Онлайн чтение книги Возрождение звёздного генерала Rebirth of a Star General
Глава 117. Молодой человек (часть 2)

 – Поданный просит соизволения Вашего Величества. Я хотел бы лично возглавить солдат южной армии, чтобы вернуться в Миншуй и сразиться с южными странами.

Свет и тень слегка дрогнули, и снаружи донёсся звук дождя, бьющего по мокрой поверхности.

Молодой человек наклонился и долго не мог встать. Император Вэнь Сюань медленно сказал:

 – Ты вообще понимаешь, о чём говоришь?

 – Южные варвары издевались над моим народом на Центральных равнинах. Теперь, когда мой отец погиб в битве, а шакалы не исчезли, я готов унаследовать волю своего отца и вернуться к южным варварам, чтобы вернуть стране Миншуй.

Император Вэнь Сюань молчал. Сюй Цзин Фу заговорил первым. Он сказал:

 – Второй молодой господин Сяо, генерал Гуан У ушёл. Хотя старый министр может понять Вашу печаль и гнев в этот момент, это не вопрос слова, чтобы вывести ваши войска.

Видя, что Император Вэнь Сюань не собирается останавливать его, Сюй Цзин Фу продолжил:

 – В первой битве при Миншуй генерал Гуан У проявил своеволие и задержал своих бойцов, в результате чего десятки тысяч солдат Великой династии Вэй были похоронены в Миншуе... Благословение, что Его Величество великодушен и не собирается привлекать к ответственности семью Сяо. Однако теперь Вы прибыли сюда этим вечером, но не для того, чтобы признать себя виновным, а ради получения военной силы.

 – Этот подданный говорит от имени народа Великой Вэй, – торжественно произнёс Сяо Цзюэ.

 – От имени народа Великой Вэй? – Сюй Цзин Фу покачал головой и сказал: – Второму молодому господину Сяо сейчас всего шестнадцать лет, и он никогда раньше не был на поле боя. Сколько генералов в Великой династии Вэй не осмеливались сказать слова о том, что поведут свои войска в поход. Вы – ещё совсем ребёнок, однако это не означает, что Вы можете говорить глупости и быть настолько тщеславным.

 – Возвращайся. Я не хочу больше упоминать об этом, – сказал Император Вэнь Сюань.

Молодой человек сделал паузу и посмотрел на Императора Вэнь Сюаня:

 – Подданный готов следовать правилам военного времени. Если подданный потерпит положение, он будет наказан в согласии с этим правилом.

Слово за словом, на земле послышался какой-то звук.

Глаза второго сына семьи Сяо всегда были очень прекрасны в жизни, прозрачны, как осенняя вода, но всегда с некоторой ленивой рассеянностью. Теперь эта ленивая рассеянность в его глазах исчезла, что-то утонуло, и что-то постепенно всплывало вверх, заставляя людей чувствовать себя обожжёнными на мгновение.

Этот взгляд было трудно игнорировать.

 – Легко говорить о порядке военного времени, – сказал Сюй Цзин Фу. – Просто поражение второго молодого господина Сяо – это не более чем одна жизнь. Из-за поражения в Миншуе генерала Гуан У Великая Вэй уже понесла большие потери человеческих жизней. Теперь из-за ваших слов десятки тысяч солдат южной армии также будут использованы в качестве ставки? – он погладил бороду, покачал головой и вздохнул: – Великая Вэй больше не может позволить себе проигрывать.

Сяо Цзюэ на мгновение замолчал:

 – Я не смею.

В глазах Сюй Цзин Фу вспыхнул огонёк.

Сяо Цзюэ снова покачнулся и преклонил колени:

 – Южные варвары вторглись в нашу страну и убили людей. Мой отец погиб в бою, но подданный не хотел жить. Надеясь на одобрение Вашего Величества, Жун Чэнь повёл армию вперёд. Не видя хороших новостей, подданный не осмелился сказать, что Его Величество даст подданному столько солдат, сколько подданный пожелает, но подданный поведёт столько солдат, сколько ему доверят, даже если он погибнет в бою, он ни о чём не пожалеет.

У него было упрямое отношение и отчаянное решимость, как будто до тех пор, пока Император Вэнь Сюань не согласится, Сяо Цзюэ не сможет встать со своих колен.

Император Вэнь Сюань потёр лоб:

 – Я больше не хочу об этом говорить.

 – Благосклонность Вашего Величества велика, – голос молодого человека не дрогнул и наполовину.

