Бастиан сидел с безупречной осанкой, ожидая продолжения разговора. Его щека все еще была красной от удара императрицы, но выражение лица оставалось предельно спокойным. Трудно было поверить, что это тот самый мужчина, которого притащили сюда как преступника и унизили.

Император взглянул на этого проблемного человека растерянными глазами.

Он не мог найти никаких признаков заговора. Предположение о том, что местом назначения сбежавшей Изабель будет резиденция Бастиана Клаусвица, оказалось верным, но в остальном все было не так, как ожидалось.

Пока летний дворец бурлил от переполоха, Бастиан отправился на встречу с финансистами Лутца, а затем вместе с некоторыми из них переместился в светский клуб. Банкиры, сенаторы и высокопоставленные морские офицеры — список его спутников явно не имел никакого отношения к Изабель.

После обеда он посетил своего врача и прошел медицинское обследование ранений, полученных в битве у Тросы, а затем встретился с Одеттой.

Он отвел ее в роскошный магазин платьев, засыпал дорогими подарками, а затем, что ещё удивительнее, отправился на встречу с герцогом Лавьером и его дочерью в отель Рейнфельд.

Хотя он и был отъявленным оппортунистом, державшим в обеих руках племянницу императора Берга и дочь аристократа из Фелии, по крайней мере, было ясно, что он не имеет никакого отношения к Изабелль. При размышлении об этом факте глаза императора стали еще холоднее.

В то время как Бастиан Клаусвиц беззаботно проводил выходные, его дочь накачала няню снотворным, украла одежду служанки и совершила безрассудный побег на телеге. То, что эта отвратительная выходка закончилась публичным разоблачением и унижением, сделало сердце императора еще более несчастным.

Не то чтобы он не понимал, что Бастиан поступил наилучшим образом.

Не оставив принцессу у себя, он исключил всякую возможность любых слухов, а также категорично пресёк тщетные чувства Изабель. Но, как бы тщательно ни скрывали происшествие, было невозможно полностью стереть позор, который принесла выходка Изабель. 

Так или иначе, лучше всего было представить это как результат юношеской безответной влюблённости — ошибка, которую можно исправить. Ведь подобного рода скандал всё ещё оставался в пределах допустимого.

Но все зашло слишком далеко, чтобы подобное могло стать оправданием. Это проблема больше не ограничивалась одной лишь глупой Изабель.

Как далеко простираются амбиции этого человека, который украл даже сердце принцессы?

То, что невозможно определить их пределы, только усиливало тяжесть на душе императора.

— Первая принцесса Берга, Изабель. Дочь герцога Лавьера, Сандрин. И даже Одетта. Есть ли еще женщины, связанные с тобой, о которых я должен знать, капитан? — Император задал вопрос самым прямым образом.

— Скажи мне, Бастиан Клаусвиц, кто ты на самом деле такой?

— Отдайте мне приказ, Ваше Величество. Ваша воля станет моей судьбой, — Бастиан ответил без малейших колебаний. Доверительный низкий голос и прямой взгляд делали эту ловкую лесть почти искренней.

— Если я прикажу, ты сделаешь всё?

— Да. Именно так.

— Это достойно восхищения. Воистину, ты солдат, достойный звания героя, — император саркастически усмехнулся и открыл пачку сигарет.

Морское сражение, сделавшее Бастиана Клаусвица героем, произошло у островов Троса в Северном море. Битва началась, когда флот Лобиты, пытавшейся захватить стратегическую точку и ресурсы, нанёс внезапный удар.

Флагман Берга, патрулировавший близлежащие воды, оказался под шквалом вражеского огня, не успев занять боевую позицию. Командир корабля был ранен обломками повреждённой палубы и потерял сознание. В этой критической ситуации командование взял на себя тогда ещё молодой офицер Бастиан Клаусвиц.

Посчитав, что повреждённый корабль не сможет участвовать в артиллерийской дуэли, он принял смелое решение: резко сменил курс и направил судно на таран флагмана Лобиты, на котором находился вражеский адмирал. Это решение основывалось на уверенности в преимуществе кораблей Берга в манёвренности.

