После пересечения моста пейзаж города изменился.

Улицы, застроенные старыми и обшарпанными зданиями, были неорганизованны, поскольку за ними не ухаживали должным образом. Сорняки, растущие между разбитыми плитами тротуара, небрежно выброшенный мусор и рекламные листовки бюро по трудоустройству, ищущего поденщиков и горничных, колыхались на речном ветру.

Одетте потребовалось мгновение, чтобы перевести дыхание, пока она держала в руках пакет с продуктами. Заходящее солнце окрашивало весь город в розовый цвет. Бедный жилой район на окраине города не стал исключением.

Когда боль в ее пульсирующих руках утихла, Одетта снова начала ходить. Весенние цветы, которые еще сегодня утром были необычайно красивы, теперь заставляют ее чувствовать себя очень грустно. Как и грязные витрины магазинов и унылые прохожие, а также доносящиеся откуда-то еле слышные проклятия и крики.

— Кто это? Ах, дочь нищего герцога.

Когда Одетта завернула за угол, она услышала хихиканье и сарказм.

Она узнала обладателя голоса, даже не потрудившись повернуть голову. Он был человеком, который управлял продуктовым магазином на первом этаже здания. Когда они только переехали, она ходила за покупками в его магазин, но перестала, потому что он часто отпускал пошлые шутки ради забавы.

— Похоже, вам нелегко таскать эту тяжелую штуку. Неужели еда в этом городе настолько отвратительна, что вам даже не хочется класть ее в этот прелестный ротик?

Мужчина, который подошел к витрине магазина со своим толстым телом, посмотрел на Одетту сияющими глазами. Это случалось каждый раз, когда она проходила мимо этого места.

Одетта просто смотрела вперед и молча ускоряла шаги. Если бы это был просто бред подлого мерзавца, она бы просто послушала, и на этом все закончилось. Беспокоиться было не о чем. Тем не менее, негодование, которого она раньше не замечала, вероятно, было результатом чрезмерно утомительного дня.

Когда голос мужчины, который постепенно затихал, перестал быть слышен, появилось здание с арендуемыми домами.

Одетта усталыми шагами переступила порог. Взглянув на свое отражение в старом зеркале, висевшем над входом, она испустила долгий вздох, о котором и не подозревала.

Она была похожа на клоуна, наряженного в нелепый грим. Мнение этого человека не изменилось бы. Если бы она могла, то хотела бы стереть из памяти это утро, когда она отправилась в дорогу в красивом наряде.

— Я только что была здесь.

Как только она оторвала взгляд от зеркала, то услышала знакомый голос. Это была миссис Палмер, жена управляющего зданием.

— Я думаю, что в том доме вспыхнула еще одна драка. Это казалось серьезным, так что поторопись и поднимайся наверх!

Миссис Палмер сообщила ей молниеносную новость с широко открытыми глазами.

Размышляя, Одетта начала отчаянно взбегать по лестнице. Ее оброненные вещи были разбросаны повсюду, но времени заботиться о них не оставалось.

— Тира!

Добравшись до верхнего этажа, Одетта поспешно открыла незапертую входную дверь.

Первое, что бросилось ей в глаза, была разбитая ваза. Остатки разбитого стекла и загубленные полевые цветы валялись по всему полу гостиной. Это были вещи, которые Тира принесла для своей сестры несколько дней назад.

— Ты не можешь убрать это отсюда?!

Рев, доносившийся из комнаты двух сестер, эхом разнесся по всему дому. Одетта, интуитивно поняв значение последовавшего за этим резкого крика, поспешно подбежала к месту переполоха. Зрелище, открывшееся за открытым дверным проемом, оказалось гораздо более шокирующим, чем ожидалось.

— Сестра!

Тира, нашедшая Одетту, разразилась пронзительным криком. Скорчившись в щели между шкафом и стеной, Тира всем телом защищала маленькую коробку. Именно там две сестры хранили свои деньги на крайний случай. Взгляд Одетты, который последовательно проследовал за растрепанными волосами Тиры, опухшими щеками и разорванными, окровавленными губами, повернулся к ее отцу. Герцог Диссен, с красным от пьянства лицом, поднял руку, готовый в любой момент снова ударить Тиру.

