Онлайн чтение книги Метод обольщения бойцовской собаки The courtship of a fighting dog
1 - 46

Ча Мён, поспешно вернувшаяся с работы, распахнула входную дверь.

— Где Се Гён?

Экономка Ян, вытирая руки о передник, ответила:

— Только что пошла наверх умыться.

Ча Мён прижала руку ко лбу. С губ сорвался вздох облегчения. Наконец-то Се Гён вернулась.

— Слава богу.

— Вы так переживали. Но Се Гён, кажется, вернулась в хорошем настроении, словно сбросила груз с плеч. Лицо у неё светлое. Она попросила миёккук (суп из водорослей) с говядиной, так что я сейчас его варю. Скорее умывайтесь и садитесь ужинать.

Лицо Ча Мён впервые за долгое время расслабилось. Сделка состоялась, Се Гён вернулась. Всё шло гладко.

— Поужинай с нами.

— Нет-нет. Сегодня вам нужно вдоволь наговориться с Се Гён.

Идеальную картину нарушил секретарь Ча.

— Я пойду.

Попрощавшись, он быстро пересек гостиную и направился к выходу. Видимо, он заметил напряжение между ней и директором Каном, мужем Джин Сук, сегодня днем. И всё же такое поведение было дерзким. Но, несмотря на это, она не могла не беспокоиться о нем. Работа и секс. Он был идеальным мужчиной во всех отношениях. Жаль только, что его происхождение было таким заурядным.

***

На столе стояла тарелка с горячим супом из морской капусты. Се Гён задумчиво смотрела на поднимающийся пар.

— Выглядит вкусно.

Она на мгновение закрыла глаза и опустила голову. Когда она открыла их, напротив уже сидела Ча Мён.

— С возвращением.

Воссоединение оказалось спокойнее, чем она ожидала. Голос тёти был нежным и заботливым. Она смотрела на Се Гён теплым взглядом, словно говоря, что всё прощает и понимает.

— Могла бы хоть позвонить. Я так ждала.

— Хотела отдохнуть в тишине.

— И как, хорошо отдохнула?

Ча Мён внимательно осмотрела кивнувшую Се Гён. Всего за три дня она расцвела. Кожа стала светлее и красивее.

— Рада, что ты хорошо отдохнула.

Ча Мён выдавила из себя мягкую улыбку. Было очевидно, что эти три дня Се Гён провела с Му Гёлем. Познала мужчину, насладилась свободой. Всё это было ожидаемо. Так что не было причин для гнева или волнения.

— Ешь.

Ча Мён положила кусок рыбы без костей на рис Се Гён. Се Гён отправила его в рот. Атмосфера мало чем отличалась от обычной. Словно ничего не произошло, Ча Мён вела себя как обычно, и Се Гён тоже не упоминала о случившемся.

Для Ча Мён главным было то, что Се Гён вернулась. Бунт это или бродяжничество — важно лишь то, что она вернулась в исходную точку. Ча Мён верила, что, наигравшись, Се Гён снова придет к ней.

— Дайте Се Гён еще супа.

— Не нужно.

— Почему? Съешь еще.

Тарелка Се Гён быстро опустела. Она положила ложку.

— Я наелась.

Она съела не только суп, но и весь рис до последней крошки. Голодала она, что ли, эти три дня? Вопросов было много, но Ча Мён пока их проглотила.

— Ты же знаешь, миёккук вкуснее на второй день? Если его долго варить, он становится насыщеннее. Сказать, чтобы подготовили и на завтра?

— Не нужно. Я просто хотела съесть его сегодня.

Се Гён встретилась взглядом с Ча Мён.

— Сегодня ведь день рождения папы.

— А...

На лице Ча Мён отразилось сожаление. Из-за работы она совсем забыла об этом.

— Я должна была первой вспомнить и позаботиться... Мне стыдно перед зятем.

Эти слова совершенно не тронули Се Гён. И в этом было отличие от прошлого. Тётя никогда не отмечала годовщину смерти папы. Она знала, что Се Гён делает это в одиночестве, и ей это не нравилось. А теперь — «стыдно перед зятем»? Се Гён впервые слышала от неё подобные слова. Внезапно всё в тёте показалось ей чужим и незнакомым. Настолько фальшиво это звучало.

— Завтра поедем в больницу вместе.

Имелась в виду гинекология.

— В прошлый раз я тоже не смогла пойти. Так что сходим вдвоем. Я скажу секретарю Ча записать нас.

Это была попытка примирения в стиле Ча Мён. Но Се Гён не приняла её.

— Прости. У меня завтра дела.

— Какие дела?

— Личные.

Это была встреча с Му Гёлем. И она не хотела отчитываться об этом. Именно это и задело Ча Мён.

— Ты всё еще злишься?

Ча Мён тоже была зла, но сдерживалась. И хотела сказать, что если Се Гён злится, то пусть тоже потерпит. Но...

— Я не злюсь. И причин злиться нет.

Слова Се Гён прозвучали как объявление войны.

— И теперь я сама буду решать свою судьбу.

— Звучит так, будто я принимала за тебя неправильные решения. Мне обидно.

Ча Мён сделала горькое лицо.

— Твоя мама до последнего доверяла тебя мне. Она не могла доверить тебя отцу. Зять был... как бы это сказать... слишком свободным. Он не подходил для брака. И, конечно, воспитание детей ему давалось плохо.

История про маму и папу — вечный репертуар тёти.

— Я просто хотела вырастить тебя правильно. Теперь я понимаю, что иногда это душило тебя. Но для меня это было лучшим решением. Неужели ты не можешь это понять?

