— Инвестиции поступили.

Ча Мён выдохнула с облегчением. Недостающие полтора миллиарда, которые грозили сорвать всё дело, были получены.

— В этот раз Джин Сук здорово помогла.

Хоть они с Джин Сук и были как кошка с собакой, в нужный момент подруга делала свое дело. Конечно, это была заслуга её отца и мужа, но отрицать вклад Джин Сук в возобновление строительства международной школы было нельзя. Мечта Ча Мён и цель всего фонда «Ынбит» становилась реальностью.

— Поздравляю.

— Ты тоже хорошо поработал, секретарь Ча.

Ча Мён обняла его. Это было объятие победителей.

— Завтра организуй встречу. Представители инвесторов, чиновники из мэрии и департамента образования. Соберем всех, кто помогал, и отметим.

— Подберу приватное место, чтобы не было проблем.

— Для Джин Сук организуем отдельную вечеринку. Забронируй её любимый хост-бар.

— Вы пойдете с ней?

Ча Мён отстранилась от секретаря и сделала шаг назад.

— Развлекать Джин Сук — это тоже работа, не знал? Разделяй личное и рабочее.

— Простите.

— И еще одно.

Она решила расставить точки над «i».

— Соблюдай границы.

Это было предупреждение по поводу его недавней реакции на её дела.

— Если будешь вкладывать смысл в каждое мое действие, мы не сработаемся.

Это касалось и работы, и секса. Секретарь Ча опустил голову.

— Я запомню.

На его лице промелькнула горечь.

В этот момент зазвонил телефон Ча Мён. Увидев имя на экране, она сказала секретарю:

— Выше голову. Со следующего месяца будет много работы, так что готовься без накладок.

— Слушаюсь.

— Иди.

Секретарь Ча вышел из кабинета. Как только дверь закрылась, Ча Мён ответила на звонок.

— Да.

— Говорят, деньги перевели. Получили?

Это был Хён Сок, муж Госпожи Пак. Ча Мён выразила благодарность:

— Спасибо за оперативность. Я слышала, вы в командировке в Гонконге, думала, займетесь этим по возвращении.

— Раз уж решили инвестировать, зачем тянуть. Как насчет встречи в следующие выходные?

— В выходные сложно, может, в будни вечером?

— Тогда далеко не уедешь. Где бы найти безопасное место?

— Я подыскиваю приватное место, так что не волнуйтесь.

— Вы такая решительная, председатель.

Хён Сок рассмеялся. Ча Мён сказала:

— Если есть предпочтения по алкоголю, шепните секретарю Ча. Я скажу подготовить.

— Секретаря Ча вы оставите, верно?

Ча Мён тихо усмехнулась.

— Вы знаете, сколько гостей мне придется встречать в тот день? Без секретаря Ча я одна не справлюсь.

— Что?

— Вы же не ожидали чего-то другого?

— Послушайте, председатель Ын.

— Прежде всего я подруга Джин Сук. Так что не переходите черту. Если Джин Сук вас вышвырнет, вам будет хуже, чем мне.

Ча Мён посмотрела в окно. Небо сегодня было особенно ясным. В трубке послышался лай.

— Получили деньги и сразу сменили маску? Скучно.

— Что скучно?

Уголок губ Ча Мён криво пополз вверх.

— Вы даже с гневом Джин Сук справиться не можете, а туда же, громко лаете.

— Ын Ча Мён..!

Раздался крик. Но что он мог сделать? Ча Мён повесила трубку, не желая продолжать разговор. В любом случае, требовать возврата денег он не станет. Это дело касалось не только его. Чтобы отозвать инвестиции, ему придется объясняться с председателем и Джин Сук, а отменить уже запущенный процесс непросто. Телефон снова завибрировал. Опять имя Хён Сока. Она сбросила звонок. В ту же секунду пришло сообщение.

[НЕКРОЛОГ] Скончался председатель Пак Сан Хо.

Место прощания: Похоронный зал университетской больницы 00 Место захоронения: Мемориальный парк «Хю» Организаторы: дочь Пак Джин Сук, зять Кан Хён Сок

Внезапная весть застала Ча Мён врасплох. Еще недавно он был бодр и здоров.

— Ц-ц-ц.

Ча Мён цокнула языком.

— Как внезапно ушел.

Жизнь и смерть в руках небес. Но, пожалуй, стоит считать удачей, что он умер уже после перевода денег. Тук-тук. Секретарь Ча ворвался без приглашения.

— Вы получили сообщение?

— О смерти отца Джин Сук?

— Да. Едем сразу? Готовить машину?

— Ты забыл, что у меня ужин с мэром? Похороны длятся три дня, так что выдели время до выноса тела.

— Понял.

Ча Мён села за стол. До ужина нужно было закончить дела. До получения желаемого и после — разница в поведении Ча Мён была колоссальной. И это касалось не только этого случая. Это было её правилом жизни.

***

На портрете в траурной рамке отец Госпожи Пак широко улыбался.

— Одно лицо.

Тихо пробормотав это, Му Гёль положил белую хризантему перед алтарем. И склонил голову в поклоне. Выпрямившись, он повернулся к Госпоже Пак.

— Ты как?

— Псих.

Госпожа Пак горько усмехнулась.

— Как я могу быть?