Одетта без колебаний подбежала к Тире и обняла ее. В то же время раздался глухой удар. Удар был настолько сильным, что поврежденную шляпу с украшениями, которые были на ней, отнесло в дальний угол, но Одетта не издала ни единого тихого стона.

— Одетта! Почему ты.......

Смущенный, герцог Диссен заколебался и сделал шаг назад.

Одетта затаила дыхание, крепко сжимая Тиру в объятиях, и медленно подняла голову, чтобы посмотреть в лицо отцу. Его наполовину распущенные волосы спадали по бокам раскрасневшихся щек.

— Пожалуйста, немедленно покиньте эту комнату.

Одетта отдала приказ четко и властно. Глаза, полные гнева и презрения, холодно сверкали в лучах заходящего солнца.

— Это, это все из-за той дерзкой девчонки. Вижу, как ты становишься вульгарной день ото дня. Это все из-за твоей матери.

Сглотнув пересохшую слюну, герцог Дизен с подавленным видом бормотал неубедительные извинения. Даже в этот момент оба его глаза следили за ящиком для сбора средств на случай чрезвычайной ситуации.

— Нет. Это все благодаря отцовской крови, что я такая!

Тира подняла голову и в гневе закричала. На ветру дикие проклятия, которые снова изливал взволнованный отец, смешивались с тычками Тиры, которые она не теряла и отвечала тем же.

— Прекрати!

Открыв крепко зажмуренные глаза, Одетта резко вскрикнула. Только тогда Одетта медленно поднялась со своего места, в то время как они оба затаили дыхание.

— Не прикасайся больше к Тире. Если это случится еще раз, я больше не буду с этим мириться.

— А что, если я этого не сделаю?

— Произойдет то, чего отец боится больше всего.

— Ты смеешь угрожать своему отцу?

Даже стоя лицом к лицу с герцогом Диссеном, который яростно кричал, Одетта не выказывала никакого эмоционального волнения.

Одетта очень хорошо знала, что до тех пор, пока у нее будет пенсия, отец никогда ее не отпустит. Ибо даже последняя связь с королевской семьей не должна быть утрачена. В тот день, когда она узнала об этом, Одетта осознала еще один факт: она могла быть самой большой слабостью своего отца.

— Ты ужасная тварь.

Герцог Диссен, который долгое время пристально смотрел на Одетту, произнес слово презрения и обернулся. Когда звук грубых шагов затих, в грязной комнате воцарилась тишина.

Одетта наконец расслабилась и обернулась. Тира обняла коробку для сбора средств на случай непредвиденных обстоятельств, защите которой она посвятила себя всю жизнь.

Она все еще горько плакала.

Одетта сначала помогла Тире подняться и усадила ее на кровать.

— С этого момента просто отдавай это ему. Это лучше, чем получить терпеть побои.

— нет! — закричала Тира и энергично замотала головой.

 — Я не позволю такому человеку, как отец, забрать у меня ни пенни. Я бы предпочла, чтобы меня побили несколько раз.

— Тира.

— Не заставляй меня вести себя так же благородно, как сестра. Как может незаконнорожденный ребенок, рожденный служанкой, иметь те же мысли, что и дочь ее высочества?

Оттолкнув руку Одетты, чтобы осмотреть свое израненное лицо, Тира вскрикнула.

— Сестра ничего не знает. Но как может старшая сестра, которая может наряжаться в красивую одежду и играть в принцессу благодаря императорской семье, знать, что я чувствую?

Тира, которая наточила свой клинок и отпустила саркастическое замечание, быстро прошла мимо Одетты. Судя по громкому звуку закрывающейся двери склада, она, похоже, не выходила из дома.

Одетта стояла там, глядя в окно на ночной вид реки Пратер. Под подъемным мостом проходил большой корабль. Это был военный корабль, направлявшийся к причалу Адмиралтейства.

Осторожно приоткрыв закрытые глаза, Одетта сняла свою плохо сидящую одежду. Сувенир ее матери, платье цвета морской волны, хранился глубоко в ее шкафу вместе с воспоминаниями, которые она не хотела вспоминать. Судьба ее любимых туфель, перчаток и сломанной шляпы ничем не отличалась.