 – Ваше Величество, – сказал Сюй Цзин Фу. – Второй молодой господин Сяо настаивает на том, чтобы отправиться в южное приграничье сражаться, и он так искренен.

Император Вэнь Сюань взглянул на него:

 – А что, ты тоже хочешь говорить за него?

Сюй Цзин Фу поспешно сказал:

 – Старый министр не осмеливается, но второй молодой господин Сяо так уверен в себе, что, может быть, произойдёт чудо. Просто теперь Великая Вэй действительно не осмеливается сделать ставку в десятки тысяч солдат южной армии… Так что…

 – И что же ты предлагаешь? – спросил Император Вэнь Сюань.

 – Три тысячи.

Сяо Цзюэ поднял голову.

Солдаты южных варваров насчитывали сотни тысяч. Принятие под своё командование трёх тысяч человек вместо ста тысяч человек было смерти подобно. Ни один генерал не примет это предложение. Это было очевидное поражение ещё до начала войны.

Император Вэнь Сюань сделал глоток чая и в глубине души понял, что якобы просьба Сюй Цзин Фу состояла в том, чтобы вынудить Сяо Цзюэ отступить. Взять три тысячи солдат для борьбы с южными варварами было не просто сложным, даже для сильного человека, это называется мечтой сумасшедшего. До тех пор, пока Сяо Цзюэ не захочет умереть, он не согласится.

Он поставил чашу с чаем из своей руки на стол и посмотрел на упрямого молодого человека в коленопреклонённой позе перед собой:

 – Сяо Хуай Цзинь, если ты настаиваешь на том, чтобы выйти, я дам тебе только три тысячи человек. Ты всё ещё желаешь пойти?

Сюй Цзин Фу засунул руки в рукава и посмотрел на стену.

"Он не согласится".

Молодой человек медленно опустил голову и поклонился Императору Вэнь Сюаню:

 – Подданный искренне поблагодарит Ваше Величество за Вашу Святую милость.

Несколько человек в зале вздрогнули.

Когда Сяо Цзюэ снова поднял глаза, выражение его лица уже было спокойным:

 – К словам государя следует относиться серьёзно, три тысячи есть три тысячи.

* * *

Снег тяжело давил на голые ветви, и с тихим пощёлкиванием ветви прогибались под его тяжестью.

Линь Шуан Хэ был слегка озадачен.

Когда Сяо Цзюэ взял три тысячи солдат и лошадей в Миншуй, прошло много времени с тех пор, как он узнал об этом. Прошло много времени, прежде чем битва при Чангу в Гочэне уже состоялась, и прошло много времени, прежде чем литераторы и учёные стали ругать Сяо Цзюэ за его жестокость и безнравственность. Спустя долгое время Сяо Хуай Цзинь стал генералом Фэн Юнем, Богом Войны Великой династии Вэй, и после долгого времени они не виделись уже два года.

Мир непостоянен, и у людей разные мнения, но никто не знает, в каком настроении был молодой человек, когда он вышел из города с тремя тысячами человек и знал, что ему противостоит армия в сто тысяч человек.

Сяо Жу Би не знал, что Сяо Цзюэ натворил, потому что потерял сознание. Когда молодой человек вошёл во дворец посреди ночи, ему было дано всего три тысячи солдат и лошадей. Он думал, что Его Величество передал солдат южной армии Сяо Цзюэ, и Сяо Цзюэ временно обрёл военную власть.

Все ругали Сяо Цзюэ за его спиной, ругая молодого человека за борьбу за власть и жажду наживы. Его мать умерла, а парень не мог дождаться даже истечения семи дней, чтобы войти во дворец, и искать благодати для себя и своей семьи Как абсурдно было обманывать Его Величество косноязычными словами и получить в своё распоряжение сто тысяч солдат южной армии. Каким же золотым языком обладает этот длинноволосый мальчишка (1)?

Кто же этот смешной человек?

Как абсурден этот мир.

Когда Сяо Цзюэ покинул город, была уже глубокая ночь. Никто не знал выражения его глаз до того, как он ушел, и никто не знал, о чём он думал в глубине души.

Что касается семьи Сяо, то некоторые люди могли только вздыхать, в то время как другие предпочитали злорадствовать. Но это продлилось лишь несколько дней. Как только прошёл январь, мало кто уже вспоминал обо всей этой ситуации, а через несколько месяцев та и вовсе осталась бы позади.

Пока не пришла хорошая весть о битве при Чангу.

