Они были похожи на пчелиный рой, нашедший свои цветы.

Специальный выставочный зал Музея истории искусств был переполнен зеваками, собравшимися послушать, как новость передается из уст в уста. Что бы кто ни говорил, самой популярной работой здесь были внук антиквара и дочь брошенной принцессы. Было ясно, что император поставил их в пару к нелепой чепухе.

Внимательно осмотрев первый экспонат, они спокойно перешли к следующему. Стоя бок о бок, они молча любовались работами. Никакого разговора между ними не состоялось. На первый взгляд они казались нежными любовниками, но, с другой стороны, казались совершенно незнакомыми людьми.

Зрители, погруженные в таинственную загадку, теперь откровенно поглядывали на этих двоих, забыв даже о минимуме осторожности. Несмотря на то, что пара не могла не замечать жгучих взглядов, они неизменно сохраняли свое высокомерное поведение.

Не похоже было, чтобы он планировал ночной побег с принцессой.

К тому времени, как они вышли из второй комнаты, зрители пришли к негласному выводу. Однако столь же трудно было понять, почему он страстно влюблен в дочь герцога Диссенского.

Тогда в чем же была правда?

Примерно в то время, когда любопытство достигло своего пика, богатые люди начали волноваться.

Внук антиквара повернул голову.

Это был тихий переполох, который возник только после прохождения через три выставочных зала.

***

Внимание Одетты было полностью сосредоточено на выставке.

Сначала он отмахнулся от ее поведения как от напыщенного представления, но в этот момент у него не было другого выбора, кроме как признать искренность женщины.

Бастиан опустил свой ревностный взгляд на картины и скульптуры и начал восхищаться дамой. Одетта, открыв брошюру, которую она принесла с собой от входа, изучала работы с видом восторженной студентки-искусствоведа. По большей части ее лицо было спокойным и озабоченным, но иногда, когда ей было любопытно, уголки ее глаз приподнимались. Она слабо улыбнулась, когда нашла ответ в брошюре, и слегка наклонила голову, когда у нее все еще оставались сомнения.

В заключительном выставочном зале специальной выставки были представлены традиционные картины. В основном это были обнаженные натуры на мифологические и классические темы.

Одетта подошла к картине в дальнем конце выставочного зала. Словно совершенно забыв о том, что у нее есть спутник, она даже ни разу не взглянула на Бастиана.

Бастиан последовал за женщиной, держась на расстоянии нескольких шагов. Из окна, выходящего на площадь, было видно, что улицы Лютца уже побелели от весеннего снега.

— Какое облегчение, что меня там нет, — внезапно подумал Бастиан, глядя на Музей естественной истории на другой стороне площади. Он не сильно отличался от других музеев тем, что предметы все равно не представляли для него интереса, но здесь было лучше, чем любоваться ботаническими образцами и окаменелостями.

Бастиан, отбросив свои праздные мысли, широкими шагами сократил расстояние между собой и Одеттой.

Стоя среди прекрасных вещей, которые спокойно существуют, женщина, казалось, была частью пейзажа.

— Благодаря такому выставочному залу я не думаю, что это пустая трата денег.

В тот момент, когда Бастиан начал говорить, он стоял перед последним фрагментом.

Только тогда Одетта вспомнила о существовании мужчины рядом с ней и удивленно подняла голову. У Бастиана было серьезное выражение лица, нехарактерное для человека, который просто пошутил.

Одетта, которая до этого спокойно смотрела на него, вскоре беззащитно улыбнулась. Улыбка, похожая на улыбку Одетты, тоже появилась на губах Бастиана. Тени от глаз, трепещущие на лицах двоих, улыбающихся друг другу, углубляли тишину этого момента.

— Похоже, что даже компетентные учителя Лапена, которые научили капитана танцевать джентльменский танец, не смогли развить в нем джентльменскую проницательность.

— Неправда. Я говорю с точки зрения джентльмена, которого воспитали учителя Лэпена.

— Ты пытаешься запятнать репутацию своей альма-матер?

— Если вы посмотрите на фотографии, которые джентльмены из Лапена наклеили на дверь шкафа в общежитии, вы согласитесь с моим мнением.

Бастиан слегка улыбнулся и окинул взглядом картины, заполнявшие выставочный зал. Зрелище разнообразной обнаженной натуры в сверкающих рамах было впечатляющим, но вдохновения больше не было. Конечно, это было ничто по сравнению с классическими и замысловатыми работами в выставочном зале, которые они видели ранее.

— Может ли быть так, что капитан тоже был студентом, который выставлял такие картины (картины обнаженной натуры)?

Глядя на него глубокими глазами, Одетта задала странный вопрос.

— А как думаете вы?

Бастиан наклонил голову, спокойно задавая встречный вопрос. Застигнутая врасплох неожиданной реакцией, Одетта невольно затаила дыхание. В этот момент улыбка Бастиана уже сменилась незнакомым спокойствием.

Было ли когда-нибудь время, когда этот человек был незрелым мальчиком?

Конечно, так оно и было, но по какой-то причине она не могла полностью представить его таким.

— ...Я думаю, что на сегодня достаточно.

Мягко опустив глаза, Одетта объявила об окончании спектакля. Она попыталась стереть жар, все еще остававшийся на ее щеках и мочках ушей, но это было свыше ее воли.

— Я уважаю пожелание юной леди.

После минутного молчания Бастиан ответил таким же сухим и мягким голосом, как обычно.

Тогда Одетта почувствовала облегчение и подняла голову. Бастиан шел впереди, и тень от снежинок, отражавшихся в окне, окрашивала широкую спину Бастиана.

