Онлайн чтение книги Метод обольщения бойцовской собаки The courtship of a fighting dog
1 - 47

Му Гёль выхватил сигарету из пальцев Госпожи Пак и потушил её в пепельнице. Это означало: «Сосредоточься на разговоре».

— Я пришел сюда не шутки шутить, так что говори прямо.

Опершись локтями на колени, Му Гёль подался вперед.

— Ын Ча Мён. Что она за женщина?

— Что ты спрашиваешь, если сам знаешь? Председатель образовательного фонда. Образованная сука.

— Я не об этом. Я спрашиваю, какой её видишь ты, Госпожа Пак.

Госпожа Пак с интересом посмотрела на Му Гёля.

— Образование у неё, конечно, лучше, но мозгов, похоже, больше у тебя, Му Гёль.

Му Гёль, задающий прямые вопросы, явно отличался от Ча Мён, которая пыталась выведать информацию окольными путями. Перекинув ногу на ногу, Госпожа Пак откинулась на спинку дивана. И спросила первая:

— А какой ты видишь Ын Ча Мён? Сначала я хочу услышать это.

— Какой? Такой, с кем лучше не связываться.

— Почему?

— Утомительный тип.

— Тогда не связывайся. Зачем пришел ко мне расспрашивать о ней?

— Видимо, ситуация такова, что не связаться не получится.

— Сам Му Гёль решил влезть в утомительное и грязное дело? И всё из-за племянницы Ын Ча Мён?

— Следи за языком.

— Ладно.

Госпожа Пак выпрямилась.

— Мне это нравится.

По крайней мере, он был лучше её подруги Ча Мён. Не ходил вокруг да около, говорил прямо. И готов был влезть в это болото ради своей женщины. Ей хотелось поаплодировать. Госпожа Пак открыла рот:

— Слушай внимательно. Драка — это не только махание кулаками. Использование ума и денег — это тоже драка.

Возможно, даже более жестокая и подлая, чем простой мордобой.

— Победа кулаками, по сути, честна. Те, кто ставит деньги, следят за каждым движением. Но игра, которую ведет Ын Ча Мён, другая. Её не видно.

Нет ни формы, ни правил. Поэтому она труслива и коварна.

— Когда умные люди задумывают зло, они не выбирают средств. Они сделают всё, чтобы получить желаемое.

— Хватит ходить кругами, говори прямо.

— Ын. Се. Гён.

Госпожа Пак отчетливо произнесла имя Се Гён по слогам.

— То, что Ча Мён заполучила любыми средствами. Это твоя женщина.

Му Гёль удивленно спросил:

— Родители Се Гён умерли, и её воспитала тётя. При чем тут «любыми средствами»?

Но как только он произнес это, пазл начал складываться. Дурное предчувствие мелькнуло в голове. Видя колебания в глазах Му Гёля, Госпожа Пак дала ответ:

— Ты знал, что Ын Ча Мён бесплодна?

Этого Му Гёль не знал.

— Я до сих пор помню, как она радовалась, когда родилась Се Гён. Женщина, из которой и капли крови не выдавишь, если уколоть, прослезилась от умиления.

Сложные мысли закружились в голове Му Гёля. Это сбивало с толку.

— Говорят, отец девочки покончил с собой вскоре после смерти матери?

Госпожа Пак прищурилась.

— Когда я услышала об этом, у меня мурашки по коже побежали от этой суки.

Госпожа Пак рассказала историю тех дней.

После гибели родителей в автокатастрофе Ча Мён проявляла нездоровую привязанность к старшей сестре, Ын Э Ён. Жадная и ревнивая Ча Мён почему-то активно подталкивала сестру к браку. И Э Ён, которая не особо думала о замужестве, встретила подходящего человека и вышла замуж, словно так было предначертано судьбой. Более того, несмотря на наследственные женские болезни и слабую матку, сестра Э Ён родила при активной поддержке Ча Мён. Ребенком была Се Гён. Но как только Ча Мён взяла на руки Се Гён, она отвернулась от зятя. Говорили, что она всеми правдами и неправдами уговорила и заставила больную сестру развестись, а затем молниеносно сменила фамилию Се Гён.

— Эта сука, которая на дух не переносила зятя, так рыдала на его похоронах... Мне стало жутко.

Услышав это, Му Гёль провел рукой по лицу. Дурное предчувствие, что проблема не только в одержимой любви к Се Гён, крепло.

***

Се Гён достала семейное фото из глубины ящика и поставила его на туалетный столик. Это был её пятый день рождения, который она даже не помнила. Пятилетняя Се Гён, с перепачканным кремом ртом и руками, тянулась к торту, а родители счастливо улыбались, глядя на неё. Если бы это была тётя Ча Мён, она бы не позволила есть торт руками и уж точно не улыбалась бы так. Методы воспитания родителей и тёти явно отличались. В памяти Се Гён мама и папа всегда задавали много вопросов.

«Тебе нравится? Чего ты хочешь?»

Они всегда спрашивали и действовали, исходя из её ответов. Если что-то было нельзя, они объясняли причину. Но тётя была другой.

«Опасно. Поранишься. Это плохо».

Всегда было много ограничений и запретов. Это тоже была защита, своего рода. Она не говорила, что метод родителей правильный, а метод тёти — однозначно нет. Просто самой Се Гён по натуре больше подходила свобода и активность, чем ограничения. И она должна сама решать, чего хочет. Поэтому она решила больше не оглядываться на других. Теперь она решила думать о себе.