Этот неожиданный манёвр привёл к замешательству в рядах противника, что позволило кораблю Бастиана ворваться в строй врага и нанести решающий удар. Бомбардировка прекратилась, когда прорвавшийся сквозь брешь линкор пробил нос командного корабля адмирала Лобиты. Тактика Клаусвица, рассчитанная на то, что противник не решится продолжать беспорядочный обстрел, рискуя потопить собственный флагман, оправдала себя.

В последовавшем затем рукопашном бою армия Берга одержала верх. Прибыл флот подкрепления, и оглушительный артиллерийский огонь окончательно сломил оборону Лобиты. Молодой капитан лично пленил опытного адмирала противника, завершив сражение полной победой, после чего Лобита подняла белый флаг.

Когда император получил доклад о битве, он долгое время оставался ошеломлённым. Это была, безусловно, великая победа и предмет гордости для империи, но её обстоятельства вызывали замешательство.

Рукопашный бой на борту корабля?

Эра огневых дуэлей на дальних дистанциях давно наступила, и такое сражение казалось чем-то из книг по военной истории прошлых веков. Гранаты. Сабли. Винтовки и пистолеты.  Одни только названия оружия рисовали картину битвы, которую никогда не ожидаешь увидеть на море.

Противник яростно обвинял Берг в том, что тот выпустил в Северное море Дьявольскую гончую. Хотя именно Лобита первой начала боевые действия, их негодование можно было понять.

Если бы Бастиан Клаусвиц был командующим вражеской армии, император дал бы такую же оценку.

Поражение в битве при островах Троса сильно ослабило флот Лобиты. С другой стороны, контроль Бергской армии над Северным морем стал еще сильнее, так что капитан Клаусвиц, безусловно, заслуживал звания героя.

И всё же, император не мог избавиться от тревоги.

Что, если он выйдет из-под контроля?

Невозможно было полностью доверять свирепому псу, который в любой момент мог повернуться и укусить хозяина. Чем больше император узнавал о нраве Бастиана Клаусвица, тем сильнее ощущал его проницательность и скрытую опасность.

Бастиан был не из тех, кто подчинялся авторитетам и установленному порядку. Но он также был достаточно умен, чтобы использовать это в своих интересах.

Какой же поводок способен обуздать такого человека?

Император так и не нашёл ответа на этот вопрос. Он тяжело вздохнул, поднялся с места и подошёл к окну. Отдёрнув шторы, он взглянул на сад и реку Пратер, что текла вдали. Сзади тихо послышались шаги Бастиана, но император не обернулся.

— Пусть и неумышленно, но ты запятнал честь моей дочери и императорской семьи. И речь идет не только о браке принцессы, это серьезное дело всей империи.

Сняв маску утомлённого отца, который борется с упрямой дочерью, император вновь обрел величественный облик главы государства. Бастиан в знак понимания слегка наклонил голову.

Брак между принцессой Берга и наследным принцем Беллофа должен был быть заключен во что бы то ни стало.

Бастиан, служивший на фронте, как никто другой знал о быстро меняющейся международной ситуации. Чтобы сдержать растущую военно-морскую мощь Лобиты, сотрудничество с Беллофом было необходимо. Брак принцессы Изабель должен был стать основой этого союза.

— Я тоже надеюсь, что военный союз с Беллофом будет заключен успешно, Ваше Величество.

— Тогда я буду откровенен.

Император заложил руки за спину и обернулся.

— Если из-за влюбленности Изабель возникнут проблемы с этим государственным браком, а из-за этого безопасность империи окажется под угрозой, я никогда не прощу тебя. Неважно, что в этом нет твоей вины. Неважно, что ты не грешник. Само твое существование уже нанесло неизмеримый ущерб Империи.

— Я планирую вернуться на фронт. Полагаю, что разрешение командования поступит только этой осенью, но если Ваше Величество отдаст приказ Адмиралтейству, я отправлюсь туда завтра же.

— Ты правда думаешь, что можно решить проблему только этим?

Сузившиеся глаза императора холодно блеснули.

*.·:·.✧.·:·.*

Чем ближе поезд подходил к окраинам города, тем больше пустели вагоны.

