которая выбралась на берег и только что прибыла всмертных.

Взгляд Сяо Цзюэ слегка остановился.

– Я хотел бы посмотреть, как выглядит платье стоимостью в сотню золотых, – раздался позади него голос Линь Шуан Хэ. – Ну же, дай мне взглянуть!

Его шумный голос внезапно исчез, когда взгляд Линь Шуан Хэ упал на Хэ Янь, оставив только изумление в его глазах.

Чи У и Фэй Ню, которые пришли следом, тоже замерли, как громом поражённые. И если Фэй Ню ещё был в относительном порядке, то Чи У, казалось, получил огромный удар. Как мог мужчина, пусть даже молодой человек, достичь такой невероятной красоты?

Он действительно не мог определить, что перед ним стоит мужчина, а не женщина, и это… это… было просто невероятно страшно!

Хэ Янь была в растерянности из-за реакции их группы. Она чувствовала себя так, словно превратилась в обезьяну на сцене, которой предстояло выступать на потеху публике. Она схватила край своей одежды и жалобно сказала:

– Это… слишком… чрезмерно?

Разве это не просто посещение банкета? Было ли действительно необходимо так одеваться для посещения семейного торжества? Не слишком ли это грандиозно?

Было бы лучше, если бы она не произносила этих слов, да ещё и с таким выражением. Стоило Хэ Янь это сделать, как её брови немного нахмурились, отчего девушка стала выглядеть невероятно хрупкой и трепетной.

Сяо Цзюэ сказал неописуемо:

– Не используй это выражение, когда говоришь.

– Нет… Нет! – Линь Шуан Хэ пришёл в восторг: – Это здорово, в самый раз! Это платье за сто золотых действительно стоит каждого потраченного на него таэля. Это действительно необыкновенно. Деньги определённо было потрачены не зря!

Цуй Цзяо обрадовалась:

– Верно же, фужэнь?! Нуби уже говорила Вам, что Вы невероятно красивы!

Когда Хэ Янь была мужчиной, её часто хвалили за то, что он «могучий и храбрый, с безграничной красотой». Она никогда не сталкивалась с тем, чтобы кто-то хватил её женскую внешность, поэтому чувствовала себя немного застенчивой. Какое-то мгновение она не знала, что ответить, поэтому просто сжала кулаки и громко воскликнула:

– Вы просто мне льстите!

Сяо Цзюэ потерял дар речи.

Линь Шуан Хэ тоже не знал, что на это ответить.

Остальные люди в ошеломлении уставились на неё.

Линь Шуан Хэ первым пришёл в себя и произнёс:

– Красивая есть красивая, но, фужэнь, иногда не нужно быть слишком откровенной.

Сяо Цзюэ усмехнулся:

– Тебе лучше использовать это выражение, чтобы говорить в будущем, иначе я могу забыть, что ты на самом деле женщина.

Хэ Янь недовольно подумала:

«Хорошо, что ты на мгновение забыл об этом».

* * *

В полдень Особняк Цуй стал очень оживлённым.

Экипажи продолжали останавливаться у входа в особняк Цуй, и дамы, юные леди и господа и благородные сыновья входили в дверь один за другим.

Цзиян – вассальная территория Фань Вана. Му Хун Цзинь, дочь нынешнего Вана, выросла вместе с Цуй Юэ Чжи. Цуй Юэ Чжи – доверенное лицо Му Хун Цзинь и первый генерал Цзияна. Все должны дать ему лицо. Когда они услышали, что Цуй Юэ Чжи нашёл своего давно потерянного племянника, а потому специально подготовил банкет, чтобы приветствовать его возвращение, все хотели взглянуть на этого молодого человека.

Особняк Цуй ай-_ был по-настоящему огромным. За особняком простиралось озеро. Цзиян полон воды, и цвет воды нежный. В озере был построен длинный озёрный павильон. Сегодня в озёрном павильоне и устраивался банкет.

В длинном павильоне слуги приготовили длинные и низкие столы, и пир на столах был невероятно богатый, что оценили многочисленные гости, едва оказались за столами. Цуй Юэ Чжи, хозяин, ещё не вышел из дворца, он не имел официальной супруги, но всё ещё завёл себе четырёх наложниц. Поэтому единственным, кто встречал гостей, был старый управляющий – Чжун Фу.

Рядом с женщиной в правой стороны павильона, сидела одетая в розовое девушка. Эта девушка родилась красивой и прелестной, с немного более тёмным цветом лица, поэтому она наносила больше жирной пудры, но это же позволило ей выглядеть немного менее дикой, но более меланхоличной. Между её бровями промелькнуло лёгкое нетерпение, когда девушка тихо спросила:

– Сейчас уже так поздно, почему молодой господин Цяо и его жена ещё не прибыли?

– К чему такая спешка? – спросила женщина рядом с ней, вероятно, мать, пытаясь утешить девушку. – Банкет ещё не начался, верно? Кроме того, господин Цуй ещё не прибыл, так как же мастер Цяо может появиться первым? Минь’эр, ты голодна?

Янь Минь’эр, девушка в розовом, нахмурилась и сказала:

– Я вовсе не голодна. Для нас естественно ждать Цуй Чжун Ци. Но я слышала, что племянник Цуй Чжун Ци, усыновлённый бизнесменом после того, как жил за пределами города Цзиян, теперь просто бизнесмен. Купец, человек, весь пропитанный запахом меди (1), как он может быть достоин того, чтобы мы так усердно ждали? Может ли он действительно полагать, что он какая-то большая шишка?

В конце концов, Цяо Хуань Цин – купец, и знатные семьи в Цзияне это знали. Хотя сегодня они все прибыли на банкет, это было из-за статуса и положения Цуй Юэ Чжи, но никак не ради Цяо Хуань Цина. Просто мало кто был готов говорить столь же откровенно, как Янь Минь’эр.

– Тише… – фужэнь Янь поспешно прикрыла рот дочери рукой. – Не говори ерунды. Несмотря ни на что, он также племянник господина Цуя. Я думаю, что тебя слишком баловали в обычные дни, раз ты выросла такой несдержанной. Разве ты не видела, что господин Цуй устроил сегодняшний банкет для того, чтобы поприветствовать этого молодого господина Цяо. Если ты говоришь, что молодой господин Цяо нехорош, как может господин Цуй быть счастливым в своём сердце?

– Ну и что, – презрительно сказал Янь Минь’эр. – Господин Цуй и мой отец – друзья, и они не станут меня винить.

– Ты… – у фужэнь Янь хватало духу, чтобы остановить свою любимую дочь от чрезмерной откровенности, она действительно была не в силах по-настоящему ругать Минь’эр.

Янь Минь’эр подняла свои прекрасные глаза, немного подумала и неодобрительно сказала:

– Я думаю, и мне кажется, что это правда, что молодой господин Цяо просто не привык к таким большим сборищам в высшем свете. Вероятно, он настолько перепуган, что сейчас прячется где-то в темноте, не смея показать даже кончика носа, и ждёт, пока Цуй Чжун Ци проложит для него путь.

______________________

1. 浑身铜臭 (húnshēn tóngchòu) – литературный перевод – весь пропах медью – это метафоричное описание человека корыстолюбивого, алчного, повсеместно гоняющегося за выгодой.