Онлайн чтение книги Возрождение звёздного генерала Rebirth of a Star General
Глава 126. Луна (часть 2)

Хэ Янь никогда в прошлом не предполагала, что в жизни будет такое трудное время, когда ей будет даже делать сложно один шаг вперёд, не говоря уже о том, чтобы вырваться из подобной ситуации.

Она уже давно не видела луны.

С тех пор, как она ослепла, девушка жила в совершенном опустошении. Сюй Чжи Хэн утешал её и всегда находился рядом. Хэ Янь тоже улыбалась и говорила, что всё понимает. Но как бы она ни была спокойна, сердце девушки было ошеломлено и испугано. В своей жизни она сталкивалась со многими дилеммами, и большую часть времени Хэ Янь просто вставала со вздохом и говорила себе, что всё будет хорошо, если она сделает этот шаг. Бессознательно, когда она снова оглянулась назад, оказалось, что путь Хэ Янь уже насчитывал множество шагов.

Только этот шаг она не могла преодолеть, и девушка понятия не имела, как найти в себе силы сделать это.

Уже не генерал Фэй Хун, а Хэ Янь, ставшая невесткой семьи Сюй. Теперь она была обычной женщиной. И эта обычная женщина внезапно ослепла. Хотя муж всё ещё хорошо относился к ней, Хэ Янь казалась цветком в воде – небрежное отношение, прикрытое иллюзорной заботой. Она не чувствовала в этом истинного тепла.

Во время фестиваля Циси она просидела в особняке до поздней ночи, не дожидавшись возвращения Сюй Чжи Хэна. Хэ Янь думала, что это из-за чего-то происходящего в государстве, но она узнала истину уже на второй день. В первый день Сюй Чжи Хэн сопровождал Хэ Вань Жу на храмовую ярмарку. Она на ощупь подошла к окну и незаметно устроилась там, тихо прислушиваясь к болтовне служанок снаружи.

 – Вчера молодой господин поссорился с фужэнь, и господин узнал об этой ссоре. Господин в плохом настроении, а виноваты будем мы, слуги. И всему виной та, что живёт в Восточном дворе.

 – Я должна сказать, что наш молодой господин слишком мягкосердечен. Эта женщина в Восточном дворе теперь полностью слепа. Как может супруга старшего молодого господина нашей семьи Сюй быть слепой? Разве есть необходимость так шутить? В последние дни фужэнь даже неоднократно отклоняла приглашения на различные торжества, но это просто потому, что она не хочет, чтобы другие спрашивали об этом.

Маленькая служанка не могла этого видеть подслушивавшую их Хэ Янь и ответила своей собеседнице:

 – Но молодая госпожа не родилась слепой. Она внезапно стала такой. Это так печально.

 – Печально? Что в ней такого печального? Даже если она слепа, она может оставаться в доме каждый день и быть обслуженной другими. по крайней мере, у неё нет недостатка в еде и одежде. Она ничем не отличается от домашнего питомца. Кто действительно заслуживает жалости, так это молодой господин, в юном возрасте он будет связан с этой слепой до конца своей жизни. Наш молодой господин не имеет себе равных по таланту, разве невозможно найти для него подходящую женщину? Достаточно просто обернуться!

 – Действительно, молодого господина очень жалко!

Такие слова, как эти, точно острые крючки, вонзались в её сердце одно за другим, и вскоре оно полностью начало обливаться кровью

Ночью она сидела в доме, ожидая возвращения Сюй Чжи Хэна, и сказала ему:

 – Давай разведёмся.

Сюй Чжи Хэн был совершенно ошеломлён и мягко спросил:

 – Как ты можешь говорить такие вещи?

 – Ты можешь просто отправить меня обратно в девичий дом, – она никогда не любила ходить вокруг да около, поэтому и сейчас говорила прямо. – Я больше не могу видеть, но не желаю становиться для тебя обузой.

 – Мы с тобой муж и жена, – Сюй Чжи Хэн взял её за руку и сказал: – Не упоминай больше об этом. Давай лучше пораньше ляжем спать.

Он уклонился от разговора, но не стал отрицать, что Хэ Янь действительно стала для него обузой.

Сердце Хэ Янь постепенно упало.

Каждый день после этого она жила жизнью, подобной существованию, каждый день открывая рот и протягивая руки за одеждой. Девушка часто тайно слышала насмешки людей в особняке. Фужэнь Сюй также использовала пращу и дубинку (1) в разговорах с ней, и Хэ Янь постоянно чувствовала себя так, словно тащила семью Сюй вниз.

Сюй Чжи Хэн по-прежнему относится к ней нежно, но в нём не было ничего, кроме нежности.

Хэ Янь чувствовала себя невероятно уставшей.