Началом стала её комната. Кровать, туалетный столик, тумбочка, шкаф. Ни один предмет мебели в комнате не отражал вкус Се Гён. Поэтому она решила поменять всё. Пока она наслаждалась этими мыслями, пришло сообщение.

«Я у дома. Выходи.»

Се Гён тут же вышла из комнаты. Когда она легко сбежала по лестнице, экономка Ян протянула ей две бутылки минеральной воды.

— Это он приехал, да? Выпейте вместе по дороге.

— Спасибо.

— Сегодня на ужин будет вкусненькое, возвращайся пораньше.

— Постараюсь.

Когда отношения с Му Гёлем раскрылись, стало даже проще. Се Гён легкой походкой вышла из дома. Экономка Ян проводила её до ворот.

— Вижу, любовь идет тебе на пользу.

Изменившаяся Се Гён казалась незнакомой, но счастливой. Вдруг ей стало интересно, встречается ли с кем-нибудь её сын. Может, спросить в следующий раз? Представив его испуганное лицо, она невольно улыбнулась.

***

Они приехали в мебельный комплекс в пригороде. Се Гён выбирала мебель для комнаты, покупала фанеру и материалы для работы. Если видела интересный дизайн, не забывала его сфотографировать. Она так увлеклась, что потеряла счет времени.

— Осторожно.

Му Гёль взял на себя роль телохранителя для Се Гён, которая глазела по сторонам. Под ногами, над головой, на уровне плеч — препятствий хватало. В узких проходах можно было легко набить шишку. Но Се Гён, блуждающая там с восторгом ребенка, казалась Му Гёлю невероятно милой. А главное — она выглядела эмоционально спокойной. Это его радовало. Хоть он и не подавал виду, но отпускать Се Гён домой одну спустя три дня ему было тревожно.

Спустя два часа блужданий Се Гён приняла решение.

— Куплю всё во втором магазине, где мы были.

— Нормально будет взять всё в одном месте?

— Думаю, лучше подобрать мебель и цвета в одном тоне. Да и доставку оформить сразу проще.

— Отлично. Заказывай, и пошли есть. Я голоден.

Се Гён посмотрела на Му Гёля снизу вверх.

— Чего бы ты хотел?

Этот вопрос всегда задавал ей Му Гёль. Сегодня спросила она. Се Гён постепенно училась отдавать любовь в ответ на полученную.

— Сегодня поедим то, что хочешь ты, Му Гёль.

— Тогда боссам (вареная свинина).

Он не раздумывал долго.

— Иногда хочется вареного мяса. Бабушка часто его готовила.

У Му Гёля тоже была семья. Точнее, была когда-то. Иначе как бы он родился и вырос. Правда, перед поступлением в старшую школу бабушка тоже покинула этот мир.

— Какой была твоя бабушка?

— Вспыльчивой, но любящей.

— Разве это сочетается?

— Если кто-то обзывал меня безотцовщиной, она бросала готовку и бежала разбираться с поварешкой в руках. Поэтому её прозвали «Бабка с характером».

Тихо посмеиваясь, они шли рядом.

— Но она же отдавала мне всё самое вкусное. А зимой, если бойлер ломался, с утра грела воду мне для умывания. В ней было много любви.

— Грела воду для умывания? Звучит как история из прошлого века.

— Она и была человеком прошлого века.

Се Гён тихонько сжала руку Му Гёля.

— Наверное, тебе было очень грустно, когда она умерла.

— Я просто принял это как естественный ход вещей. Бабушка этого хотела.

Бабушка всегда говорила: «У нас с тобой разница больше сорока лет. По законам природы я должна уйти лет на сорок раньше тебя. Бог забрал моего сына раньше меня, так что, если у него есть совесть, он не заберет внука раньше бабки. Так что, если я уйду первой — это божья справедливость, не переживай. Не грусти слишком сильно, не сбивайся с пути, просто прими это».

— Разве сердцу прикажешь?

— Конечно, нет.

Му Гёль усмехнулся. Ему было очень грустно, и он долго блуждал во тьме. И на пике этих блужданий встретил Се Гён.

— Но со временем учишься принимать некоторые вещи.

Се Гён это всё еще давалось с трудом. Возможно, потому что она не достигла полной независимости от тёти. Время, когда она не могла спокойно оплакать смерть родителей, и метод тёти «терпеть и преодолевать» — возможно, всё это ей не подходило. Иногда эмоции нужно выплескивать. А Се Гён ни разу этого не делала.

— Хватит обо мне, давай поговорим о тебе.

Му Гёль задал вопрос, который давно хотел задать.

— Твои родители. Когда и как они умерли?

Вопрос был неожиданным. Вспомнив родителей, Се Гён ответила:

— Оба умерли, когда мне было восемь. Мама зимой, папа весной.

Мама умерла в конце зимы, перед тем как Се Гён пошла в школу, а папа — весной того же года.

— То есть они ушли с разницей всего в несколько месяцев?

— Да. У мамы была хроническая болезнь, а папа погиб в результате несчастного случая.

— Какого случая?

— Автокатастрофа.

Бровь Му Гёля дрогнула. Слова Госпожи Пак о самоубийстве и слова Се Гён об автокатастрофе не совпадали. Ни у кого из них не было причин лгать. Значит, кто-то владел неверной информацией... Ясно было одно: Ча Мён точно знает правду.