Одетта, одетая в свое старое хлопчатобумажное платье, впервые поправила свои растрепанные волосы после того, как ее избил отец. Цветущее солнце среды садилось, пока она убирала беспорядок и собирала продукты, разбросанные по лестничной клетке. Дверь на склад, где пряталась Тира, все еще была плотно закрыта. Казалось, ей нужно было еще немного побыть одной.

Одетта остановила кровотечение из пореза от разбитого стекла и пошла на кухню готовить ужин.

Игра принцессы закончилась.

Теперь пришло время вернуться к Одетте из Диссена.

***

— А вот и письмо из императорского дворца.» Дворецкий Ловис, сбитый с толку, составил окончательный отчет.

Бастиан, который только что расписался в чековой книжке, медленно перевел взгляд на письмо, доставленное Ловисом. Пустой конверт и восковая печать с оттиском императорского герба. Это было письмо, отправителя которого можно было узнать, не вскрывая его.

Бастиан вскрыл конверт, держа в зубах незажженную сигарету. Когда он вскрыл письмо, от которого сильно пахло духами, он увидел имя именно таким, как и ожидал. Принцесса Изабель. Она была незрелым ребенком, который вызвал переворот в его жизни круизера.

Шок от ее замужества. Извинение. Но все равно это неразделенная любовь.

Бастиан безжалостным взглядом прочитал письмо, которое ничем не отличалось от того, что он ожидал. Принцесса была одержима своей любовью, подражая старинным придворным любовным стихам о принцессе и рыцаре. Читая письмо, он испытывал такое же чувство, что может понять императора, который потерял рассудок, беспокоясь о своей дочери.

— Мне жаль, хозяин.

Дворецкий склонил голову и извинился.

— Я пытался отказаться в принятии этого, но ее императорское высочество дала мне строгий приказ обязательно доставить это...

— Тебе не о чем беспокоиться.

Бастиан закурил сигарету и беззаботно рассмеялся, прежде чем встать из-за стола.

Принцесса уже много лет отправляла письма через свою собственную горничную. Прошло много времени с тех пор, как он больше даже формально не отвечал, но ее упорство не ослабевало.

Пройдя через кабинет, Бастиан бросил письмо в камин. Небо на западе, видневшееся в окно, было окрашено заходящим солнцем в красный цвет.

***

У Бастиана был долгожданный неторопливый вечер.

Неторопливо покурив, он переоделся в спортивную одежду и вышел из дома. После того как он пробежал через парк в самом центре города, наступила ночь.

Бастиан добрался домой по набережной, ведущей к задней двери таунхауса. Когда он выходил из душа, который длился дольше обычного, он услышал настойчивый стук.

— Входите.

Бастиан ответил, завязывая пояс халата, который был на нем надет.

— Это письмо из императорского дворца.

Дворецкий приблизился быстрыми шагами и сказал дрожащим голосом. Бастиан открыл окно спальни, выходящее в сад, и медленно обернулся.

Два письма за один день.

Дворецкий доставил неожиданное письмо как раз в тот момент, когда раздражение, вызванное у него принцессой, достигло критической точки.

— Это приглашение на бал в честь дня рождения Ее Величества. Теперь вы гость в императорском дворце, господин. — Глаза старого дворецкого покраснели от волнения.

Бастиан с ничего не выражающим лицом вскрыл красочный конверт. На приглашении на императорский бал было четко выгравировано имя Бастиана Клаузица, которого в их мире полностью игнорировали. Это казалось наградой за то, что она согласилась на предложение руки и сердца.

— Твоя мать на небесах будет очень довольна.

Ловис, вытиравший слезы, тихо прошептал: Бастиан кивнул и отложил приглашение.

Не было никакой возможности узнать сердце своей матери, но он мог представить себе чувства своей мачехи в Арденнах. Она, вероятно, не смогла бы заснуть по ночам. Не было бы ничего странного, если бы она заболела из-за того, что не смогла преодолеть свой гнев.

С довольной улыбкой Бастиан повернул голову в сторону сада, откуда дул прохладный ночной ветерок. Лицо женщины (Одетты), которую он вскоре увидит снова, ненадолго проплыло над распускающимися весенними цветами и исчезло.

Если это было так, то это была неплохая награда.

