Онлайн чтение книги Леди, которая хочет убивать Lady wants to kill
Эпизод 21. Беллона (2)

Канеман Маркес почувствовал острую головную боль, читая сообщение из храма. Хотя им не удалось найти никаких конкретных доказательств, преступления Итана Ришат почти наверняка подтвердят, и пытки, вероятно, уже начались.

Он дал обещание вернуться и спасти Итана, чего никогда не делал даже женщине, но, похоже, не сможет его сдержать. Сегодня он опять ворвался в особняк семьи Ришат и тщательно обыскал спальню Маркиза, и комнату Итана.

Комнату Присциллы он тоже обыскал, что было откровенно грубо, но ничего стоящего внимания или необычного не нашёл.

Канеман держал в руках папки с документами слуг, и среди них была информация Аманды и повара, на которых указал Итан. А также документы слуг Итана и Присциллы. Просмотрев их все, он не обнаружил никаких доказательств невиновности Итана.

«Думаю, пора двигаться дальше».

Его мысли постоянно вертелись вокруг служанки Аманды из окружения графини Билдлендер, но в ней не было ничего особенно примечательного, просто надоедливая особа. Наконец, он решил навестить графство Билдлендер со всей собранной информацией.

Он получил от Имперских Рыцарей все возможные документы, касающиеся убийства, произошедшего в доме графа Билдлендер, но ему необходимо увидеть место преступления своими глазами, чтобы продолжить расследование.

***

Горничная Амели убирала комнату Галлотта Билдлендера. После того, как Роуз и Аманда покинули особняк, Эмили и Саманта, были назначены личными горничными вместо них.

После суматохи в особняке многие слуги ушли, а на их место пришли новые, и среди них она был самой опытной.

Недавно они получили письмо от Лили. В нём просто говорилось, без каких-либо дополнительных объяснений, что имена уволившихся горничных следует удалить из архивов графа.

Похоже, она имела в виду список жертв бывшего графа Билдлендера, который был у Галлота. В письме также содержалось предостережение насчёт герцога Канемана.

Почти у всех простолюдинов не было фамилий, или они намеренно не указывали их в документах при приёме на работу, но настойчивый Канеман Маркес, возможно, смог бы что-то выяснить, просто взглянув на имена в списке жертв.

Амели, без зазрения совести, достала бумаги из ящика стола Галлота, вынула только те, которые имели к ним отношение, и положила оставшуюся стопку обратно на место.

Саманта, вероятно, делала что-то подобное в комнате Флории. Как раз в тот момент, когда Амели спрятала бумаги под юбку и снова взяла тряпку, дверь распахнулась.

Амели притворилась невозмутимой и подняла голову, увидев у двери Галлота Бильдерлендера и Канемана Маркеса. Она естественно сложила руки вместе, поклонилась на прощание и вышла за дверь, неся свои принадлежности для уборки.

Амели мельком взглянула на них, проходя мимо. Господа почти не обратили на неё внимания. «Ох, чуть не случилось беды». Амели еле сдержала смех, вот-вот готовый вырваться.

Галлот Билдлендер предложил Канеману Маркесу место и сел на диван.

«Итак, насколько я знаю, все необходимые документы уже переданы. Чего же ещё Вы хотите?»

Канеман Маркес на мгновение задумался, не ответив на его вопрос. Он, в общем-то, не знал с чего начать, поэтому долго не мог сформулировать свой вопрос.

«Во-первых, не могли бы вы рассказать о горничной по имени Аманда, которая здесь работала?»

«Не уверен, что помню о ней хоть что-то».

Конечно, Галлот не запомнил имена всех горничных, поэтому не знал, кто такая Аманда.

Он попросил своего дворецкого предоставить ему документы, касающиеся горничной по имени Аманда, а затем сел за стол. Графство Билдлендер медленно восстанавливалось, но путь предстоял ещё долгий.

Наблюдая за его работой, Канеман слегка нахмурился, представляя себе стопку бумаг на своём столе. Похоже, что его помощник вскоре может начать точить на него ножи.

«Что это за документы?»

Канеман, благодаря своему острому зрению, заметил информацию на первых листах стопки листов, которые Галлот достал. Все написанные на них имена сразу бросались в глаза: это были простолюдины.