Смерть была внезапной. Сердечный приступ. Знай она, что день рождения отца несколько дней назад был последним, она бы сказала ему, как сильно его любит. Сожаления накрывали волной.

— Держись.

Утешение Му Гёля не давало сил.

— Мне скоро пятьдесят, а я, видимо, зря прожила жизнь. Даже не представляю, как жить без папы.

Госпожа Пак посмотрела на Му Гёля.

— Как ты жил без родителей?

— Прекрати. Это на тебя не похоже.

Слабая улыбка исчезла с её лица. Госпожа Пак, от которой даже в трауре ждали экстравагантности, оплакивала отца в совершенно непривычном виде. Без макияжа, без маникюра, с просто собранными волосами. Это было так чуждо ей, что вызывало грусть. Му Гёль огляделся.

— Где муж?

— В командировке за границей.

— И что, не прилетел сразу?

— Дурак. Самолеты не по щелчку летают.

— Когда будет?

— Не знаю. Завтра, наверное.

— Тогда я побуду с тобой до тех пор.

Слова Му Гёля, который не был ей ни родней, никем, прозвучали надежнее всего.

— Остаться или как?

Он переспросил, потому что не мог решать сам. Помогать на похоронах означало показывать свое лицо гостям. Он не хотел ставить Госпожу Пак в неловкое положение своим присутствием. Но Госпоже Пак он был нужен.

— Только не таскай еду, не позорься. Сиди и принимай соболезнования.

— Понял, не волнуйся.

Му Гёль сел за стол регистрации. Госпожа Пак усмехнулась. После смерти отца она поняла. Почему он так старался найти ей хорошего мужа и друзей.

«В трудную минуту рядом должен быть свой человек».

Госпожа Пак прошептала портрету отца:

— Настоящего «своего» человека я нашла только после твоей смерти, папа.

Даже произнеся слово «смерть», она не чувствовала реальности происходящего. Не думала, что он уйдет так пусто и внезапно. Печаль подступала к горлу. Но она не плакала. Боялась, что если начнет, то не сможет остановиться.

— Нуна.

Обладателем голоса, полного скорби, оказался Квон Хёк. Владелец казино Ю Квон Хёк. Кто бы мог подумать, что этот тип прибежит быстрее мужа.

— Пришел?

— Конечно, я должен был.

Никаких цепей, серег, браслетов и колец. Волосы без геля.

— Наш директор Ю сегодня выглядит моложе.

— Нуна, ну что ты.

Шмыгнув носом после шутки Госпожи Пак, Квон Хёк положил цветок и поклонился.

— Отец...

С первым поклоном раздался плач.

— Как же вы могли уйти, оставив нашу нуну...

Шмыг. Задыхаясь от слез, Квон Хёк поклонился второй раз.

— Простите, что поздно навестил!

Здоровенный мужик уткнулся лбом в пол и зарыдал. Зрелище было, мягко говоря, впечатляющим.

— Ты спятил?

— У-у-у... хнык.

— Эй, директор Ю. Люди не так поймут.

— Да плевать на людей! Отец... умер! Уа-а-а!

Квон Хёк завыл в голос. Госпожа Пак жестом подозвала Му Гёля.

— Сделай что-нибудь с ним.

— Гостей еще нет, пусть орет. На похоронах должен быть плач, чтобы было похоже на похороны.

Только тогда Госпожа Пак огляделась. И правда, кроме Му Гёля и Квон Хёка, никого не было. Они были единственными, кто примчался через час после известия.

... ......

Когда истерика Квон Хёка утихла, и прошло несколько часов, начал подтягиваться народ. Венки выстроились в ряд, люди шли потоком. Сотрудники компании отца, юристы, партнеры. Те, кого спонсировал отец, и даже депутат горсовета со свитой. Среднее время пребывания каждого гостя составляло от одной до двух минут.

— Молюсь за упокой души усопшего.

Сказал депутат.

— Спасибо, что проделали такой путь.

— Что вы. По сравнению с помощью, которую оказывал ваш отец, это пустяк.

Депутат поправил очки.

— Не знаю, слышали ли вы, но ваш отец обещал инвестировать в городской проект...

— Не слышала.

Депутат растерялся. Но для Госпожи Пак это не было проблемой.

— После похорон я навещу вас. Нужно отплатить за визит.

Лицо депутата расслабилось.

— Я боялся, что это будет неуместно на похоронах. Спасибо, что приняли.

— Обязательно запишитесь в книге соболезнований. Я не забуду.

— Благодарю.

Минута или две, ради просьбы или ради приличия — неважно. Пришли — и ладно. Показали лицо на проводах отца — и хорошо.

В день выноса тела лил дождь.

Как любил говорить отец, льет как из ведра. По этой суровой дороге Му Гёль шел впереди с портретом. А Квон Хёк, который всё это время смиренно разносил еду гостям, встал в первый ряд и понес гроб.

Ш-ш-ш...

Пока тело отца предавали огню, дождь лил стеной.

Тук-тук-тук!

Пока урну ставили в тесную нишу колумбария, ветер и дождь усилились.

Когда все разошлись, остались только Му Гёль и Квон Хёк. Ни муж, ни Ча Мён так и не появились на похоронах. На мужа-ублюдка, который оправдывался тем, что опоздал на самолет, зла не хватало, но Ча Мён, которая проглотила полтора миллиарда и даже не позвонила, бесила еще больше.