После пересечения моста пейзаж города изменился.

Улицы, застроенные старыми и обшарпанными зданиями, были неорганизованны, поскольку за ними не ухаживали должным образом. Сорняки, растущие между разбитыми плитами тротуара, небрежно выброшенный мусор и рекламные листовки бюро по трудоустройству, ищущего поденщиков и горничных, колыхались на речном ветру.

Одетте потребовалось мгновение, чтобы перевести дыхание, пока она держала в руках пакет с продуктами. Заходящее солнце окрашивало весь город в розовый цвет. Бедный жилой район на окраине города не стал исключением.

Когда боль в ее пульсирующих руках утихла, Одетта снова начала ходить. Весенние цветы, которые еще сегодня утром были необычайно красивы, теперь заставляют ее чувствовать себя очень грустно. Как и грязные витрины магазинов и унылые прохожие, а также доносящиеся откуда-то еле слышные проклятия и крики.

— Кто это? Ах, дочь нищего герцога.

Когда Одетта завернула за угол, она услышала хихиканье и сарказм.

Она узнала обладателя голоса, даже не потрудившись повернуть голову. Он был человеком, который управлял продуктовым магазином на первом этаже здания. Когда они только переехали, она ходила за покупками в его магазин, но перестала, потому что он часто отпускал пошлые шутки ради забавы.

— Похоже, вам нелегко таскать эту тяжелую штуку. Неужели еда в этом городе настолько отвратительна, что вам даже не хочется класть ее в этот прелестный ротик?

Мужчина, который подошел к витрине магазина со своим толстым телом, посмотрел на Одетту сияющими глазами. Это случалось каждый раз, когда она проходила мимо этого места.

Одетта просто смотрела вперед и молча ускоряла шаги. Если бы это был просто бред подлого мерзавца, она бы просто послушала, и на этом все закончилось. Беспокоиться было не о чем. Тем не менее, негодование, которого она раньше не замечала, вероятно, было результатом чрезмерно утомительного дня.

Когда голос мужчины, который постепенно затихал, перестал быть слышен, появилось здание с арендуемыми домами.

Одетта усталыми шагами переступила порог. Взглянув на свое отражение в старом зеркале, висевшем над входом, она испустила долгий вздох, о котором и не подозревала.

Она была похожа на клоуна, наряженного в нелепый грим. Мнение этого человека не изменилось бы. Если бы она могла, то хотела бы стереть из памяти это утро, когда она отправилась в дорогу в красивом наряде.

— Я только что была здесь.

Как только она оторвала взгляд от зеркала, то услышала знакомый голос. Это была миссис Палмер, жена управляющего зданием.

— Я думаю, что в том доме вспыхнула еще одна драка. Это казалось серьезным, так что поторопись и поднимайся наверх!

Миссис Палмер сообщила ей молниеносную новость с широко открытыми глазами.

Размышляя, Одетта начала отчаянно взбегать по лестнице. Ее оброненные вещи были разбросаны повсюду, но времени заботиться о них не оставалось.

— Тира!

Добравшись до верхнего этажа, Одетта поспешно открыла незапертую входную дверь.

Первое, что бросилось ей в глаза, была разбитая ваза. Остатки разбитого стекла и загубленные полевые цветы валялись по всему полу гостиной. Это были вещи, которые Тира принесла для своей сестры несколько дней назад.

— Ты не можешь убрать это отсюда?!

Рев, доносившийся из комнаты двух сестер, эхом разнесся по всему дому. Одетта, интуитивно поняв значение последовавшего за этим резкого крика, поспешно подбежала к месту переполоха. Зрелище, открывшееся за открытым дверным проемом, оказалось гораздо более шокирующим, чем ожидалось.

— Сестра!

Тира, нашедшая Одетту, разразилась пронзительным криком. Скорчившись в щели между шкафом и стеной, Тира всем телом защищала маленькую коробку. Именно там две сестры хранили свои деньги на крайний случай. Взгляд Одетты, который последовательно проследовал за растрепанными волосами Тиры, опухшими щеками и разорванными, окровавленными губами, повернулся к ее отцу. Герцог Диссен, с красным от пьянства лицом, поднял руку, готовый в любой момент снова ударить Тиру.