Казалось, она идет по тёмной ночной дороге, на которой нет никаких прохожих. Хэ Янь не видела света перед собой, и позади неё не было места для отступления. Девушка не знала, когда ей придёт конец и закончится такая мучительная жизнь.

_________________________

1. 夹枪带棒 (jiā qiāng dài bàng) – литературный перевод – вооружённый пращой и дубинкой – метафора для сарказма или скрытой насмешки.

За несколько дней до Фестиваля Середины Осени она сказала Сюй Чжи Хэну:

 – Я знаю храм Юйхуа на горе Лянь Сюэ. В храме есть сказочное дерево, которое очень духовно. Во время Фестиваля Середины Осени мы можем подняться в горы? Я хочу повесить шёлк на дерево, чтобы загадать желание. Может быть, мои глаза можно вылечить…

С тех пор как она потеряла свою личность, Хэ Янь почти никогда не просила Сюй Чжи Хэна о чём-либо. Сюй Чжи Хэн на мгновение оказался ошеломлён и, наконец, согласился. Он сказал:

 – Хорошо.

Может быть, когда людям не везёт, даже вода может застрять в зубах (1). В предыдущие годы Фестиваль Середины Осени был солнечным, но в этом году дождь шёл несколько дней. Когда карета поднималась в гору, небо было мрачным, и спуститься с горы в тот день было невозможно. Как оказалась, всем, пришедшим помолиться в этот день, пришлось остаться в горах на всю ночь.

Сюй Чжи Хэн помог ей пойти в храм отдохнуть, а монах сунул ей в руку кусок красного шёлка и объяснил, где находится волшебное дерево за храмом. Хэ Янь потёрла красный шёлк, искренне благодаря этого человека.

Монах сложил ладони и ласково сказал:

 – Если есть сто тысяч несчастий (2), благие дела и мысли не погибнут, и когда наступит подходящее время для ниданы (3), плоды (4) не заставят себя ждать.

Она не понимала буддийских писаний, и если даже Хэ Янь хотела спросить ещё раз, старый монах уже ушёл на приличное расстояние.

Шёл дождь, и Сюй Чжи Хэн проводил Хэ Янь к волшебному дереву.

Рядом с волшебным деревом находились каменный стол и каменный табурет, чтобы паломники, которые обычно приходят повесить красный шёлк, могли писать своё желание. Сюй Чжи Хэн разложил перед ней красный шёлк, сунул ей в руку кисточку и сказал:

 – Пиши.

Хэ Янь медленно написала, основываясь на своих чувствах: "Я надеюсь, что смогу снова увидеть луну".

Ей не нужно было думать об этом, девушка и без того знала, что её почерк должен быть кривым и убогим.

Закончив писать, она передала заветный красный шёлк в руки Сюй Чжи Хэна, и Сюй Чжи Хэн повесил для неё этот красный шёлк на ветку волшебного дерева. Хэ Янь ничего не видела, поэтому она понятия не имела, куда именно он повесил её пожелание. Её муж встал и повесил красный шёлк на ветку у своего локтя. Он даже не потрудился протянуть руку и завязать красный шёлк. На дереве не было укрытия от дождя, поэтому через мгновение красный шёлк намок от дождя, и пожелание на нём быстро превратился в облако размытых чернильных пятен, из-за чего было трудно разглядеть написанное.

 – Пойдём, – Сюй Чжи Хэн подошёл и помог Хэ Янь уйти.

С громким грохотом раздался первый гром, и вдруг налетел прохладный ветерок, который зашелестел ветвями, и красный шелк, который не был завязан, сорвало ветром и швырнуло в небольшую лужицу стоячей воды, забрызгав грязью.

Хэ Янь, казалось, что-то почувствовал и обеспокоенно спросил:

 – Ветер такой сильный, не сдует ли он шёлк?

 – Как это возможно? – Сюй Чжи Хэн успокаивающе улыбнулся: – Узел очень тугой, – после этого, словно не замечая этого, он поднял ногу и прошёл по красному шелку.

_________________________

1. 喝凉水都塞牙 (hēliángshuǐdūsāiyá) – дословный перевод – если пить холодную воду, она может застрять в зубах. Это отсылка к выражению "喝凉水也塞牙 (hē liángshuǐ yě sāiyá)" – что переводится как "даже вода застревает в зубах". Это идиома, которая означает человека невероятно невезучего, того, от которого отвернулась судьба, когда даже самый маленький пустяк превращается в существенную проблему.