Второй молодой господин Сяо повёл солдат южной армии брать Гочэн и утопил шестьдесят тысяч южных варваров, шокировав всю страну.

Империя была потрясена не только неожиданной победой молодого человека. Ещё большим потрясением для всех стала особая жестокость Сяо Цзюэ в столь юном возрасте.

Мир думал, что он привёл сто тысяч солдат южной армии, а потому мог бы использовать более мягкий способ, чтобы, по крайней мере, оставить живого пленника. Многим было известно, что среди шестидесяти тысяч человек, которые утонули, были гражданские лица.

Но что можно было сделать?

* * *

 – От трёх тысяч до ста тысяч человек, – Хэ Янь потёрла небольшую шишку на кончике бамбуковой палки и осторожно надавила на неё. Девушка ощутила боль в руке. – У него не было другого пути.

Линь Шуан Хэ улыбнулся и сказал:

 – Неплохо.

Если бы не отчаянная ситуация, кто бы воспользовался этим методом?

___________________________________

1. 毛头小子 (máotóu xiǎozi) – дословный перевод – маленький ребёнок с покрытой волосами головой. Дело в том, что молодые люди, если я не ошибаюсь, до церемонии надевания шапки (церемонии совершеннолетия) в Древнем Китае ходили простоволосыми, не собирая волосы, а оставляя их свободно струящимися по спине. Поэтому, когда говорили о слишком юных людях, их называли именно так. Сходно с нашим выражением "молоко на губах не обсохло". Юнец, желторотик, малец.

* * *

Солдаты южных варваров и их лошади были расквартированы в Гочэне. Сяо Чжун У и раньше было трудно одолеть это непреступную крепость, но теперь, имея всего три тысячи солдат и лошадей, было ещё более невозможно противостоять врагу в лоб. Сяо Цзюэ приказал трём тысячам человек тайно построить плотину в ста милях к востоку от Гочэна, чтобы перехватить поток воды в длинной долине Дуншань. По мере того как вода накапливалась всё больше и больше, она превратилась в огромный океан.

 – Господин, подумайте ясно, – попросил Фэй Ню. – На этот раз весь мир будет оскорблён подобным поступком.

Наводнение в Гуочэне, даже если они победят, оставит жестокий след в учебниках истории. Солдаты, которые всегда были солдатами, всегда надеялись прославиться в истории и были знамениты на протяжении тысячелетий. Более того, Его Величество сегодня восхищается "благожелательностью" и не любит беспорядочных убийств. Такую победу гораздо труднее вынести, чем получить.

Молодой человек сидел под деревом, глядя в сторону Гочэна вдалеке, погладил пальцами сорняк в трещине перед собой и насмешливо сказал себе под нос:

 – А разве похоже, что у меня есть какой-нибудь иной выбор?

Фэй Ню промолчал.

 – Не имеет значения, что обо мне говорят другие, – он встал, его чёрный плащ волочился за молодым человеком, и сказал: – Открой дамбу.

Фэй Ню не говорил и не двигался.

Молодой человек вышел вперёд и холодно произнёс:

 – Я сказал открыть дамбу!

Поток в тысячи метров шириной устремляясь вниз.

Гуочэн был затоплен, и наводнение хлынуло с востока города и обрушилось с запада. Варварские солдаты и гражданские лица в центре и к югу от города не смогли спастись, и все шестьдесят тысяч человек утонули.

Город пал, и Сяо Цзюэ победил без боя.

Когда новость дошла до центрального двора, Император Вэнь Сюань тоже был потрясён.

После смерти Сяо Чжун У чиновники, поддерживавшие семью Сяо, были подавлены партией Сюй Сяна. Сяо Цзюэ воспользовался возможностью написать письмо и ещё раз попросил Императора Вэнь Сюаня передать ему солдат южной армии. В конце концов, он с треском уничтожил южных варваров.

Император Вэнь Сюань мало-помалу делегировал власть.

Победы Сяо Цзюэ также одерживались одна за другой.

За последние несколько лет южные варвары потерпели поражение и отступили от границ Империи, и, в конце концов, они не смогли сформировать армию. Молодой человек, уничтоживший Гочэн город один на один с тремя тысячами людей, пусть и под покровом ночи, наконец-то стал ужасающим генералом Фэн Юнем в глазах всего мира.