Одетта без колебаний подбежала к Тире и обняла ее. В то же время раздался глухой удар. Удар был настолько сильным, что поврежденную шляпу с украшениями, которые были на ней, отнесло в дальний угол, но Одетта не издала ни единого тихого стона.

— Одетта! Почему ты.......

Смущенный, герцог Диссен заколебался и сделал шаг назад.

Одетта затаила дыхание, крепко сжимая Тиру в объятиях, и медленно подняла голову, чтобы посмотреть в лицо отцу. Его наполовину распущенные волосы спадали по бокам раскрасневшихся щек.

— Пожалуйста, немедленно покиньте эту комнату.

Одетта отдала приказ четко и властно. Глаза, полные гнева и презрения, холодно сверкали в лучах заходящего солнца.

— Это, это все из-за той дерзкой девчонки. Вижу, как ты становишься вульгарной день ото дня. Это все из-за твоей матери.

Сглотнув пересохшую слюну, герцог Дизен с подавленным видом бормотал неубедительные извинения. Даже в этот момент оба его глаза следили за ящиком для сбора средств на случай чрезвычайной ситуации.

— Нет. Это все благодаря отцовской крови, что я такая!

Тира подняла голову и в гневе закричала. На ветру дикие проклятия, которые снова изливал взволнованный отец, смешивались с тычками Тиры, которые она не теряла и отвечала тем же.

— Прекрати!

Открыв крепко зажмуренные глаза, Одетта резко вскрикнула. Только тогда Одетта медленно поднялась со своего места, в то время как они оба затаили дыхание.

— Не прикасайся больше к Тире. Если это случится еще раз, я больше не буду с этим мириться.

— А что, если я этого не сделаю?

— Произойдет то, чего отец боится больше всего.

— Ты смеешь угрожать своему отцу?

Даже стоя лицом к лицу с герцогом Диссеном, который яростно кричал, Одетта не выказывала никакого эмоционального волнения.

Одетта очень хорошо знала, что до тех пор, пока у нее будет пенсия, отец никогда ее не отпустит. Ибо даже последняя связь с королевской семьей не должна быть утрачена. В тот день, когда она узнала об этом, Одетта осознала еще один факт: она могла быть самой большой слабостью своего отца.

— Ты ужасная тварь.

Герцог Диссен, который долгое время пристально смотрел на Одетту, произнес слово презрения и обернулся. Когда звук грубых шагов затих, в грязной комнате воцарилась тишина.

Одетта наконец расслабилась и обернулась. Тира обняла коробку для сбора средств на случай непредвиденных обстоятельств, защите которой она посвятила себя всю жизнь.

Она все еще горько плакала.

Одетта сначала помогла Тире подняться и усадила ее на кровать.

— С этого момента просто отдавай это ему. Это лучше, чем получить терпеть побои.

— нет! — закричала Тира и энергично замотала головой.

— Я не позволю такому человеку, как отец, забрать у меня ни пенни. Я бы предпочла, чтобы меня побили несколько раз.

— Тира.

— Не заставляй меня вести себя так же благородно, как сестра. Как может незаконнорожденный ребенок, рожденный служанкой, иметь те же мысли, что и дочь ее высочества?

Оттолкнув руку Одетты, чтобы осмотреть свое израненное лицо, Тира вскрикнула.

— Сестра ничего не знает. Но как может старшая сестра, которая может наряжаться в красивую одежду и играть в принцессу благодаря императорской семье, знать, что я чувствую?

Тира, которая наточила свой клинок и отпустила саркастическое замечание, быстро прошла мимо Одетты. Судя по громкому звуку закрывающейся двери склада, она, похоже, не выходила из дома.

Одетта стояла там, глядя в окно на ночной вид реки Пратер. Под подъемным мостом проходил большой корабль. Это был военный корабль, направлявшийся к причалу Адмиралтейства.

Осторожно приоткрыв закрытые глаза, Одетта сняла свою плохо сидящую одежду. Сувенир ее матери, платье цвета морской волны, хранился глубоко в ее шкафу вместе с воспоминаниями, которые она не хотела вспоминать. Судьба ее любимых туфель, перчаток и сломанной шляпы ничем не отличалась.