2. 千劫 (qiān jié) – дословный перевод – сто тысяч несчастий. В буддизме это относится к огромному времени, бесчисленным рождениям и смертям. "劫" является транслитерацией санскристской кальпы. Кальпа (с санскрита – порядок или закон) – это единица измерения времени в индуизме и буддизме. Кальпа – это "день Брахмы", который продолжается четыре целых и тридцать две сотых миллиарда лет и состоит из тысячи маха-юг (период по четыре юги, где юга – это космическая эра). После "дня Брахмы" наступает "ночь Брахмы", которая длится столько же, сколько день и знаменует собой уничтожение мира и гибель дэвов. Всего Брахма живёт сто лет, в каждом годе двенадцать месяцев, а в каждом месяце тридцать дней. То есть, за столетнюю жизнь Брахмы проходит смена тридцати шести тысяч жизней и смертей.

3. 因缘 (yīnyuán) – буддийский термин – нидана – звено причинно-следственной зависимости в цепи перерождений, некое необходимое, основополагающее условие для перерождения.

4. 果报 (guǒbào) – дословный перевод – должные плоды – буддийский термин, означающий возмездие за содеянное в предыдущем воплощении. Карма.

Дождь не прекращается, так что в эту ночь им действительно пришлось остаться в храме.

Сюй Чжи Хэн отправился к мастеру храма Юйхуа, чтобы обсудить Священные Писания. Был уже вечер, в комнате горел свет, и Хэ Янь тихо сидела.

Первоначально, в это время, она должна была лечь спать и отдохнуть давным-давно – слепой человек, которому нечего делать, кроме как спать и есть. Но сегодня дождь был таким сильным, что она не могла заснуть, хотя уже давно потеряла счёт времени. После того, как она дважды позвала служанку по имени, и никто не ответил, Хэ Янь медленно вышла, опираясь на стену, в намерении позвать кого-нибудь.

Только подойдя к двери, Хэ Янь услышала разговор двух служанок.

 – Кажется, я слышала, как молодая госпожа только что кого-то звала?

 – У тебя действительно такой острый слух? Просто не обращай внимания. Уже так поздно, что она, вероятно, давно спит, и вряд ли будет звать кого-то, чтобы помочь. Она уже слепа, но всё ещё считает себя нашей госпожой? Как нелепо!

Хэ Янь вздрогнула, когда услышала это.

Эти две служанки не являлись ей личными служанками. Обе они были из дома Сюй Чжи Хэна. У этих двоих в обычные дни был самый нежный и мягкий темперамент. Из-за отношений Сюй Чжи Хэна они всегда относились к ней с уважением и почтением, но Хэ Янь и понятия не имела, что говорят о ней наедине. И вот теперь ей представилась возможность узнать об этом.

 – Если бы ей не взбрело в голову отправиться сегодня в горы, нам не пришлось бы проводить здесь Фестиваль Середины Осени. На улице всё ещё идёт дождь, и это действительно к несчастью! Молодой господин такой добросердечный, что его не раздражает такая бутылка из-под масла (1)!

 – Дело не в том, что ты не знаешь темперамента нашего молодого господина. Даже если внешне он не демонстрирует раздражения, в сердце всегда остаётся тень обиды. Наша семья Сюй теперь посмешище в столице. Молодой господин всегда был высокомерен, и ему становится очень неловко, когда он думает об этом. На её месте я бы повисла на верёвке, чтобы спасти других от падения за собой в яму.

 – Тише! Это же чушь!

Служанка, которая говорила до этого, не согласилась со своей собеседницей:

 – Изначально, как животное, она каждый день ждёт, когда её накормят, спит, когда сыта, и её всегда обслуживают. Она не имеет возможности выйти из дома, не в силах увидеть что-либо. Жизнь скучна и безвкусна. Это нормально на год или два. Но если так будет всю оставшуюся жизнь... Какой смысл жить? Лучше рано умереть и рано освободиться, в надежде получить хорошее перерождение в следующей жизни, чем каждый день страдать и мучить других до конца своей жизни.

 – Хватит болтать, снаружи есть горячая вода, пойдём сначала за горячей водой.

Звук шагов постепенно стих.

Хэ Янь повернулась спиной к двери и медленно села.

Да, не имеет значения, если это на год или два, но когда такой жизнью придётся жить все оставшиеся года… То какой смысл вообще жить?

Будучи служанками в доме господина, они никогда бы не посмели наступать на того, кто важен хозяину, о ком тот заботится. Но поскольку эти две девушки могли так говорить о ней за спиной Хэ Янь, было очевидно, что Сюй Чжи Хэн вовсе не так искренне говорит о ней в доме, как старается показать перед ней.

Но в этом мире есть несколько человек, которые могут сделать это без сожалений.

