Онлайн чтение книги Леди, которая хочет убивать Lady wants to kill
Эпизод 20. Своими руками (3)

Маркиз Дэнстер покоился на дне глубокого, безжизненного сна. Его дыхание, слабое и прерывистое из-за быстро ухудшающегося здоровья, подчёркивало закат его долгой жизни.

На широкой кровати, напоминающей роскошный гроб, лежал измождённый старик.  В последнее время он не мог спать спокойно.

Несмотря на свой возраст, он обладал крепким здоровьем. Благодаря неприлично большим деньгам, потраченным на поддержание его состояния, Маркиз никогда не страдал от серьёзных болезней. Но сейчас, словно время брало своё, его состояние стремительно ухудшалось.

Врачи говорили, что это происходило из-за преклонного возраста и естественного ослабления организма в старости. Анализы продуктов питания не выявили никаких признаков яда, а вызванный из храма, за большое пожертвование, священник, заявили, что следов черной магии обнаружено не было.

Он не мог поверить в такую чушь. Было очевидно, что это чей-то злой замысел, но подозрение оставалось лишь подозрением. Никаких улик найдено не было, и с каждым днём его здоровье продолжало ухудшаться, приковывая его к постели.

По мере усиления его паранойи усиливалась и бессонница. Ослабленный организм легко проваливался в глубокий, но короткий тревожный сон. Маркиз неоднократно просыпался в ночи, покрытый холодным потом.

В очередной раз Маркиз Дэнстер проснулся ночью, в самую тёмную пору, накануне рассвета. Ещё окутанный сном, он медленно осознал, что кто-то стоит у его кровати.

Незнакомая размытая фигура. Он тут же попытался встать, но по какой-то причине его тело не слушалось, с ужасом испытывая состояние схожее с сонным параличом. Он напрягся всем телом, несколько раз попытавшись подняться, но лишь слабо дрожал, как будто непреодолимая сила прижала его к кровати.

Попытавшись закричать, позвав бесполезную служанку из соседней комнаты, он понял, что не может издать ни единого звука. Его губы не смогли разомкнуться, словно стянутые хирургическим швом.

Обездвиженный и неспособный издать ни единого звука он с ясностью осознал, какая опасность ему грозила.

Единственное, что оставалось, это повернуть, суженные в страхе, зрачки, чтобы рассмотреть фигуру, стоящую в комнате. Первое, что бросилось в глаза – длинные волосы, окутанные темнотой. Бледный лунный свет слабо освещал струящийся локоны медного оттенка.

Присцилла! Крик, который он не мог выдавить из себя, рвался наружу. Девушка свысока смотрела на Маркиза, не способного пошевелиться.

Она заметно похудела. Из-за своего высоко роста, её измождённое тело выглядело неестественно. Склонённая под весом, в одной руке она держала мешок.

Маркиз снова судорожно дёрнулся на кровати. В другой руке она держала сверкнувший в лунном свете остро заточенный топор.

Уронив мешок, Присцилла схватилась за рукоять топора обоими руками и высоко подняла его над головой. Её глаза отразили холодный свет, сверкнув решимостью. В этот момент Маркиз закрыл глаза, но худые руки, державшие рукоять, подрагивали и, в конце концов, выронили топор с гулким звуком.

Руки Присциллы, выпустив рукоять сильно дрожали. В следующий миг, вновь открытые глаза Маркиза, сверкнули пониманием: «Да, Присцилла, как ты могла поступить так со мной?».

«Моя внучка, которую я баюкал на руках с самого детства, никогда бы не причинила мне вреда» — это убеждение было вполне обоснованным. Воспитанный в ней страх был сильнее ненависти.

И в момент пронзительной тишины он услышал ровный женский голос, который был ему не знаком.

«Кажется, Вы не сможете?»

Из темноты раздался голос, такой же безжизненный, как звук заводной говорящей куклы. Маркиз напряг глаза, пытаясь определить хозяина голоса, но женщина, едва различимая в темноте, находилась за пределом его поля зрения.

«Я всё приготовила, Вам остаётся только наслаждаться».

Незнакомка подошла сзади к Присцилле и обняла её за плечи, выйдя в свет луны. Глаза Дэнстора расширились, когда он понял кто она. Это была женщина, которую он никогда не мог себе представить здесь.

«Уф, уф!»

Его тело беспорядочно вздрагивало в кровати, но Беатрис не обращала на это внимания и, склонив голову, смотрела на профиль Присциллы.

«Разве Вы не говорили, что хотите освободить себя?»

«Я, Я…»

«Да, так и было».