Одетта пришла к выводу, что комната Бастиана Клаусвица в общежитии, должно быть, была абсолютно чистой и опрятной.

Каким-то образом он был именно тем человеком, которому она бы подходила.

***

Покинув выставочный зал, они вдвоем вернулись на первый этаж, чтобы забрать оставленные ими пальто. Они только отошли от задних ворот Музея, как Одетта неожиданно обратилась с просьбой.

— Давайте расстанемся здесь.

Одетта остановилась у подножия заснеженной лестницы и тихо сказала.

— Мой долг проводить вас домой.

— Все в порядке, капитан. На самом деле, приближается время, когда моя сестра закончит школу. Школа рядом, так что я поеду с ней домой.

— В таком случае, я подвезу вас с сестрой домой.

— Нет. Мне будет неудобно.

— Снегопад не прекратится в ближайшее время. Идти пешком было бы слишком тяжело.

— Я поеду на поезде. Я хорошо провела время благодаря капитану. Спасибо вам.

Одетта использовала добрую улыбку, чтобы укрепить свое решение. Ее поза была такой же холодной и мягкой, как прикосновение снежинок к ее щекам.

Бастиан взглянул на часы и кивнул головой, будто проиграл.

Время их следующей встречи было не за горами. Учитывая плохие дорожные условия, усугубленные снегопадом, пришло время уезжать. Это было не то место, где было бы много неприятностей, если бы это затянулось на некоторое время, но не было никакой необходимости проявлять грубость по отношению к женщине, которая не хотела одолжений.

— Тогда увидимся на матче по поло.

Одетта, по-деловому попрощавшись, ушла.

Уставившись ей в спину, Бастиан вскоре обернулся. Как только снег на его воротнике растаял, воспоминания об Одетте вскоре стерлись из его памяти.

Сев в машину, Бастиан отправился на фешенебельную торговую улицу и купил цветы для своей тети. Только по дороге к резиденции Гросса он снова вспомнил о присутствии Одетты.

На противоположной стороне дороги стояла женщина, которая вытягивала шею в ожидании сигнала светофора.

Одетта стояла на железнодорожной остановке недалеко от Музея истории искусств. Похоже, оправдание, которое она привела по поводу своей сестры, не было ложным, она была с девочкой в школьной форме.

Одетта сохраняла невозмутимую позу даже с тяжелой на вид продуктовой сумкой в руках. Она выглядела совершенно не так, как ее младшая сестра, которая прыгала и болтала, как возбужденный щенок.

Девочка, которая на некоторое время притихла после того, как Одетта сделала ей замечание, вскоре снова начала болтать. Не только по внешности, но даже по характеру. Сестры были удивительно разными.

Пока Бастиан с сигаретой во рту искал зажигалку, появился поезд. Когда люди, дрожащие от холода, яростно набросились на Одетту, ее быстро оттеснили назад. Очевидно, она была не в состоянии ехать на поезде.

В этот момент Бастиан вдруг осознал, что женщина была очень бедно одета. Блузка и юбка были явно опрятными, но пальто было очень поношенным. Поскольку предложение руки и сердца поступило примерно в то время, когда распускались цветы, казалось, что она еще не успела подготовиться к зимней одежде.

Гудок, громкий сигнал клаксона эхом разнесся по дороге.

Бастиан со вздохом развернул машину. Поезд, остановившийся на конечной станции, отбыл. Как и ожидалось, все еще были пассажиры, которые не смогли подняться на борт, но Одетты нигде не было видно.

Зажав кончик сигареты между губами, Бастиан промчался мимо знака "Стоп", не сбавляя скорости. Несмотря на то, что очередь оттеснила ее назад, Одетте все же хватило силы воли втиснуться в переполненный поезд. Транспортное средство, перевозившее женщину, превратилось в красную точку и тронулось с места.

Выпустив клуб дыма, женщина снова растворилась в рассеявшемся белом тумане.

***

Дверь внезапно открылась, пока Одетта искала ключ.

Они с Тирой с удивленными лицами заглянули в открытую дверь. Там стоял их отец, от которого почему-то не пахло алкоголем.

— Что ты делаешь, стоя здесь? Поторопись и заходи.

Герцог Диссен сделал шаг назад и расширил проход.

Это было невероятно, но Одетта вошла в дом первой, и вскоре за ней последовала нерешительная Тира.

Отнеся продукты, переданные Одеттой, на кухню, герцог сел в конце стола.

Его отношение было совершенно не похоже на обычное. Услужливый и трезвый.

— Я приготовлю ужин.

Переодевшись, Одетта вернулась на кухню и надела фартук. Ее отец все еще сидел за столом.

— Тебе... двадцать?

Отец, у которого было только многозначительное выражение лица, заговорил, когда Одетта закончила резать картошку для тушеного мяса.

— Двадцать один.

Она спокойно ответила и открыла пакет с мукой.

Герцог Диссен, широко раскрыв глаза, вздохнул, повторив возраст своей дочери, которую он наконец-то узнал. У него было очень встревоженное или, возможно, счастливое лицо, но Одетта не знала причины. Однако она не стала развивать эту тему, потому что все равно никогда не смогла бы его понять.

Свет новой масляной лампы освещал Одетту, усердно готовившую еду. Через некоторое время Тира пришла на кухню и начала помогать. Картина была такой обычной, такой теплой от любви, создавая иллюзию, будто так было всегда.

В снежный апрельский уик-энд, вечер в семье Диссен впервые за долгое время прошел спокойно.