Хэ Янь не знала, горит ли в доме свет, но для неё всё равно было темно. Внезапно появилось чувство усталости. Она занималась боевыми искусствами, когда была молода, поступил в школу, когда была молода, а позже отправилась на поле боя, чтобы сражаться за военные заслуги. Она провела свою жизнь, создавая свадебное платье для другого (2). Хэ Янь наконец сняла маску, думая, что всё может начаться сначала, но в этот момент она провалилась в темноту, и оказалась заперта в доме с одной стороны, не имея возможности сделать шаг за порог в течение всей своей оставшейся жизни. Теперь Хэ Янь должна была пристально следить за каждым своим шагом, чтобы только не упасть.

_________________________

1. 拖油瓶 (tuōyóupíng) – дословный перевод – притащенная бутылка из-под масла – обычно, это речь о пасынке или падчерице, приведённых их матерью в дом второго мужа, или о женщине, вторично вышедшей замуж, но в целом – это просто обуза.

2. 为他人做嫁衣 (wéitārénzuòjiàyī) – литературный перевод – создавая свадебное платье для другого – идиома, которая означает работу на чужой карман, принять все трудности на себя, чтобы плодами труда воспользовался другой.

Человеческое отчаяние не накапливается в одночасье. Эти мелочи в повседневной жизни вгрызаются в человека подобно шелковичному червю и заглатывают подобно киту (1). Энтузиазм от такого понемногу истощается. Разочарование и тяжесть наслаиваются слой за слоем, и последняя соломинка падает легко, с треском, надежда опускается на дно водоёма.

Отчаяние переполняло Хэ Янь.

Она пошарила руками и медленно встала.

От одежды в комнате остался пояс, она небрежно схватила верхнюю одежду и надела её, взяла бамбуковый шест, которым пользовалась с тех пор, как ослепла, и, дрожа, вышла.

В горном храме было мало людей, а поскольку на улице было темно и шёл дождь, монахи уже вошли в буддийский зал. Всю дорогу она шла без разбора, но никого не повстречала.

Благодаря тому, что когда она была подростком в армии, у Хэ Янь едва выработалась привычка всё запоминать, развив этим удивительную память, она хорошо запомнила дорогу. Она всё ещё помнила, как Сюй Чжи Хэн сказал ей, когда они поднимались на гору, что недалеко от храма недалеко от горного ручья есть густой лес. Висячие водопады, как бусины и нефрит, падающие на тарелку, великолепны и прекрасны.

Там есть горы, вода и деревья, и это очень хорошо, но жаль, что сегодня идёт дождь, и нет луны, которую Хэ Янь так любила.

Слепому всегда неудобно выходить на улицу, особенно двигаясь по грязным горным дорогам. Она не знала, сколько раз падала и сколько раз спотыкалась о многочисленные камни. Хэ Янь просто чувствовала, что её одежда промокла и прилипала по всему телу, а волосы, которые ещё недавно были собраны в пучок, растрепались. В конце концов, тяжело дыша, она уже не знала, куда идет.

Она упала перед деревом и ударилась головой о ствол. Хэ Янь протянул руку и нащупал его. Это дерево было очень большим и должно быть довольно старым деревом.

В густом лесу с водопадами его, наверное, найти невозможно, поэтому сделать это можно и здесь. Она никогда особо не заботилась о посторонних предметах, и ей потребовалось много времени, чтобы подкатить к стволу подходящий камень и забраться на него.

Измученная Хэ Янь встала на камень.

Дождь шёл чуть меньше, и он густо обрушивался на людей. Молодая женщина посмотрела на небо, как будто могла видеть луну. Только дождь стекал по её щекам, и она вытерла пригоршню воды с лица.

 – Не будьте лодкой, плывущей по реке, не становитесь луной, сияющей над рекой. Лодка вот-вот увезёт родственников, и луна освещает людей, которым суждено проститься (2).

Ей нечего терять в этом мире. Единственное разочарование – это то, что сегодня вечером на небосклоне не было луны.

Хэ Янь медленно встала и коснулась ткани рядом со своей рукой. Ткань была туго завязана, и девушка потянула её вниз. Ветка казалась достаточно крепкой и не должна была сломаться.

Хэ Янь отшвырнула ногой камень.

Ткань, скрученная в верёвку, в этот же момент порвалась.

Хэ Янь была застигнута врасплох и упала на землю.

Грязь забрызгала все её тело, Хэ Янь на мгновение вздрогнула и вдруг поняла, что ткань порвалась.

Как она могла порваться?

На мгновение в душе она не смогла подавить необъяснимых обид и печалей, у Хэ Янь на миг перехватило дыхание, потом она тихонько всхлипнула, лёжа на земле, прежде чем горько заплакала.

Хэ Янь редко проливала слёзы.

На поле боя она всегда должна была сохранять свой уверенный и энергичный вид, как будто никто и ничто не может повлиять на её суждения. Теперь, когда девушка больше не была генералом, слёзы всё ещё казались ей воплощением лицемерия.

