«Вы не похожи на человека, который однажды продал мне свою дочь. Должно быть, с тех пор, как я видел вас в последний раз, вы резко сменили свою точку зрения.”

Бастиан наклонил голову, выражая серьезное сомнение.

«Это было... просто ошибкой, которую я допустил в трудной ситуации».

Передумав отчитывать мерзкую пародию, герцог Диссен поспешно дал заранее подготовленный ответ. Капитан Клаусвиц был немногословен. Было глупо вести себя безрассудно и терять лицо.

«Если бы я не был снисходителен, было бы невозможно решить этот вопрос таким образом».

Бастиан без всяких колебаний рассказал о той ночи азартных игр. Пока герцог Диссен колебался, смущенный разговором, который так отличался от того, что он ожидал, появился слуга, подавший чай.

Наконец отдышавшись, герцог Диссен воспользовался возможностью осмотреться.

Жесты служащего, который подошел бесшумно, как тень, и разлил чай, были такими же естественными и умелыми, как текущая вода.

Было очевидно, что накрахмаленная униформа также была сшита из очень роскошного материала. Он был высокопоставленным слугой с уровнем, который можно было найти только в престижной семье с высокой властью.

Это была не единственная причина, по которой он не соответствовал дурной славе семьи скромного торговца антиквариатом.

Сейчас сад находился в состоянии должного запустения, но если присмотреться повнимательнее, то все еще можно увидеть следы тщательного ухода.

Найти старые деревья и драгоценные цветы было нетрудно. Возможно, это был вкус и проницательность предыдущего владельца.

Говорили, что это был особняк, который антиквар приобрел вместо долга у аристократической семьи, которая не смогла вернуть взятые взаймы деньги.

Подобно грязной крысе, разносящей заразу, эти подонки разрушали порядок в мире. Имена благородных семей, которые создали и защищали эту империю. Его долгая история и традиции были подорваны заразой, которую они распространяли.

Точно так же, как это сделал герцог Диссен.

Проходя мимо особняка, видневшегося среди густых деревьев, и стильного старого фонтана, взгляд герцога Диссена вернулся к Бастиану, который сидел напротив него.

Форма имперского офицера и почетные медали за выдающуюся военную службу, и даже роскошный таунхаус, расположенный в центре столицы.

Если бы он заранее не знал о своем происхождении, то не сомневался бы, что он сын из престижной семьи. Он (Бастиан) был похож на крысу, играющую в короля над руинами, потерявшими своего хозяина.

«На самом деле, почему бы тебе не использовать этот болтлтвый ротик перед императором, чтобы сказать ему, что ты выиграл Одетту в игорном доме в глухом переулке? Если ты не можешь этого сделать, я могу сделать это за тебя. Таким образом, репутация, которую вы приобрели, в одночасье утонет в грязи”.

Герцог Диссен выразил свою враждебность более радикальными словами. Он предпочел бы использовать метод получше, но когда внук антиквара проявил свое высокомерие, у него не было выбора.

«Будь по-вашему».

Голос Бастиана просочился в пурпурную темноту вечера, когда он отпил глоток чая.

«Неужели моя репутация должна пострадать из-за чего-то подобного? В этом не было бы ничего особенного, если бы это случилось».

«Ха. Честь героя - это так важно? В конце концов, вы не можете скрыть свои корни, сколько бы вы ни притворялись.»

Вопреки его насмешке, руки, лежавшие у него на коленях, были влажными от холодного пота. Чтобы скрыть этот факт, герцог Диссен начал работать еще усерднее.

«И вы думаете, что знаете лучше, когда говорите о чести?»

- печально возразил Бастиан и стряхнул пепел со своей сигареты. Его голубой взгляд был леденящим. Это было похоже на то, как если бы вокруг твоего тела обвилась холодная змея.

«Вы делаете это, потому что за вашей спиной стоит император, но что бы кто ни говорил, я отец Одетты! Какова бы ни была воля императора, вам понадобится мое разрешение, чтобы заполучить ее!»

Загнанный в угол, голос герцога Диссена от гнева стал еще выше.

Он слышал, что Бастиан уже был без ума от Одетты.

Выводы источников, с которыми он встречался, чтобы выяснить всю историю этого дела, были последовательными. Они сказали, что это был слух, который уже распространился по всему социальному миру. То, что видел и слышал герцог Диссен, мало чем отличалось. Это была скандальная и интересная история.

Герцог Диссен очень хорошо знал, насколько слепым может быть человек, ослепленный любовью. Ибо когда-то он сам был таким же.

Таким образом, обвинение в том, что герцог Диссен приблизился к принцессе Хелен, чтобы воспользоваться ею, было еще более неприятным аспектом.

Если бы это было только по этой причине, он бы бросил свою жену в тот день, когда ее лишили права быть императорской принцессой.

Возможно, для них обоих было бы лучше, если бы это было правдой, но сейчас это было не более чем сожаление.

И все же Одетта, ребенок, который был подобен лучшей драгоценности, осталась позади, так что эта глупая любовь не была полностью бессмысленной.

«Я имею право выдать Одетту замуж за кого-нибудь другого, если мне этого захочется. Даже если вы прославленный герой, Одетта гораздо лучше подойдет для более утонченной и элегантной семьи, хотя и немного менее богатой, чем вы, которая не более чем вульгарное отродье.»

Бастиан наклонил голову с кривой улыбкой, услышав блеф герцога Диссена.

«Почему кто-то с такой глубокой заботливостью оставил свою дочь незамужней до сих пор?»

