Онлайн чтение книги Леди, которая хочет убивать Lady wants to kill
Эпизод 22. Путешествие (1)

У ворот главного святилища плавно остановился алый экипаж. Дверь кареты распахнулась, и из неё, держа за руку пожилого рыцаря, вышла Присцилла Ришат, единственная оставшаяся прямая наследница их рода.

В чёрном простом платье она ступила на белоснежный мраморный  пол главного зала. Туфли на низком каблуке издавали ритмичный стук.

Когда она вошла в здание храма, появился священник, почтительно поприветствовавший её с непроницаемым лицом, и лёгким мановением руки повёл гостью за собой. Совершенно очевидно, куда они направились.

Подземелье Великого Храма. Ад на земле, размеры которого, как говорят, превосходят все остальные. Забавно, что под храмом, построенным во имя Бога, существовал собственный карманный ад, что не мешало большинству священников истинно веровать.

Присцилле назначили дату посещения храма, словно это было актом милосердия, чтобы она могла в последний раз увидеть своего брата перед приведением приговора к исполнению.

В тот день, когда её сердце дрогнуло от вести о казни человека, которого она не любила и к которому не испытывала привязанности, она на мгновение задумалась. Правильно ли она поступила? Правильной ли дорогой шла?

Она задавалась вопросами не о добре и морали, а скорее о страхе потерять всё, остаться одной, даже если речь шла о брате, которого она ненавидела.

В конечном итоге она отправила письмо Беатрис, дьяволице, спасшей ей жизнь. На следующий день, наконец, получив ответ, она вскрыла конверт, и разразилась смехом, прочитав написанные на бумаге строки.

«А что, если нет?»

«Ох, после таких слов, мне и ответить нечего. Возможно, Беатрис показала мне путь, но именно я пошла по нему. Снести топором голову деду, и переложить вину на собственного брата, было для меня способом выжить».

Жертва ради её драгоценной жизни. Даже если бы их пришлось сжечь на алтаре, Присцилла с радостью это сделала. И в конце, когда она подумала, что дочитала письмо до конца, обнаружила ещё одно предложение, небрежно брошенное на полях.

Прочитав эту фразу, Присцилла, наконец, разразилась долгим, неудержимым смехом.

«Даже если бы время повернулось вспять, ты поступила бы точно так же. Потому что так решила я».

Откуда взялась эта уверенность? Как будто время можно повернуть вспять. Присцилла поднесла письмо к свече и сожгла его.

Медленно горящая бумага вскоре превратилась в пепел и чёрными хлопьями усыпала стол. Да, такова моя судьба. Убить или быть убитым. В таком случае, убить лучше.

Выбор без выбора. Выжить, принеся в жертву свой род, гораздо предпочтительнее, чем умереть, по их прихоти. Они - её оковы, путы, удушающие Присциллу.

Только потому, что она так долго была в кандалах, она не должна чувствовать себя привязанной к верёвке на шее. Подобно животному, долгое время привязанному к столбу, она не намерена оставаться пленницей, когда верёвка оборвётся.

Присцилла подняла взгляд к небу: «Почему сегодня такое чистое небо? Ни единой белой тучки не закрыло высокое чистое небо».

Казалось, что небеса благословляют смерть её семьи. Дойдя до входа в темницу, она столкнулась с мужчиной, лицо которого она видела так часто в последнее время, что уже не удивлялась.

«Ваше Величество».

«Моя Госпожа».

Канеман Маркес. Полагаю, он еще не сдался, но уже назначенная казнь, не может быть отменена. Так было на протяжении всей истории.

«Вы пришли повидаться с Итаном?»

«Думаю, леди тут по той же причине».

«Я должна увидеть брата, в последний раз».

«Вы же семья, но, похоже, Вы не грустите».

«Я стараюсь держаться».

Присцилла спокойно солгала, на её лице не было ни следа печали. Канеман коротко усмехнулся, не поддавшись на ложь.

Он только что получил известие от Симисто, что дата казни Итана Ришат назначена, а значит, у посетителей была единственная возможность повидаться с ним.

Зловещее предчувствие терзало его, но никаких веских доказательств он не смог найти. Больше всего он подозревал леди Ришат, стоявшую перед ним.

Возможно, в её взгляде мелькнуло лёгкое недовольство, но она равнодушно прошла мимо него и последовала за священником вниз по лестнице. Канеман не остановил её.

Его усилия были тщетны, и сегодня жизнь Итана Ришат оборвётся. Промелькнувшие рядом огненно-рыжие волосы, развевались на ветру. Канеман на мгновение взглянул на кончики волос, затем повернул голову и, не оборачиваясь, покинул Храм.

Одна из причин ужаса пыток в церкви заключалась в том, что после них не остаётся никаких следов. Как удачно, что одна из величайших способностей служителей церкви - божественное исцеление.

Многие волшебники пытались воспроизвести целительные способности с помощью магии, но никому это полностью не удалось. В отличие от магического исцеления, которое может вернуть на место отсечённый палец, но не способна восстановить его подвижность, божественная сила может вернуть отрубленной руке её первоначальное состояние.