Но у людей всегда бывают моменты, когда они хрупки и уязвимы. Хэ Янь могла сдерживаться, когда её оставляют в стороне, когда она ослепла, когда она услышала, как служанки насмехаются и высмеивают её, и когда её свекровь намекала на то, что невестка являлась бутылкой из-под масла. Всё это было по силам выдержать Хэ Янь.

Но если она даже не могла найти свою смерть, и даже ткань оказалась порвана, она ничего не могла с этим поделать.

Слёзы были горячими, точно большие капли крови стекали по щекам и падали на землю под телом, и невозможно было сказать, что из этих капель было дождём, а что – слезами.

Она душераздирающе плакала и вдруг услышала странный голос.

_________________________

1. 蚕食鲸吞 (cánshí jīngtūn) – литературный перевод – вгрызаться подобно шелковичному червю и заглатывать подобно киту – идиома, описывающая захват, поглощение. В данным случае эмоциями, но может быть и буквальное аннексирование, например, территории.

2. Согласно Байду, это стихотворение является имитацией на творчество древних поэтов. Однако есть споры, является ли оно творчеством неизвестного автора или вышло из-под пера известного поэта и критика Юань Мэя (1716-1798 гг).

Это был мужской голос. В ветре и дожде его голос был низким и приятным, с лёгким нетерпением он спросил:

 – О чём ты плачешь.

Хэ Янь резко прекратила рыдать.

Сяо Цзюэ посмотрела на женщину перед собой.

Это женщина, ищущая смерти, со смущением, написанным на всём её теле. На ней было белое внутреннее платье, поверх которого было неаккуратно надето внешнее красное платье. Даже пояс внешнего платья был завязан вверх ногами. Может быть, она много падала по пути сюда, потому что в её одежде было несколько дыр, а лицо было грязным, как у кошки, да и вообще вся её фигура была покрыта грязью и водой.

Сяо Цзюэ был человеком, который невероятно ценил чистоту, а потому он обнаружил, что сцена прямо перед ним была слишком отвратительна для взора. Не удержавшись, он достал белый носовой платок и передал незнакомке.

Женщина не ответила, приняла оборонительную позу и спросила:

 – Кто Вы?

Он на мгновение удивился и заметил, что взгляд противника свободно блуждал. Подумав немного, он убрал платок, присел на корточки и спросил:

 – Разве ты не видишь?

Женщина на мгновение растерялась и яростно ответила:

 – Да! Я слепой человек!

Эти слова она произнесла с гордо поднятой головой.

Фэй Ню встал позади него, собираясь сделать шаг вперёд, но Сяо Цзюэ мягко покачал головой.

Хэ Янь бдительно сжала кулаки.

Она просто хотела спокойно повеситься, но теперь не только ткань была порвана, но даже какой-то незнакомец увидел её смущения. Почему Бог всегда сталкивает её с такими неожиданно неприятными ситуациями?

Сяо Цзюэ слабо взглянул на неё, наклонился и поднял летающий нож с земли. Только что он использовал его, чтобы разрезать ткань, которую женщина привязала к ветке.

 – Что Вы собираетесь делать? – спросила Хэ Янь.

Сяо Цзюэ равнодушно ответил:

 – Просто пройду мимо.

Он действительно не любопытный добросердечный человек.

Чтобы сделать этот шаг, он уже проявил максимум своей возможной доброжелательности. Сяо Цзюэ встал, повернулся и ушёл. Через несколько шагов Фэй Ню подошёл и прошептал:

 – Сегодня в храме Юйхуа только Сюй Чжи Хэн, молодой господин из семьи гражданских чиновников, и его супруга. Этой женщиной должна быть молодая госпожа Сюй, которая некоторое время назад ослепла.

"Хэ Янь?" – он поднял брови. – "Она сестра Хэ Жу Фэя?"

Сяо Цзюэ повернулся, чтобы посмотреть.

Женщина уже ощупала руками землю и нашла ткань, разрезанную пополам. Ткань была недлинной, но всё ещё пригодной для использования, если её разрезать пополам вдоль. Сначала она дважды взмахнула половиной ткани вокруг шеи, а когда убедилась, что её всё ещё можно использовать, дрожащими руками завязала узел на ткани.

Ей снова захотелось повеситься.

Сяо Цзюэ был немного удивлён подобным упорством, а потом ему захотелось немного посмеяться.

Такая настойчивость, почти глупая, очень похожа на своего двоюродного брата.

Большинство людей ищут смерти, но это всего лишь момент гнева, когда они полагаются лишь на один миг решимости, одно дыхание, чтобы повеситься в озере и спрыгнуть со скалы. Что касается момента, то более половины людей в глубине души пожелают об этом, когда сожалеть уже станет действительно поздно.