Беатрис, не обращая внимания на оправдания Присциллы, мягко отодвинула её в сторону. Маркиз узнал её лицо. Она была той, кто часто, в последнее время, бывал в резиденции, встречаясь с Итаном.

Младшая дочь герцогства Эмбер. Внебрачная дочь. Несмотря на это, он терпел её, полагая, что её связь с Итаном пойдёт на пользу семье.

Женщина, с глазами наполненными яростью, неспешно забралась на кровать. Его тело, очевидно скованное колдовством, оставалось неподвижным. Беатрис вцепившись в него, словно вестник смерти, схватила за одну из неподвижных рук.

«Я начну, но закончить ты должна сама».

Из безмолвного рта вырвался сдавленный крик. Звук рассеивался в воздухе, едва достигая двери просторных покоев Маркиза.

Кости его руки хрустнули. Ногти в спазме впились в онемевшую ладонь. Горячая кровь медленно начала стекать в белоснежные простыни, но это было только начало.

В её руке с влажным хрустом разорвался сустав. Старое тело под Беатрис дёрнулось, словно у кузнечика оторвали лапку. Её белые пальцы стряхнули вязкую жидкость, оставшиеся капельки с кончиков ногтей стекали на пол.

Незабываемый запах крови мгновенно проскользнул в ноздри и её тело мелко затряслось. Услышав сдавленный, полный невыносимой боли стон, Присцилла отшатнулась от кровати и рухнула на паркет.

Происходящее было похоже на какой-то жуткий ритуал. Кровать с балдахином напоминала жертвенный алтарь. Тело ещё живого человека, корчащееся в агонии. Вид женщины, сидящей на нём с отстранённым видом, отрывающей конечности, словно у насекомого, казался чем-то инфернальным.

«Это то, чего я хотела? Всё это разве правильно?» - челюсть, которую она, как ей казалось, сжала, начала дрожать. Постукивающие зубы издавали звонкий звук, отдающийся в голове. Вдруг кто-то схватил её сзади за плечо и поднял с пола. Это была Лили, служанка Беатрис.

«Смотрите внимательно. Не отводите взгляд».

Служанка обратилась к Присцилле, но её взгляд был прикован к Госпоже.

«Вы сказали, что именно Вы должны завершить начатое».

Услышав очередной звук отрываемой плоти, Присцилла увидела тело старика, лишённое обеих рук, Маркиз лежал в простынях пропитанных собственной кровью.

Беатрис небрежно отбросила две оторванные руки на кровать. Раздался глухой удар, за ним хлюпающий звук крови. Взгляд Присциллы упал на части тела, ещё недавно принадлежащие её Деду.

В тот же момент она в памяти всплыло воспоминание о том, как он бил её этими руками. Хватал за волосы, методично бил по лицу, голове, телу, не было мест, которые не помнили его ударов. «Как я могла забыть?» - стук зубов плавно прекратился. Лили на мгновение озарила довольная улыбка, глядя на выражение лица Присциллы.

Бьянка, чёрный маг, сковавший Маркиза, стояла в углу комнаты, молча наблюдая за этой жуткой сценой.

По недавней договорённости с Тоддом, за помощь в этом деле, он пообещал пяти колдунам, включая её, безопасность, но теперь она отчасти пожалела об этой сделке.

Кто бы мог подумать, что она окажется связана с такими существами? Странная женщина, с которой её познакомили, испила их кровь и в общих чертах поняла ситуацию тёмных магов. Бьянка считала, что на этом сюрпризы закончатся, но однажды вечером к ней через Тодда внезапно явилась Принцесса.

«Чувствую себя насильно затянутой в водоворот событий, который я не никак не смогу контролировать».

В памяти всплыл разговор с Тоддом. Ей ничего не оставалось, как признать: он также попал в ту же ловушку, что и она.

Она тяжело вздохнула. Один из её коллег, Луриан, уже наверняка проник в комнату Итана и сковал его.

Беатрис и её группа беспрепятственно вошли через главные ворота, скрывая своё присутствие за магическими предметами, предоставленные Тоддом.

Была глубокая ночь, и встречавшиеся им охранники не замечали их, скрытых во тьме. Ни случайный взгляд, ни малейший шорох не могли выдать их присутствия, потому не было необходимости обращать внимания на стражников.

Бьянка прошла по длинной галерее резиденции Маркиза, взяв с собой Присциллу и Аманду в его покои. Аманда, вероятно, уже позаботилась о горничной Маркиза, она была ещё ребёнком, совсем ещё юной. «Тск», - цокнула она языком.