— Понимаю. Наверное, это было лучшее.

Се Гён произнесла это твердо, как клятву.

— Но больше так не делай. Тётя, старайся ради своей жизни. А я буду стараться ради своей.

— Се Гён.

Ча Мён посмотрела на неё с видом брошенного человека. Но Се Гён не дрогнула.

— Я знаю, сколько сил и жертв ты вложила в меня. Но каждый должен отвечать за свою жизнь сам. Так правильно.

Се Гён понимала, что и ей самой стоит задуматься, не перекладывала ли она ответственность на тётю.

— Впредь я буду сама отвечать за свою жизнь.

— Зачем выбирать трудный путь, когда есть легкий? Я ведь всё устрою, как и раньше.

— Я не могу всю жизнь опираться на тебя.

— Можешь. Всю жизнь.

— А если ты умрешь?

Это прозвучало жестоко. Но это нужно было сказать.

— Если ты уйдешь, как мама и папа... Как я буду жить одна?

— ...

Рот Ча Мён плотно сжался. Се Гён изменилась. Взгляд, энергия, аура. Всё перевернулось в одно мгновение. Причиной был Му Гёль. Другой причины быть не могло.

— Считай это процессом ради моего же блага.

Она выросла под контролем тёти, но не думала, что там не было любви. Хотела верить, что любовь была. Поэтому Се Гён оставила лазейку. Шанс на улучшение отношений.

— Если больше нечего сказать, я пойду к себе. Я устала.

Ча Мён молча смотрела в спину удаляющейся Се Гён. Экономка Ян осторожно спросила:

— Вы в порядке?

— ...

— Я сварила много супа. Подать его завтра, как вы говорили?

— Нет.

Ча Мён положила ложку. Слезы в уголках глаз высохли, горькое выражение лица исчезло.

— Выбросьте.

— Что?

— Выбросьте его, говорю.

В глазах, еще недавно полных жалости, теперь был только холод. Ей хотелось выблевать весь съеденный суп. Накормить её супом в честь дня рождения отца, чтобы услышать объявление о том, что она будет жить как ей вздумается?

Ты и правда выросла, наша Се Гён.

Жалея потраченное на Се Гён время и усилия, она пыталась успокоить себя. Она надеялась, что Се Гён снова станет милой и послушной племянницей. У терпения есть границы. Она лишь надеялась, что любовные игры Се Гён не истощат её терпение до дна.

***

Му Гёль пришел в казино. Его целью была Госпожа Пак. Если Се Гён по возвращении объявила войну своей тёте, то Му Гёль должен был кое-что выяснить у Госпожи Пак. Насчет Ча Мён.

Бах.

От внезапно распахнувшейся двери Квон Хёк вздрогнул и уронил плед, который держал в руках.

— Ах ты ж сучонок! Ты в стране восточного этикета вырос или где? Стучаться не учили?!

Схватившись за сердце, Квон Хёк поднял плед и накрыл лежащую на диване Госпожу Пак.

Му Гёль широкими шагами подошел и пнул Госпожу Пак по ноге. Квон Хёк снова взвился:

— Она только уснула! Зачем будишь?!

— ...Ах. Шумно.

Разбуженная воплями Квон Хёка, Госпожа Пак приоткрыла глаза.

— ...Кто тут?

Уголки её красных губ поползли вверх.

— Глядите-ка, кто пришел. Наш Му Гёль.

Госпожа Пак раскинула руки для объятий, но Му Гёль сел напротив.

— ...Дорогой гость.

Откинув плед, Госпожа Пак достала сигарету. Квон Хёк тут же поднес зажигалку. Фу-у. Выпустив дым, красные губы заговорили:

— Где ты пропадал? Я тебя обыскалась. Почему телефон был выключен?

— Не твое дело.

Му Гёль перевел взгляд с Госпожи Пак на Квон Хёка.

— А ты зачем сюда ходишь? На что тут смотреть?

Квон Хёк вспылил:

— Слышь, пацан! Вместо того чтобы помогать брату привлекать клиентов, ты воду мутишь? Если пришел болтать ерунду — вали.

— Не делайте с клиентами ничего лишнего.

— Ч... Что ты несешь?!

Покрасневший Квон Хёк подпрыгнул на месте.

— Тем более подозрительно.

В этот момент появился спаситель Квон Хёка. Вошел сотрудник:

— Привезли виски, который вы заказывали. Взглянете лично?

— А? Да. Конечно. Надо проверить. Вдруг водой разбавили. Я им устрою.

Пыхтя, Квон Хёк поспешно ретировался.

Когда он ушел, стало тише. Му Гёль посмотрел прямо на Госпожу Пак.

— Мы не в тех отношениях, чтобы вести светские беседы. Так что к делу.

— Что за атмосфера? О чем ты хочешь поговорить?

— Ын Ча Мён.

Му Гёль спросил прямо.

— Она твоя подруга, верно? Та «образованная сука», про которую ты говорила.

— Как ты узнал?

— Я что, совсем тупой?

Му Гёль уже догадался.

— И ты уже знаешь, верно?

— Что?

— Что я встречаюсь с племянницей Ын Ча Мён.

Госпожа Пак запрокинула голову и расхохоталась. Пепел с сигареты, зажатой между пальцами, упал на пол. Закинув ногу на ногу, она наклонилась вперед. В глубоком вырезе платья виднелась ложбинка груди. Пристально глядя на Му Гёля, она ухмыльнулась.

— Ну и как? Веселым был ваш побег?