Поскольку эта женщина уже испытала вкус смерти, она не должна была снова искать смерти. Сяо Цзюэ никак не ожидал, что эта Хэ Янь окажется такой настойчивой и будет продолжать, если верёвка будет порвана.

Он должен был просто оставить девушку в покое: никому не удастся остановить человека, который так хочет умереть.

Но Сяо Цзюэ вдруг вспомнил, что много лет назад тоже была такая же осенняя ночь. Молодой человек с тревогой вернулся в особняк, но его ждало холодное тело матери.

Сцена перед ним, казалось, совпадала с прошлым, и на мгновение Сяо Цзюэ не мог сказать, был ли это этот вечер или тот вечер.

Фэй Ню стоял позади него и озадаченно смотрел на своего господина.

Сяо Цзюэ глубоко вздохнул, наконец пошёл на компромисс, подошёл к женщине и спросил:

 – Почему ты так ищешь смерти?

Хэ Янь была ошеломлена.

Она ясно слышала шаги уходящего человека, как же он сумел так незаметно и внезапно вернуться к ней? Девушка всю жизнь молила о совершенстве, но всё время оставалась во власти других. Теперь, когда она была в конце, Хэ Янь больше не хотела думать о других. Любопытные дела этого человека уже вызвали у неё неудовольствие, поэтому девушка была полна гнева на другую сторону.

Хэ Янь почти закричала в ответ:

 – Это не твоего ума дело!

Молодой человек схватил её за руку и поднял с земли.

Хэ Янь была потрясена и попыталась оказать сопротивление, но она уже споткнулась и потеряла силы, и ничего не видела. Её оттащили на некоторое расстояние, не более пары шагов. Потом остановили и толкнули назад, отчего Хэ Янь опустилась на землю своими ягодицами.

Земля оказалась неожиданно мягкой, даже покрытая травой.

Мужчина, казалось, стоял рядом с ней, наклонившись к самому лицу Хэ Янь, и холодно говорил:

 – Почему ты ищешь смерти?

Хэ Янь также сдержала приступ гнева в своём сердце и громко сказала:

 – Я сказала, что хочу, чтобы это не твоего ума дела! Сегодня нет луны, поэтому я ищу смерти! Дорога в гору слишком скользкая, поэтому я ищу смерти! У меня порвалась верёвка, которую я собиралась использовать для повешения, поэтому я ищу смерти! Я встретила здесь такого любопытного человека, как ты, и поэтому ищу смерти! Всё в порядке!

Она яростно кричала, но слёзы катились у девушки по щекам. Изначально она была агрессивным тигром, но больше походила на дикую кошку, которая промокла и ей некуда было идти.

Фэй Ню нервно стоял позади Сяо Цзюэ.

Это уже редкость для второго молодого господина Сяо, чтобы быть готовым заботиться о такого рода делах с таким невероятным терпением. Эта женщина всё ещё так свирепа, и это ещё более редкое явление среди редких.

После того как Хэ Янь закончила кричать, она вдруг почувствовала, как что-то вытирает её лицо. Мягкие, плотные, как облака, сорванные весенним солнцем.

Равнодушно, с едва уловимым намёком, прозвучало терпимое тёплое утешение.

 – Если ты действительно сильна, то какая разница, что ты слепа? Даже если ты слепа, ты можешь быть самой сильной из слепых.

Её гнев внезапно утих.

Всё смущение и слабость было невозможно скрыть, и все они были выставлены напоказ другим.

 – Ничего страшного. Хотя я этого не вижу, я всё равно слышу. Когда ты со мной, всё в порядке, – сказала она Сюй Чжи Хэну с улыбкой.

Как это может быть хорошо?

Как это может быть хорошо?

По ночам Хэ Янь снова и снова водила пальцами по глазам, молясь, чтобы Бог смилостивился над ней, и она снова увидела свет на следующий день. Никто из тех, кто окружал Хэ Янь, не знал, сколько было ночей, когда ворочалась с боку на бок, ночей, когда она стискивала зубы и говорила себе, что всё в порядке, ночей, когда Хэ Янь притворялась, что не сможет поладить с собой, если ничего не случится.

Никто никогда этого не понимал.

Незнакомец, проходивший мимо, всё понял.

Ты не можешь плакать, ты не можешь позволить другим считать себя слабой, ты не можешь выходить из себя. Прошло слишком много времени, и эти эмоции, как шелкопряды, плюющиеся шёлком, слой за слоем заворачивали её в прочный кокон. Хэ Янь сидела одна в коконе, изолированная от внешнего мира.

Хэ Янь вне кокона была мягким, оптимистичным человеком и всегда улыбалась ради других. Хэ Янь в коконе испытывала боль, обиду и подавляла все призывы о помощи.

За столько лет, от "Хэ Жу Фэй" до "Хэ Янь", её маска так и не была снята.