* * *

Никого не волнует, какова на самом деле правда. Всё, что волновало людей, – это то, что он был жаден до военных заслуг, считал человеческую жизнь подобной сорной траве и яростно убивал по своему желанию. Что волновало остальных, так это то, что он высокомерен и властен, дерзок, и даже единственный сын министра налогов может презирать его, без оглядки оскорбляя Сяо Цзюэ, в то время как общественное мнение будет полностью согласно с этой оценкой личности молодого генерала.

Но готова ли была она поступать также?

Когда Хэ Янь была молода, они вместе учились в зале Сянь Чан и читали и познавали мир. У молодых людей было своё юношеское безумие, они презирали Куньлунь (1), смеялись над Лулян (2), несколько лет точили мечи, чтобы однажды продемонстрировать свою остроту (3). Какой высокий дух, красивый и великодушный, но в последующие несколько лет зал Сянь Чан больше ни разу не видел столь выдающихся выпускников, как в том году.

___________________________________

Примечание автора (с небольшими историческими пояснениями от переводчика):

У истории затопления Гаочэна есть прототипы.

Знаменитый генерал эпохи Сражающихся Царств был талантливым, но, как признают многие, безжалостным генералом. За свою военную карьеру (которая продлилась, на минуточку, более тридцати лет) он провёл множество военных операций и предпринял более семидесяти осад городов, многие из которых действительно захватил. Прототипом же для этой битвы стал захват города Янь в округе Цинь (279 год до нашей эры).

Конечно, есть небольшие изменения в описании битвы по сравненною с тем, что происходило при захвате города Янь. Заинтересованные друзья могут это проверить. Я не пытаюсь таким образом обелить Сяо Цзюэ, просто в таких вещах никто не может быть правым или виноватым, всё дело в том, что позиции слишком различаются.

Если вы желаете указать на ошибки людей, то следует понимать, что война в принципе дело не благое и не может быть ничем оправдана. Подъём и падение наций строятся на страданиях людей.

Описанные события в этой главе являются лишь необходимым погружением в историю повествования и не имеют никакого подтекста. Я пишу это без какой-либо задней мысли или призыва к действию. Не ищите здесь того, чего нет.

___________________________________

1. Куньлунь – одна из крупнейших горных систем Азиатского материка, расположена в Китае. Куньлунь простирается от Памира на западе до Сино-Тибетских гор на востоке, окаймляя Тибет с севера. Длина горной системы – более трёх тысяч километров, ширина – от ста пятидесяти километров на западе до шестисот километров на востоке.

Куньлунь в мифологии древних китайцев – священная гора на окраине земли. Считалось, что высота Куньлуня – более семи тысяч метров, и из него берёт начало Хуанхэ.

Путь к Куньлуню преграждали различные опасности – огнедышащие горы и волшебная вода, однако, после их прохождения человек попадал в Даосский рай. Первым, кто оказался там, стал император Му-Ван (976-922 гг до н.э) из династии Чжоу.

После распространения буддизма Куньлунь стали считать местом слияния неба и земли. На самой вершине Куньлуня днём пряталась луна, а ночью – Солнце.

2. Понятия не имею, о чём речь, к сожалению. Кто или что это (т) Лулян (吕梁). Если есть какие-нибудь идеи, пишите в комменты!

3. Здесь используется выражение "锋芒 (fēngmáng)", которое можно перевести как остриё (клинка), так и способности, талант. Так как в этом учебном заведении преподавали как боевые искусства, так и науку, я оставила прямой перевод, но выражение стоит понимать в обоих значениях.

Тот факт, что красивый молодой человек в белом одеянии и серебряном головном уборе превратился в убийцу с нефритовым лицом в чёрной одежде и чёрных доспехах, – не повод для торжества.

Он был всего лишь одним человеком от начала и до конца.

Снегопад становился всё сильнее.

Когда он стал достаточно взрослым, чтобы стоять с гордо поднятой головой, он уже был окружён таким нестерпимым холодом. Молодой человек мог ступать по снегу, оставляя чёткие следы за собой, но вскоре и они будут скрыты тяжёлым снегом, не оставив после себя ничего.

 – Я не знала, что в то время генерал привёл с собой только три тысячи человек в битву при Гочэне, – сказала Хэ Янь.

 – Ты знаешь, откуда взялся батальон девяти знамён? – спросил Линь Шуан Хэ.

Хэ Янь покачал головой.

 – Его Величество разрешил Сяо Цзюэ самому подобрать три тысячи человек из солдат южной армии в тот поход против южных варваров, и это была его последняя любезность по отношению к Хуай Цзиню. Хуай Цзинь встал перед солдатами южной армии и попросил их выбрать, готовы ли они следовать в Миншуй.