«Я просто был осторожен! Если бы положение нашей семьи не стало таким трудным, как сейчас, Одетта вышла бы замуж за представителя самой престижной семьи в империи. Возможно, она вышла бы замуж за иностранца из королевской семьи и стала бы королевой. Она вполне заслуженный ребенок.»

«А, я понимаю».

«Итак, для того, чтобы общаться с моей дочерью, разве вы не должны проявлять усилия и искренность, чтобы соответствовать этому?»

«Старание и искренность. Вы, наверное, подразумеваете деньги.»

Бастиан смутил герцога своей прямотой.

«Итак, я имею в виду...»

«Прежде всего, позвольте мне сделать вам вывод: вы ничего не получите от меня взамен».

Оборвав его с дерзким видом, Бастиан холодно заметил:

«Если вы хотите выдать свою дочь замуж за кого-то другого, кого сочтете достойным, тогда да, сделайте это. Как вы сказали, это было бы правом отца. Я буду уважать ваше решение. Но прямо сейчас император не отпустит леди Одетту, так что, я думаю, нам придется подождать следующего хода.»

Бастиан пожал плечами и дал совершенно неожиданный ответ.

«Будь то хозяйка престижной семьи или иностранная королева, поступайте так, как пожелает герцог, когда придет время. Но если вы хотите сохранить эту драгоценную надежду, вам лучше пока взвесить все варианты».

«что?»

«Разве это не стало бы серьезной помехой для вашего брачного бизнеса, если бы даже ходили слухи о том, что ваша дочь - леди, к которой уже прикасалась вульгарная крыса? Конечно, для меня это была бы просто еще одна сага».

Бастиан ни разу не повысил голос, продолжая свои грязные и мерзкие угрозы. Произнося речи, герцог Диссен просто моргал своими ошеломленными глазами.

«Если вы будете спокойно ждать, я с радостью верну вам вашу дочь в целости и сохранности. Прямо как в ту ночь в игорном доме.»

«Как вы смеете… как вы смеете...»

Герцог Диссен попытался выплюнуть новые оскорбления, но все, что у него вырвалось, были сдавленные стоны. Но Бастиан и бровью не повел и снова затянулся дымом.

Глядя на запыхавшегося мужчину, он спокойно встал.

Он бросил наполовину сгоревшую сигарету в пепельницу и лениво надел шляпу, двигаясь плавно, как будто это было частью танца.

«Если вы хотите поговорить на высшем уровне, я предлагаю вам в следующий раз посетить Императорский дворец».

Бастиан грациозно склонил голову и обернулся в конце этой фразы.

Звук бьющегося фарфора на столе, опрокинутом герцогом Диссеном, который запоздало пришел в себя, странно гармонировал со звуком удаляющихся шагов Бастиана.

До последнего момента Бастиан ни разу не оглянулся назад.

Вскоре няня погрузилась в глубокий сон. Снотворное, по-видимому, оказало определенный лечебный эффект, несмотря на тот факт, что она не израсходовала всю дозу, опасаясь серьезного несчастного случая, если таковой произойдет.

Вздохнув с облегчением, Изабель первым делом достала сверток, который прятала под кроватью.

Это была одежда служанок, собранная одна за другой в течение нескольких дней.

Она не могла просто сидеть и ждать того дня, когда ее продадут Белову.

Беспомощность мотивировала Изабель.

Она намеренно впадала в неистовство, принимала снотворное, притворялась опьяненной неиспользованными таблетками, чтобы избежать любопытных взглядов своей няни и горничных.

Время, проведенное вдали от бдительного ока, позволило Изабель узнать несколько фактов. Время чаепития для горничных, пока она спала. Молодая горничная, чья очередь скоро должна была отправиться в отпуск. Такие беспокойные времена, когда тележки с продуктами приезжают и уезжают.

Это была ступенька надежды, которая привела бы Изабель к нему.

Она должна встретиться с Бастианом.

Изабель поклялась и быстро переоделась. Она не забыла подложить свои подушки под одеяло, чтобы выглядеть как спящая.

Наконец Изабель, надвинув свою простую соломенную шляпку пониже, сделала осторожные шаги к окну. Лежа в длинном кресле, няня все еще крепко спала.

Должно быть, то же самое было и с другими горничными, которые пили чай с наркотиком вместе с няней.

«мне жаль. Пожалуйста, пойми меня».

Изабель поцеловала няню в морщинистую щеку в знак извинения. Эмоции захлестнули ее, но она изо всех сил старалась сдержать слезы.

Возможно, это был ее последний шанс, она никогда не знала. Пришло время быть сильной, если она не хотела прожить остаток своей жизни в сожалениях.

Изабель засунула деньги и драгоценности, которые она приготовила заранее, поглубже в старую сумку служанки.

Этого, казалось, было достаточно, чтобы продержаться какое-то время.

Было бы лучше, если бы она смогла найти какие-нибудь более ценные украшения, но это было лучшее, что она могла сделать сейчас, когда у нее не было возможности передвигаться столько, сколько ей хотелось.

Наконец, Изабель положила записку с извинениями в ящик стола. Она также положила рядом с ним обручальное кольцо, подаренное ей принцем Беловым.

Должно быть, это очень ценное украшение, но казалось, что по крайней мере к этому нельзя прикасаться.

Она не хотела, чтобы тень другого мужчины падала на ее любовь к Бастиану.

Сделав все приготовления, Изабель крепко схватила свою сумку и подошла к двери спальни.

Было уже 11 часов. Пришло время открывать задние ворота Летнего дворца.