До сегодняшнего вечера, когда незнакомец, просто проходя мимо, увидел всё насквозь, снял с неё маску и нашёл её слезы.

Вся её защита и бдительность были мгновенно обескуражены, Хэ Янь медленно опустила голову, и слезы полились еще сильнее.

Сначала Сяо Цзюэ думал, что после этих слов Хэ Янь больше не будет плакать, но он не ожидал, что девушка заплачет ещё громче. Дождь не прекращался, и трава под ним уже была мокрой от дождя.

Сяо Цзюэ сцепил пальцы, Фэй Ню шагнул вперёд. Молодой человек взял зонтик из рук Фэй Ню и устроил его над головой Хэ Янь.

Хэ Янь всё ещё не останавливалась.

Он никогда не видел женщины, которая была бы такой свирепой, вспыльчивой и особенно способной плакать. Трудно было представить, что у него, Жу Фэя, с таким глупым и счастливым темпераментом, будет такая совсем другая сестра.

Сяо Цзюэ был ошеломлён плачем и не мог этого вынести, поэтому наконец сказал:

 – Не плачь.

 – Почему я не могу плакать? – она была похожа на дикую кошку, которая не знает, что делать, показывает лапами на кормушку. Хотя горло у неё немело, девушке приходилось продолжать спорить: – Я не только плачу, я ещё и умереть хочу. Какой смысл быть живым, у-у-у-у.

Сяо Цзюэ просто потерял дар речи.

Он никогда раньше не уговаривал женщину. Это результат того, что он уговаривал женщину в первый раз в своей жизни? Или это значит "не принимать в пищу масло и соль (1)"?

_________________________

1. 油盐不进 (yóu yán bù jìn) – литературный перевод – не принимать в пищу масло и соль – идиома, описывающая крайне упрямого, непреклонного человека.

 – Что, чёрт возьми, нужно сделать, чтобы ты прекратила плакать? – он смирил свой гнев. – Чтобы ты больше не помышляла о том, чтобы повеситься?

Хэ Янь рыдала и плакала. Когда она приехала сюда, у неё и в мыслях не было искать смерти. Иногда люди просто застревают на этом этапе: если они проходят, то проходят, а если не могут пройти, то им остаётся просто искать иной выход. Случайный прохожий вышел необъяснимым образом, и эта фраза была не очень тёплой, но она больше не хотела умирать.

 – Если ты сейчас дашь мне конфету, – сказала она. – Я не буду искать смерти.

Когда Хэ Янь была маленькой, ей нравилось есть сладкое, но когда девочке исполнилось пять лет, лекарь семьи Хэ очень строго заботился обо всём, что касалось её. Из-за страха разоблачения пришлось изменить привычку и отказаться от сладкого, так как это было признаком девочек. Позже Хэ Янь пошла в армию. В армии не было сладких конфет, только грубые сухие булочки. После замужества, как только Хэ Янь узнала, что Хэ Вань Жу заболела, то пошла навестить её. Сюй Чжи Хэн также пришёл навестить её и принёс маленькую коробочку засахаренных фруктов.

Хэ Вань Жу только что глотнула лекарство, и Сюй Чжи Хэн сунул ей в рот засахаренный фрукт. Когда Хэ Янь проходил мимо окна, она увидела эту картину, из-за чего на мгновение в её сердце появилось кислое чувство. Хэ Янь не знала, завидует ли он Хэ Вань Жу за то, что Сюй Чжи Хэн добр к Хэ Вань Жу, или хочет стать такой же, как Хэ Вань Жу: ведь, если она немного пострадает, то сможет получить много сладости, правда?

Хэ Янь никогда не была своенравной, но по какой-то причине сегодня вечером ей казалось, что она хочет максимально использовать своё своеволие на этом незнакомце.

Молодой человек слегка вздрогнул и искоса посмотрел на окружающих.

Лицо женщины несколько раз без разбора тёрли носовым платком, отчего щёки всё ещё были грязными, но ещё и покраснели, глаза у неё были слегка покрасневшими и припухшими, но она была удивительно яркой, и её упрямое выражение казалось знакомым.

На самом деле Хэ Янь была очень похожа на того неуклюжего подростка.

С минуту он молчал, а потом тонкими пальцами развязал мешочек, висевший у него на поясе.

Фэй Ню опешил.

Он держал в руке тёмно-голубой мешочек, сжимал его дно, и оттуда высыпался кусочек османтусовой конфеты, завернутой в сахарную бумагу.