Прежде чем уйти, никто не думал, что эта битва будет выиграна. Это значило идти на смерть. Каждый, кто был готов сделать шаг вперёд, был полон решимости умереть и последовать за сыном генерала.

 – Первые восемьсот человек, которые вышли вперёд, стали батальоном девяти знамён, – улыбнулся молодой человек.

Хотя Хэ Янь уже знала это в глубине души, не было ничего удивительного в том, что за столько лет Сяо Цзюэ не принимал в батальон девяти знамён кого-то с такой уж лёгкостью. Любовь к поддержке друг друга в разгар невзгод не имеет себе равных, независимо от того, насколько человек был выдающимся, преданным, ловким или способным. Даже если он будет ранен в батальоне девяти знамён и больше не сможет идти на поле боя, Сяо Цзюэ позаботится о том, чтобы каждый из них был поселен в хорошем месте и получил надлежащее отношение.

Потому что оно того стоит.

 – В то время я этого не знал, – Линь Шуан Хэ протянул руку, чтобы смахнуть снежинку, упавшую на его тело. Позже, когда его дед лечил Вдовствующую Императрицу, Вдовствующая Императрица поведала об этом. – Только тогда мой дед сказал мне, что на протяжении многих лет в стране гуляли лишь разрозненные слова, которые не могли быть собраны воедино, однако, как оказалось, существует определённая канва всего этого дела.

 – Разве генерал Сяо не взял на себя инициативу рассказать Вам об этом? – спросила Хэ Янь. Она вспомнила, что когда они все учились в зале Сянь Чан, у Сяо Цзюэ и Линь Шуан Хэ, а также у ещё одного молодого человека, была хорошая дружба. В те времена, когда у Сяо Цзюэ появлялись трудные времена, он мог прийти к своим друзьям и поделиться собственными переживаниями.

 – Честно говоря, за последние несколько лет я встречался с ним всего несколько раз, – Линь Шуан Хэ покачал головой: – Иногда он пишет мне несколько раз и занимает деньги.

 – Занимать деньги?

 – Я этого не ожидал, – Линь Шуан Хэ сказал это, его тон немного смягчился. – Подлинное серебро семьи Сяо было конфисковано, когда генерал Гуан У впал в немилость. В первые два года, когда Сяо Цзюэ вёл войска в битву против южных варваров, припасы были небогаты, а старший брат семьи Сяо был чист и честен. Аптеки нашей семьи Линь разбросаны по всей Великой Вэй, и их любят знатные женщины столицы и Центральных равнин. Когда ему необходимо золото, он принимает меня как своего отца и просит выделить ему денег на карманные расходы.

Хэ Янь просто не знала, что на это ответить.

 – Хотя за эти годы он выиграл много сражений, как с точки зрения трофеев, так и наград, этого всё равно недостаточно по сравнению с теми, что я одолжил ему в самом начале, – Линь Шуан Хэ улыбнулся: – Конечно, я очень щедр, но, как ни крути, он всё ещё ходил в долгах.

Хэ Янь пробормотала:

 – Как здорово иметь такого друга, как Вы.

Этот человек был верен и искренен.

Линь Шуан Хэ скромно махнул рукой:

 – Спасибо, спасибо. Поэтому на этот раз Сяо Цзюэ взял на себя инициативу написать мне и попросил приехать в Лянь Чжоу.

 – Генерал проявил инициативу и пригласил доктора Линя приехать в Лянь Чжоу? – с удивлением спросила девушка.

 – Да, в письме говорилось, что один из его доверенных лиц получил травму глаз и попросил меня приехать и заняться лечением. Я думал, что это был Фэй Ню или Чи У, который был ранен. Когда я преодолел уже половину пути, то получил письмо, в котором говорилось, что глаза человека зажили и восстановились. Тем не менее я уже не мог повернуть назад. Я услышал, что он находится в южном лагере, поэтому я просто изменил дорогу на полпути к южному лагерю, чтобы встретиться с ним, таким образом, я последовал за ним в Лянь Чжоу Вэй. Можно сказать, что мне было интересно посмотреть, как он живёт.

Хэ Янь была немного удивлена.

В письме Сяо Цзюэ говорилось, что "доверенное лицо с пострадавшими глазами". Как ни крути, получалось, что это относилось к ней. Именно Хэ Янь была ранена убийцей на банкете Сунь Сян Фу, но быстро поняла, что всё в порядке, но в то время она этого не знала. Сяо Цзюэ сражу же попросил кого-нибудь пригласить Линь Шуан Хэ, чтобы прийти к ней и исследовать состояние её глаз.