Больше половины сидений пустовало, но Одетта все еще стояла, прислонившись к колонне у дверного проема. Огни города, освещавшие глубокую ночь, проносились перед ее опустевшими глазами.

Бастиан Клаусвиц отсутствовал. Похоже, он все еще был со своей возлюбленной.

Однако Одетта, не в силах уйти, умоляла хотя бы ответить на вопрос, посещал ли ее отец когда-нибудь этот особняк, и добродушный старый дворецкий удовлетворил ее просьбу.

Сегодня ее отец туда не ездил.

Эта новость принесла Одетте хоть какое-то облегчение.

Но однажды он уже встречался с Бастианом без предварительной договоренности.

Как только она услышала эту неожиданную новость, ее сердце упало.

Одетта почувствовала облегчение от того, что не встретила этого мужчину. Если бы она встретилась с Бастианом лицом к лицу, ей было бы слишком стыдно, чтобы вынести это.

Она оставила сообщение, так что рано или поздно получит от него весточку. Нет, ничего страшного, если ее будут игнорировать вечно. Она очень надеялась, что так оно и будет.

Сдерживая слезы в горячих глазах, Одетта вышла на конечной остановке. Она разгладила подол юбки, который уже несколько раз поправляла, и пригладила волосы. Она знала, что это не разгладит морщины на сердце, но этот глупый жест позволял хоть немного справиться с тяжестью её жизни.

Она наконец поняла, почему Бастиан заговорил о ее отце именно сегодня. Это было вполне естественно, ведь он уже столкнулся с его грубым нравом.

Но почему тогда он оставил ей столько вещей, словно что-то обещая на будущее?

Вопрос, оставшийся без ответа, делал Одетту еще более несчастной. Лучше бы он честно сказал, что это худшее, что он больше не хочет продолжать этот спектакль, что не желает видеть её снова.

— Уф. Как же мне это надоело, опять началось!

Чувствуя пустоту внутри, она пошла по ночной улице, открыла дверь особняка и вдруг услышала раздраженный крик.

Это была жена управляющего.

— Поднимайтесь наверх и сделайте что-нибудь! Жить невозможно из-за этого шума.

— Что происходит?

— А что это может быть? Они снова дерутся в той квартире.

Миссис Палмер начала выплескивать накопившиеся жалобы с широко раскрытыми глазами, но Одетта уже ничего не слышала.

Она знала, что должна броситься наверх, чтобы остановить отца и Тиру. Чтобы вновь навести порядок.

Это было привычно, и повторялось уже бесчисленное количество раз, но она не могла сдвинуться с места. Ей захотелось развернуться и снова выбежать на ночную улицу.

Забыть об отце и Тире. Забыть о своем статусе, который душил ее, как тугой поводок, и уехать далеко-далеко.

— Простите меня, госпожа. Пожалуйста, стерпите это еще раз.

В конце концов Одетта, не в силах развернуться, склонила голову вместо отца и Тиры.

Миссис Палмер осыпала ее яростными жалобами и раздраженно зашагала прочь, каждый ее шаг выражал недовольство.

Вздохнув, Одетта поспешно начала подниматься по лестнице.

— Ты не можешь так поступить!

Достигнув нужной площадки, она услышала прерывистый крик Тиры, а через мгновение в открытую входную дверь выскочил ее отец. Тира цеплялась за его руку.

— Отпусти!

— Отдай мне мои деньги! Отдай! Они мои!

Борьба за коробку от конфет, в которой хранились аварийные сбережения, становилась все более ожесточенной.

— Отец! 

Едва она успела закричать, Тира, собрав все силы, толкнула его.

Не сумев удержать равновесие, он издал пронзительный крик и упал с лестницы. Все произошло в одно мгновение.

Бросившись к отцу, который лежал в гротескно искаженном виде, Одетта застыла, не в силах даже закричать. Она шокировано рухнула на пол.

Темно-красная кровь, которая ползла по половицам, извиваясь, как живое существо, пропитала подол юбки Одетты.

Плачущая и дрожащая Тира вдруг начала кричать. Её рыдания эхом разносились по старому зданию.