По прошествии слишком долгого времени сахарная бумага прилипла к конфете, и первоначальный вид был совершенно не обнаружим в темноте. После смерти госпожи Сяо Сяо Цзюэ взял с собой последнюю конфету из османтуса, и на протяжении многих лет эта конфета сопровождала его в течение многих трудных лет. Когда он больше не мог сдерживаться, было достаточно немного посмотреть на эту маленькую конфету, отчего казалось, что можно было попробовать немного сладости в этом горьком мире.

Это единственная сладость в его жизни, и теперь Сяо Цзюэ хотел дать её женщине, которая плакала и искала смерти. Молодой человек подумал, что если этот кусочек конфеты может помочь кому-то в жизни, то так тому и быть, можно с ним проститься.

Хэ Янь почувствовала, как ей что-то сунули в руку.

Она бессознательно сжала ладонь, пытаясь снять его.

 – Только её нельзя есть, – раздался рядом с Хэ Янь мужской голос.

 – Чего? Ты решил солгать мне? – спросила она. – Просто нашёл камень и решил сказать, что это конфета?

Хэ Янь услышала голос собеседника со слабой печалью:

 – Это конфета – последняя, оставшаяся в мире. Она сладкая, но её нельзя есть.

 – Ты болен? – Хэ Янь никогда не знал, что в мире может существовать такой жадный человек. Она думала, что у этого человека должен быть хороший характер и мягкое сердце, чтобы терпеть её глупости снова и снова. Она сказала: – Это очень сладко, но её нельзя есть. Это также единственная вещь в мире. Неужели это подарок от Его Величества?

Она не заметила, как красивый молодой человек, стоявший рядом с ней, опустил голову, равнодушно улыбнулся и сказал:

 – Это намного дороже Императорского подарка.

Хэ Янь воспользовалась невниманием собеседника, быстро разорвала сахарную бумагу и сунула её себе в рот.

 – Ты... – он был ошеломлен.

 – Я её уже съела, проглотила! – Хэ Янь нахально хулиганила.

Собеседник не ответил.

Это была первая конфета, которую она получила в своей жизни. Вкус конфеты был очень странным, смешанным с её слезами. Хэ Янь лишь подумала о том, что это было очень горько.

 – Дождь прекратился? – Хэ Янь не чувствовала, как дождь падает на её тело, поэтому протянула руку и схватилась ею наугад, расспрашивая окружающих.

Молодой человек сбоку стоял на одном колене, держа для неё зонтик. Поверхность зонта была невелика. Большая часть его тела уже была мокрой, а его лицо было покрыто маленькими капельками воды, задержавшимися на ресницах, отчего всё выражение было наполнено слоем лёгкой нежности.

 – Он прекратился.

 – А на небе есть луна?

Небо было тёмным, без единого следа звёзд. Откуда там могла взяться луна?

Он ответил:

 – Да.

 – А как она выглядит?

 – Луна подобна инею, ветер подобен воде, а пейзаж бесконечен.

Хэ Янь впервые за сегодняшний вечер улыбнулась:

 – Это здорово.

Она услышала, как человек рядом с ней спросил:

 – Разве ты не хочешь умереть?

 – Я не хочу этого делать.

 – Если не хочешь умирать, иди домой, – сказал он, поднимая Хэ Янь. Хэ Янь подсознательно хотела схватить его за руку, но тонкая рука с отчётливыми суставами была освобождена очень быстро.

Сяо Цзюэ подошёл к Фэй Ню и тихо приказал:

 – Попроси нескольких людей невестки проводить её обратно. Я мужчина, мне не следует делать шаг вперёд.

Фэй Ню беспрекословно подчинился.

Уже собираясь уходить, Сяо Цзюэ вдруг добавил ещё одну фразу:

 – Предупреди Сюй Чжи Хэна и скажи ему, чтобы он не заходил слишком далеко.

Это означало, что он собирался вступиться за Хэ Янь.

Фэй Ню подошёл и хотел помочь Хэ Янь. Хэ Янь, казалось, почувствовала, что собеседник уходит, и протянула руку в направлении человека. Она сказала:

 – Спасибо. Но… Кто ты?

Он ничего не сказал, Хэ Янь успела только ухватиться за край рукава и скользнуть по его ладони, мягкой и холодной, как лунный свет.

Очевидно, она ничего не видела, но Хэ Янь казалось, что она всё ещё могла видеть тусклый свет, тёплый и тонкий, горячий и яркий, без тени упрёка, терпеливый, терпимый, с первого взгляда раскусивший все её тайны и нежно укутавший её.

В конце концов, она не знала, кто был другой стороной.

Это был наихудший Фестиваль Середины Осени, который Хэ Янь когда-либо проводила. Она была грязной и неопрятной, и она оказалась всего лишь на волосок от отчаянной ситуации. К счастью, луна всегда была рядом с ней.

В ту ночь луны не было, но лунный свет был так прекрасен, и этот хрупкий и мягкий свет согревал её уже много лет.