Хотя Линь Шуан Хэ смотрел только на женщин, внук Линь Цин Таня всё ещё был удивителен в своих медицинских навыках, и никто не осмеливался презирать его.

"Этот человек не так безжалостен, как могло показаться".

За разговорами они и не заметили, что уже подошли к двери Хэ Янь.

 – Вот, – Линь Шуан Хэ протянул Хэ Янь одежду, которую держал в руке. – Можешь отдать ему вот это.

Девушка удивлённо спросила:

 – Почему я?

Линь Шуан Хэ немного задумался, но всё-таки ответил:

 – Поскольку Сяо Хуай Цзинь сейчас определённо не в хорошем настроении, меня неизбежно отругают, если я присоединюсь к веселью. Ты другая, – он наклонился ближе к Хэ Янь и тихо прошептал: – Если милая и хорошо воспитанная маленькая девочка войдёт, он сдержится и не поставит тебя в неловкое положение.

Хэ Янь дёрнула уголком рта:

 – Неужели Дайфу Линь думает, что генерал Сяо – это человек, который будет беречь и жалеть ароматный нефрит (1)?

Более того, думая о своём представлении и в сердце Сяо Цзюэ, она была уверена, что не имеет ничего общего со словом "милая и воспитанная".

 – Да, почему бы и нет? – Линь Шуан Хэ с улыбкой посмотрел на нее и мягко втолкнул в дом. – Он узнал, кто ты такая, и не выгнал тебя из Лянь Чжоу Вэй сразу после откровения, что доказывает, что он неплохой человек для тебя. Давай, будь осторожна, не упади.

Хэ Янь воскликнула:

 – Подождите!

 – Я обязательно приду завтра, чтобы навестить тебя.

Хэ Яня втолкнули в его комнату.

Дверь за ней тут же закрылась, и комната опустела. Еда, принесённая Чэн Ли Шу и Сун Тао Тао, всё ещё стояла у кровати, а Хэ Янь подошла со своей палкой и села на кровать.

Чёрный плащ был у неё под рукой, и Хэ Янь посмотрела на двери, разделявшие комнаты Сяо Цзюэ и Чэн Ли Шу, гадая, был ли там в данный момент Сяо Цзюэ.

Если он там, не будет ли немного неловко просто передать ему одежду вот так?

* * *

Окно было открыто, и проказливый ветерок приносил в комнату похожий на крупу снег.

Молодой генерал стоял у окна, глядя на ветер и снег за окном.

Сказанные в темнице Лэй Хоу слова всё ещё звучали у него в ушах.

Снег становился всё сильнее и сильнее, делая почти невозможным для людей разглядеть что-то снаружи, и свет в его глазах постепенно затихал.

Когда Сяо Цзюэ был молод, он изучал боевые искусства и классику в горах, обучаясь у великого мастера. Прежде чем спуститься с горы, мастер сказал ему:

 – Тебе предстоит очень трудный путь. Ты должен идти один и не оглядываться назад.

В то время он был молод и не понимал, что означает эта фраза. Пока огромные волны судьбы не обрушились на Сяо Цзюэ и не перевернули корабль, несущий ожидания мальчика, и он вдруг не понял, что плывёт один в море.

"Вот что это значило".

У Сяо Чжун У было только два сына. Сяо Цзин был подобен белой яшме без единого пятнышка (2), являясь чистым ветром и ясной луной (3). Как он мог позволить старшему брату участвовать в таком деле? Среди них, если кто-то и должен был вступить на этот путь, обременённый убийствами, непониманием, позором и одиночеством, лучше было бы, чтобы это был он.

Сяо Цзюэ было всё равно.

После стольких лет он не заботился о недоразумениях. Молодой человек не боялся спрашивать, задавая вопросы о потере вещей, которых у него никогда раньше не было.

Вот только…

Просто сегодня такой снежный день, и было слишком холодно.

Скрипнуло.

Странный звук послышался у него за спиной.

Сяо Цзюэ повернул голову и вытянул шею, чтобы посмотреть, в чём причина. Из-за внутренней двери-перегородки в его доме вышла Хэ Янь. Девушка двигалась с трудом, опираясь на палку, всё ещё держа чёрный плащ в руке.