Галлот демонстрировал явное недовольство, и Канеман легко догадался об этом, взглянув на его лицо. Слухами мир полнился. В том числе о зверствах бывшего графа и о людях, которых он нанимал, чтобы замести следы. Это был список жертв?

«Можно мне взглянуть?»

«Да?»

Галлот отреагировал довольно сдержанно, но выражение лица Канемана, его проницательный взгляд и протянутая рука были настолько угрожающими, что он неуверенно передал документы. Герцог некоторое время пролистывал список, прежде чем заговорить.

«Вы знакомы с жертвами?»

«Нет, некоторые уже мертвы, а некоторые пропали без вести».

«Я могу выяснить, владея гораздо более полной информацией, чем Вы».

Галлот не стал возражать, но выражение его лица явно выражало беспокойство. Расследование обстоятельств гибели жертв первоначально проводилось Имперскими Рыцарями. Учитывая массовые убийства, это была обоснованная процедура.

Но их потуги не смогли дать ни малейшей зацепки о личности убийцы. Граф очень хотел отказать в передаче такой чувствительной информации, но он не мог оспорить решение Герцога, который обладал огромными полномочиями в расследовании. «В этом нет необходимости», — вздохнул Галлот.

«Я сделаю копии всех документов и отправлю их Вам».

«Спасибо».

Канеман получил от рыцарей Императорского дворца всего лишь документ, в котором говорилось: «Расследование в отношении жертв Графа завершено, но никаких стоящих упоминания деталей, или зацепок не обнаружено». Возможно, если бы он просмотрел исходный список жертв, то обнаружил бы что-то, что они упустили.

Несмотря на высокие ожидания, Канеман не смог найти никакой важной информации в списке жертв. Самая важная часть информации уже была украдена.

* * *

Как бы Присцилла ни медлила, факт оставался фактом: ей нужно было встретиться с матерью. Беатрис Эмбер, спасшая ей жизнь, хотела того чем обладала Беллона.

Дворецкий, поначалу пребывавший в недоумении, через несколько дней изменил свое отношение и настоятельно призвал её поскорее встретиться с матерью.

Когда дворецкий отправил Беллоне письмо, ответ пришёл почти сразу. В нём выражалось сильное желание встретиться с дочерью. В письме, казалось, чувствовалось нетерпение.

С помощью служанок Присцилла занималась легким уходом за собой, вспоминая далёкое прошлое. Когда Мама, держа её и Итана за руки, плакала и извинялась.

В её глазах читалась вина, это был конец. Она бросила детей и оставила особняк Маркиза. Спустя столько лет Присцилла не испытывала ни боли, ни обиды.

Да, Мама тоже хотела выжить. Как и она сама. Если бы Присцилла могла прожить жизнь, никого не убивая, она бы это сделала. Молодая Маркиза встала, потерев левую сторону груди, в которой разлилась тупая боль.

«Пора».

За ней следовали две служанки. В сопровождении старого рыцаря семьи они сели в карету. Алая карета с гербом семьи Ришат тут же отправилась в жилой район неподалеку от храма.

Дома, расположившиеся у стен храма, подчёркивали собой святое место светлым и элегантным обликом. Весь район был построен из белого камня, и, судя по идеальному состоянию зданий, за ним хорошо следили, он был в отличном состоянии, без единого видимого изъяна.

Красная карета, въехавшая на белую улицу, выглядела чужеродным пятном крови на белой скатерти, а рыжеволосая дочь Маркиза, вышедшая из кареты, выделялась ещё больше.

Как только она успела выйти из экипажа и пройти небольшое расстояние до входной двери, та распахнулась, и из дома вышла женщина средних лет с такими же рыжими волосами, как у неё.

Взгляд таких похожих глаз встретился в воздухе, но женщины не смогли произнести ни слова. Дочь не хотела здороваться, а Мать не могла заставить себя произнести привычные слова приветствия.

Наконец, Присцилла сделала первый шаг по короткой тропинке к Маме. Когда девушка приблизилась, Беллона не смогла удержать взгляд и опустила голову. Присцилле не понравилось это зрелище.