Итан Ришат, которого Герцог увидел вновь, спустя долгое время, был физически цел, но его разум пошатнулся. Он понял это в тот момент, когда перехватила его взгляд. Канеман должен был признать: он больше ничего не мог сделать, слишком поздно.

После смерти Маркиза и казни приговорённого Итана, Присцилла осталась единственной, кто мог продолжить знатный род.

Она была единственной, кто извлёк из всех событий выгоду, поэтому Канеман мог только бездоказательно подозревать, охваченный лишь смутным ощущением обмана.

Выражение лица Присциллы не выражало никаких эмоций, напоминая гладь ночного озера. Её холодный расчётливый взгляд, не был похож на ещё недавно взбалмошную леди из семьи Маркиза. В чём причина этих изменений? Возможно, на неё повлияла женщина, с которой она в последнее время часто проводила время?

Канеман замер при мысли о знакомом лице, которое невольно пришло ему в голову. Если подумать, с каких пор Присцилла Ришат начала общаться с Беатрис Эмбер?

* * *

Когда она вошла в тюрьму, следуя указаниям священника, оттуда донёсся запах сырости. Присцилла скривилась, услышав этот странный, неуловимый запах.

Единственными источниками света, освещавшими подземелье, были развешанные под потолком  фонари. Тени от них появлялись и исчезали в непроглядной темноте подземелья, пока они шли по узким бесконечным коридорам.

«У меня есть только десять минут…»

Символические последние десять минут, отведённые семьям приговоренных к смертной казни.  Священник, проводив Присциллу, вернулся к входу в тюрьму. Это было проявление заботы, последний, искренний разговор с человеком, которому недолго оставалось жить.

«Какая пустая трата времени», — усмехнулась она.

«Итан».

Он сидел, неподвижно склонив голову, даже когда она подошла, но спустя несколько мгновений, наконец, встретил её взгляд. Присцилла посмотрела ему в глаза, скривив губы в гримасе.

Глаза брата были мертвы. Хотя тело оставалось прежним, но душа, казалось, уже вернулась в объятия Бога.

Она цокнула языком, увидев внешне совершенно здорового Итана, без единой царапины, несмотря на разорванную одежду и всклокоченные волосы. Было в этом что-то за гранью добра и зла. После пыток раны вылечили, восстановив тело в идеальное состояние, давая ложную надежду, будто этого кошмара и не было.

«…Присцилла!»

Долго глядя на неё, он всё понял и в отчаянии медленно сполз на пол, вцепившись в железные прутья. Присцилла почувствовала, как кровь застыла в жилах при виде его трусливого поведения, чего она никогда раньше не видела.

«Помоги мне. Я ничего не сделал! Я не виноват!»

Он начал бормотать бессвязную чушь, явно находясь не своём уме.

«Меня точно подставили! Должно быть, это недоразумение. Разве это не ты сделала? Нет, прости, прости. Вытащи меня отсюда!»

Он выплёвывал каждое слово, брызжа слюной, словно последнее в его жизни. Присцилла посмотрела на него с ужасом.

«Я знаю».

«Присцилла».

«Я знаю, что ты этого не делал».

В его мёртвых глазах блеснула надежда. Пальцы до крови вцепились в железные прутья.

«Спаси меня».

Вся боль и страх, который он пережил в застенках храма, вылились в этих отчаянных словах, отразившись в его безумных глазах. Но...

«Но я не хочу тебя спасать».

Его глаза широко распахнулись.

«Мы не были братом и сестрой, которые поддерживали друг друга».

Присцилла властно смотрела на стоящего на коленях брата.

«Потому что ты всегда использовал меня как щит, чтобы избегать дедушки. Ты всегда так отчаянно пытался защитить себя».

«Присцилла!»

«И ты стал таким же, как он. Разве я не права? Сколько раз ты срывал злость на мне? Скажешь, не похож на него?»

«Но почему я должна тебе помогать? Давай подумаем с другой стороны. Если бы я была на твоем месте, ты бы мне помог? Конечно, нет» - Присцилла тихонько рассмеялась.

«Вот как бы всё было. Ты бросил бы меня без колебаний. Без малейшего укора сердца, ты бы высокомерно цокнул языком, сказав, что это лишние хлопоты».

«Просто прими смерть».

Его надежда быстро сменилась яростью. Грязная ругань, крики, удары рук, бьющих о прутья решётки, эхом отражались в мрачном подземелье. Слова, вырывались из него со смесью ненависти и мольбы.

Без лишних слов Присцилла развернулась и вышла из тюрьмы. Священник, стоявший на страже у входа, выглядел удивлённым. Возможно, потому что прошло менее десяти минут.

«Вы уже закончили?»

«Неужели необходимо тратить столько времени на грешника, предавшего Бога?»

Оставив священника со сложным выражением лица позади, Присцилла прошла мимо. Она отсекла всё, Итана, находящегося там, внизу, беспомощность, навязанную дедом, страх перед расплатой за содеянное. Она оставила только то, что имело смысл - жизнь, полная свободы и судьбу, которую она выбрала сама.

Шаги девушки ускорились. Она схватила подол платья и побежала. Это был прекрасный момент истинного освобождения. Трагичным или комичным был конец её жизни, оставалось узнать, но одно было несомненно.

Чувство облегчения, свобода, которую она обрела через грех, казалась такой сладкой.