 – Извините, – искренне сказала Хэ Янь. – Я несколько раз стучала, а вы не ответили, так что я просто...

Сяо Цзюэ безучастно перебил её:

 – Поэтому ты решила взломать замок и пригласить себя внутрь?

 – Не сердитесь, – смущённо сказала Хэ Янь. – Всё-таки мы соседи, – она чихнула: – Апчхи... Почему Вы не закрываете окно? Здесь ужасно холодно.

Как она могла так спокойно произнести слова "Всё-таки мы соседи"? Сяо Цзюэ не стал обращать на Хэ Янь внимания и закрыл окно.

Девушка тоже была обижена. Она долго стучала в дверь между комнатами, но Сяо Цзюэ не обращал на нее внимания. Она думала, что Сяо Цзюэ там нет, и решила, что было бы хорошо и правильно, не сталкиваться с Сяо Цзюэ, когда тот находился в плохом настроении. Поэтому Хэ Янь предпочла воспользоваться этой возможностью, чтобы тайно открыть замок, прокрасться внутрь, оставить его одежду и уйти, экономя время на объяснениях и попытках придумать, как утешить этого парня при личной встрече.

В результате этот человек на самом деле оказался в доме, просто игнорировал других и слишком неуважительно относился к своему окружению.

 – Генерал, ваша одежда, – Хэ Янь протянул ему плащ.

Сяо Цзюэ взглянул на неё:

 – Просто положи его на стол.

___________________________________

1. 怜香惜玉 (liánxiāng xīyù) – литературный перевод – беречь и жалеть ароматные нефрит – идиома, которая описывает бережное отношение к женщине.

2. 白璧无瑕 (báibì wúxiá) – литературный перевод – на белой яшме / нефрите не пятнышка – идиома, которая обозначает нечто совершенное, безупречное, не имеющее изъяна, кристально-чистое и непорочное.

3. 光风霁月 (guāngfēngjìyuè) – литературный перевод – чистый ветер и ясная луна – идиома, которая обозначает человека чистосердечного, прямодушного и открытого. Если речь идёт о характере человека, то это означает мирный и спокойный нрав.

Хэ Янь издала звук "о", доковыляла до указанного предмета интерьера и осторожно опустила плащ на его поверхность. Видя, что этот человек всё ещё стоит на том же месте, девушка не знала, о чём он думает. Хэ Янь прикинула, что ему всё ещё не по себе от того, что сказал Лэй Хоу в темнице, и не могла не почувствовать некоторого сочувствия в своём сердце.

За те годы, что она служила в армии Фуюэ, она и не подозревала, что Сяо Цзюэ такой трудный человек. Если бы дело было только в ней, Хэ Янь никогда бы не почувствовала в этом ничего особенного, но если такое случилось с Сяо Цзюэ, она действительно думала, что Бог слишком жесток.

Оказалось, что Бог тоже не был отцом Сяо Цзюэ. Дав что-то, Бог торопился потребовать что-то взамен.  Он действительно был тем ещё спекулянтом, никогда не позволяя себе понести убытки в бизнесе.

Ей нечего было сказать, тем не менее девушка не могла молчать:

 – Генерал, я думаю, что ваше платье действительно прекрасно! Где вы его купили и сколько стоит в серебре?

 – Это было дано дворцом, – сказал Сяо Цзюэ.

Хэ Янь подавилась собственными словами.

Этот человек ясно дал понять, что не хочет говорить ей больше, поэтому намеренно сделал так, чтобы люди не могли понять то, что он сказал. Хэ Янь колебалась, стоит ли уходить, думая о лекарстве, которое Сяо Цзюэ дал ей в мандариновом горшочке, когда она была ранена, и вздохнула в своём сердце.

Как человек, она ненавидела и мстила, но у Хэ Янь было место и для благодарности, чтобы отплатить за оказанную ей доброту. Теперь, когда Сяо Цзюэ в плохом настроении, она просто не могла позволить себе уйти вот так. Это было бы не признаком лояльного отношения.

 – Генерал, рана на моей талии так сильно болит, – Хэ Янь изменила свои слова, пытаясь привлечь его внимание к другим вещам. – В будущем никаких затяжных симптомов не будет, верно?

 – Болит? – Сяо Цзюэ сел за стол и равнодушно сказал: – Я полагаю, что раз ты всё ещё в состоянии встать с кровати и прогуляться, то не должно быть никаких проблем и в будущем.