Одетта, одетая в свое старое хлопчатобумажное платье, впервые поправила свои растрепанные волосы после того, как ее избил отец. Цветущее солнце среды садилось, пока она убирала беспорядок и собирала продукты, разбросанные по лестничной клетке. Дверь на склад, где пряталась Тира, все еще была плотно закрыта. Казалось, ей нужно было еще немного побыть одной.

Одетта остановила кровотечение из пореза от разбитого стекла и пошла на кухню готовить ужин.

Игра принцессы закончилась.

Теперь пришло время вернуться к Одетте из Диссена.

***

— А вот и письмо из императорского дворца. — Дворецкий Ловис, сбитый с толку, составил окончательный отчет.

Бастиан, который только что расписался в чековой книжке, медленно перевел взгляд на письмо, доставленное Ловисом. Пустой конверт и восковая печать с оттиском императорского герба. Это было письмо, отправителя которого можно было узнать, не вскрывая его.

Бастиан вскрыл конверт, держа в зубах незажженную сигарету. Когда он вскрыл письмо, от которого сильно пахло духами, он увидел имя именно таким, как и ожидал. Принцесса Изабель. Она была незрелым ребенком, который вызвал переворот в его жизни круизера.

Шок от ее замужества. Извинение. Но все равно это неразделенная любовь.

Бастиан безжалостным взглядом прочитал письмо, которое ничем не отличалось от того, что он ожидал. Принцесса была одержима своей любовью, подражая старинным придворным любовным стихам о принцессе и рыцаре. Читая письмо, он испытывал такое же чувство, что может понять императора, который потерял рассудок, беспокоясь о своей дочери.

— Мне жаль, хозяин.

Дворецкий склонил голову и извинился.

— Я пытался отказаться в принятии этого, но ее императорское высочество дала мне строгий приказ обязательно доставить это...

— Тебе не о чем беспокоиться.

Бастиан закурил сигарету и беззаботно рассмеялся, прежде чем встать из-за стола.

Принцесса уже много лет отправляла письма через свою собственную горничную. Прошло много времени с тех пор, как он больше даже формально не отвечал, но ее упорство не ослабевало.

Пройдя через кабинет, Бастиан бросил письмо в камин. Небо на западе, видневшееся в окно, было окрашено заходящим солнцем в красный цвет.

***

У Бастиана был долгожданный неторопливый вечер.

Неторопливо покурив, он переоделся в спортивную одежду и вышел из дома. После того как он пробежал через парк в самом центре города, наступила ночь.

Бастиан добрался домой по набережной, ведущей к задней двери таунхауса. Когда он выходил из душа, который длился дольше обычного, он услышал настойчивый стук.

— Входите.

Бастиан ответил, завязывая пояс халата, который был на нем надет.

— Это письмо из императорского дворца.

Дворецкий приблизился быстрыми шагами и сказал дрожащим голосом. Бастиан открыл окно спальни, выходящее в сад, и медленно обернулся.

Два письма за один день.

Дворецкий доставил неожиданное письмо как раз в тот момент, когда раздражение, вызванное у него принцессой, достигло критической точки.

— Это приглашение на бал в честь дня рождения Ее Величества. Теперь вы гость в императорском дворце, господин.» Глаза старого дворецкого покраснели от волнения.

Бастиан с ничего не выражающим лицом вскрыл красочный конверт. На приглашении на императорский бал было четко выгравировано имя Бастиана Клаузица, которого в их мире полностью игнорировали. Это казалось наградой за то, что она согласилась на предложение руки и сердца.

— Твоя мать на небесах будет очень довольна.

Ловис, вытиравший слезы, тихо прошептал: Бастиан кивнул и отложил приглашение.

Не было никакой возможности узнать сердце своей матери, но он мог представить себе чувства своей мачехи в Арденнах. Она, вероятно, не смогла бы заснуть по ночам. Не было бы ничего странного, если бы она заболела из-за того, что не смогла преодолеть свой гнев.

С довольной улыбкой Бастиан повернул голову в сторону сада, откуда дул прохладный ночной ветерок. Лицо Одетты, которую ему предстоит встретить вновь, ненадолго проплыло над распускающимися весенними цветами и исчезло.

Если это было так, то это была неплохая награда.