«Давно не виделись».

Присцилла первой нарушила тишину, и Беллона, кивнув в ответ, уступила дорогу. Девушка вошла в дом, и вскоре дверь тихо за ней закрылась.

С момента этой неловкой встречи, время отношений между матерью и дочерью, остановившееся десять лет назад, начало свой бег.

Беллона молча проводила Присциллу к дивану в гостиной. Одноэтажный дом был скромным, поделённым на небольшую уютную гостиную, кухню и всего две спальни. Присцилла мельком оглядела дом, прежде чем сесть на диван.

«Хотите чаю?»

Присцилла покачала головой в ответ на осторожный вопрос Беллоны. Она не хотела задерживаться дольше необходимого, и чай не входил в её планы.

«Я пришла сюда, чтобы просить Вас об услуге».

Стальной холод, звучавший в голосе Присциллы, скорее подходил незнакомцам, а не дочери, так долго не видевшейся с родной мамой. Отстранённый тон оборвал надежды женщины, и тень легла на её лицо, но Присцилла не хотела обращать на это внимание.

Их отношения закончились, когда мать бросила её и Итана. Несмотря на кровное родство, теперь их ничто не объединяло.

«Расскажи, пожалуйста, о твоей просьбе. Я помогу, всем, чем смогу».

Беллона сидела на диване, сложив руки на коленях, и настороженно смотрела на Присциллу.

Присцилла откинулась на диван, опустив взгляд. В её глазах мелькнула мысль, от которой она тихонько усмехнулась.

«Я слышала, что Вы сделали копию оригинальной Библии в храме».

При этих словах глаза Беллоны слегка расширились от удивления.

«Это правда. Твой дядя разрешил мне работать с оригиналом… Как ты узнала? Всё делалось в строжайшей тайне».

Хотя первосвященник доверял способностям своей младшей сестры Беллоны и поручил ей задачу трактовки оригинальной Библии, всё происходило втайне.

Сам акт переосмысления вызывал споры. Чтобы избежать разногласий и защитить свою сестру, архиепископ заявил, что объявит о результатах трактования писания только после его завершения.

Присцилла внимательно слушала её слова и на мгновение отвела взгляд. Она понятия не имела, откуда и как Беатрис Эмбер получила эту информацию.

Безопасность храма поддерживалась чуть ли не на таком же уровне как в императорском дворце, а то и строже. Письмо Принцессы было написано настолько небрежно, что Присцилла легкомысленно предположила, что близость семьи Эмбер к храму дала возможность получить доступ к сокрытой информации.

Но оказалось, что работа над текстом велась в строжайшей тайне. Но это не важно. Вместо ответа Беллоне Присцилла холодно прервала её.

«Вам не нужно это знать. Для понимания, я воспользовалась нашей кровной связью, как предлогом, чтобы заполучить рукопись. Моё присутствие не акт сближения, мы чужие, а я - просто девушка, с которой Вы не хотели общаться десять лет».

Беллона начала покусывать нижнюю губу. Судя по её потупившемуся взгляду, она глубоко задумалась. Присцилла с облегчением осознала, что мать удовлетворит просьбу.

Потому что её глаза были точно такими же, как и в день, когда мать их оставила. Глаза, полные незажившей вины за раны, которые нанесла своим детям. Но Присцилла не мог понять, зачем испытывать такое глубокое раскаяние.

Если бы мать, не задумываясь, просто всё бросила и ушла, то хотя бы жила в мире с собой. Но эти карие глаза, в которых смешались сожаление и вина, раздражали.

«Подготовка рукописи займет некоторое время…»

Как и предсказывала Присцилла, Беллона колебалась, но всё же решила удовлетворить её просьбу. Её мутило, от непонятных чувств, поэтому, услышав нужный ответ, она тут же встала.

«Как только рукопись будет готова, сообщите, я пришлю кого-нибудь, чтобы её забрать».

Когда Присцилла обернулся, обрывая связывающую их нить, тонкая рука в отчаянном порыве коснулась её запястья. Девушка повернула голову и увидела Беллону, стоящую с растерянным выражением лица.

«Как ты поживала, дочка?»