Хэ Янь снова не знала, что сказать. Тем не менее она снова открыла рот:

 – Генерал, Вы не можете вымещать на мне своё недовольство Лэй Хоу.

Этот человек был подобен выпущенному пушечному ядру, с ним было очень сложно говорить по душам.

Сяо Цзюэ перевернул страницу лежащей перед ним книги, ответив очередное равнодушное:

 – Ты слишком много думаешь.

Хэ Янь посмотрел на то, что он изучал. Это должно быть число жертв на посту охраны, выставленному стражей Лянь Чжоу во время налёта на Жи Даму Цзы. Девушка видела, как он уселся за стол и внимательно изучил эти списки.

Это было нелегко и для Сяо Цзюэ.

Хэ Янь подумал про себя:

"Сначала он отправился в Чжантай, потом развернулся и добрался до южного лагеря, чтобы вернуться с солдатами и лошадьми южной армии. Добравшись до места, он повёл армию уничтожать солдат Жи Даму Цзы, а затем рассчитался с потерями. Затем он пошёл допрашивать Лэй Хоу и, получив от Лэй Хоу несколько ударов ножом, вернулся, чтобы продолжить чтение списков потерь, и не останавливался ни на мгновение".

Хэ Янь была ранена, но, во всяком случае, она крепко спала, тем не менее этот человек не отдыхал от начала и до конца.

Но когда он был в зале Сянь Чан, Сяо Цзюэ больше всего нравилось лениться. Значит, даже Сяо Цзюэ не может сбежать от обязанностей?

Его спина всегда будет высокой, как дерево, как будто молодой человек никогда не устанет, но на самом деле он тоже подвержен влиянию этой проклятой усталости.

Хэ Янь села на стул, посмотрела на его спину и сказала:

 – Генерал, не принимайте близко к сердцу слова Лэй Хоу.

Хэ Янь не заботилась о том, что так и не услышала ответа Сяо Цзюэ, и продолжала говорить, как будто сама себе:

 – Он враг. Конечно же эти слова были направлены на то, чтобы намеренно разозлить Вас. В конце концов, ругали не только Вас одного. Мне тоже перепало от него довольно нелестных оскорблений. Например, за то, что я, э-э, неженка, – Хэ Янь начала нести откровенную чушь. – Он также ругал меня за скрытую болезнь. Он пытался уверить меня в том, что рано или поздно моя невеста сбежала бы с кем-то, оставив меня не у дел. Говорил, что в будущем её отправят на восток города покупать тофу, который нафиг никому не нужен.

Её ораторские навыки определённо были слишком никчёмными. После того как Хэ Янь закончила говорить, она почувствовал себя очень расстроенной. Она понятия не имела, что делать. На самом деле, девушку редко утешали другие, поэтому Хэ Янь и сама понятия не имела, как нужно утешать других.

В некоторых вещах нет ничего правильного или неправильного в выборе того, в каком положении вы находитесь и какое решение принимаете. Посторонние не могут понять вас, но и нести в одиночку груз своих неразрешённых чувств тоже было слишком плохо. Хэ Янь действительно имела представление, каково это, испытав на собственной шкуре.

"Поэтому я также очень хорошо понимаю чувства Сяо Цзюэ".

Сяо Цзюэ по-прежнему не обращал на неё внимания и не отрывал взгляда от лежащих перед ним военных документов.

Хэ Янь встала, опираясь на палку, с трудом подошла к нему, сжимая что-то в кулаке правой руки, которую с грохотом отпустила на стол.

 – У меня есть для Вас кое-что, – сказала она. – Вот. А теперь я ухожу!

Девушка медленно вернулась в свою комнату и закрыла разделяющую комнаты дверь.

После того как Хэ Янь ушла, Сяо Цзюэ прекратил свои движения и посмотрел на стол.

Там, где она только стучала своей рукой, лежал кунжутный наньтан (1).

Это выглядело просто ужасно сладким.

___________________________________

1. 南糖 (nántáng) – одно из традиционных знаменитых сладких угощений в Чаошане, провинция Гуандун. Основные ингредиенты для изготовления этого лакомства: отборный арахис (но подойдут любые орехи или семечки), свежее сало, высококачественная мальтоза (солодовый сахар) и белый сахар. В процессе приготовления орехи обжаривают на сале, а потом перекладывают в формочку. В том же сале смешивают остальные ингредиенты, доводят до густого карамелеобразного желе и заливают смесью жареные орешки. Дают остыть и разрезают на кусочки произвольной формы. На мой взгляд это похоже на наши козинаки.