Она размышляла об этом, пока стоны и сдавленные крики жертвы звучали в спальне. Звук ломающихся костей и рвущейся кожи звучал в её голове даже после того, как всё прекратилось, создавая отвратительную галлюцинацию. И всё же лицо Принцессы, оставалось на удивление бесстрастным.

С глухим стуком последняя конечность была отброшена на пол. Маркиз, ещё дышавший, лежал в кровати.

Не в силах пошевелиться из-за невыносимой боли, он мог лишь хрипло дышать задыхаясь. Отравленный, лишённый рук и ног, истекающий кровью, испытывающий невыносимую боль старик должен был умереть. Но благодаря лёгкой хитрости Бьянки он ещё мог дышать.

Простыня и одеяла давно пропитались кровью, будто всегда были бордового оттенка, также как и подол платья Беатрис. Отвернувшись от тела, она бесшумно кинула части тела под кровать.

«Если я оставлю всё как есть, он скоро лишиться жизни».

В обездвиженном и изувеченном старике трудно было узнать величественную фигуру Маркиза Ришат, которым он был всего лишь несколько месяцев назад.

Жить Дэнстору оставалось несколько минут, но Присцилла схватила топор, который уронила рядом с кроватью. Она должна была довести дело до конца. Это была её месть.

«Ваше Величество», - она тихо позвала своего деда, остающегося в сознании.

«Я умираю», - читался ответ в его глазах.

«Если Вы продолжите так жить, то, в конце концов, покончите с собой», - однажды сказала женщина. Ха-ха, в её голове промелькнула горькая усмешка. Я так похожа на Маркиза.

Эгоистичная, самодовольная и безразличная к другим. Чувство, которое сейчас её сдерживало, было не виной перед кровным родственником.

Её сдерживал страх. Страх того, во что она могла превратиться - мерзость, ещё большее чудовище, чем её семья. А ещё она испытывала жгучую обиду: «Если бы ты не был таким жестоким, мне бы не пришлось стать злом. Если бы ты просто оставался равнодушным».

Но в то же время, Присцилла не чувствовала вины. Да, не каждый в её ситуации стал бы убивать. Но все - не она. Топор медленно поднялся в воздух.

«Дедушка…»

Остро заточенное лезвие топора, блеснувшее в холодном лунном свете, подрагивало, но в нём не было ни малейшего колебания. Если она не убьёт его, если она не разберётся с Итаном, то однажды выберет смерть.

«Можно ли это назвать самообороной? Если не убью Вас, то умру сама», - Присцилла стиснула зубы и заплакала.

«Пожалуйста, спасите меня! Пожалуйста, умрите от моей руки и спасите меня!»

Топор опустился. С хрустом разлетелся на части череп. Его слабое судорожное дыхание оборвалось, и багровая кровь потекла на подушку.

«Ха, ха…»

Когда она разбила голову и вытащила топор, из подушки разлетелся пух. Присциллу начало мутить, ощущение желудка стремящегося вывернуться наизнанку, в сочетании с резким, пронзительным чувством освобождения, вызвало на её лице гротескную улыбку. Вид её точёного невинного лица, искажённого кривой улыбкой-оскалом, со слезами на глазах, был ещё более жутким, чем всё, что происходило в эту злополучную ночь.

Присцилла поняла, что перешла черту, и пути назад уже не будет.

«Теперь я грешница».

«А это имеет значение?»

«Говорят, что быть грешником означает не иметь возможности получить Божье прощение».

«Не может быть, что Бог настолько заботится о нас, чтобы прощать».

Присцилла издала хриплый смешок, протягивая топор, которым она расколола голову Маркиза. Бьянка механически взяла его и растворилась в воздухе.

Что ж, если бы Бог интересовался ею, он должен был вмешаться, пока она страдала под гнётом Маркиза, пока он мучил окружающих его бесчисленных слуг.

Маркиз был наказан небесами, как и она. Но та, кто вложил ей в руки топор, была не Божеством, нет. Она больше походила на нечто совершенно противоположное. Сильное, искушающее, бесчувственное и, вместе с тем, прекрасное воплощение дьявола. Присцилла посмотрела на Беатрис влажными глазами.

«Я останусь грешницей и буду жить, как захочу».

«И, в конце концов, ты попадёшь в ад?»

Девушка кивнула.

«Думаю, я не буду единственной на этом пути, так что я не буду одинока».

Беатрис, Лили и Аманда. Маркиз и его внук Итан. Все они окажутся в аду. Все рядом с ней – потенциальные постояльцы ада.

Как ни странно, осознание этого принесло утешение. В день, когда оборвалась жизнь Маркиза, началась новая жизнь Присциллы. В момент, когда старое умирает, рождается что-то новое.