Контент удален!

Девятого декабря, сдав последний отчёт по непрофильному предмету, Е Со лишь спустя несколько часов наконец проверила входящие сообщения и чаты.

Увидев одно из уведомлений, она не поверила своим глазам. Лицо девушки, ещё секунду назад сиявшее от облегчения, мгновенно окаменело.

[Привет. Ты ещё в университете?]

Вместо радости в груди вспыхнула настороженность.

[Нам нужно поговорить. Хочу ненадолго встретиться возле твоего дома.]

«Что он задумал? О чём нам вообще говорить после всего?..»

[Понимаю, что ты не в восторге. Но это в последний раз.]

От нарастающей тревоги Е Со до боли прикусила нижнюю губу. Сообщение уже высветилось как прочитанное, так что притвориться, будто она его не заметила, не вышло бы. Впрочем, ответ был очевиден.

[Простите, но я не хочу.]

За секунду до отправки её палец замер. Буквы на экране одна за другой медленно исчезли. Долго проколебавшись, Е Со положила телефон на стол и закрыла глаза. От бесконечной возни с проектами пересохшие глаза жгло, к горлу подступила лёгкая тошнота от переутомления.

[Хорошо. Я напишу, как только подъеду к дому.]

Она отправила ответ лишь спустя двадцать минут.

***

Ближе к вечеру тихо посыпался первый в этом году снег.

Прохожие на улицах то и дело останавливались, задирая головы к небу. Люди выглядывали из окон и улыбались, указывая на падающие хлопья, хотя на лицах некоторых водителей уже читалась досада из-за неизбежных пробок.

Джу Хёк тоже на секунду поднял взгляд к серому небу и неторопливо зашагал к месту встречи. Прошло уже двадцать минут от назначенного времени, но он всё так же размеренно шёл вперёд, засунув руки в карманы брюк.

[Извини. Попал в сильную пробку, задержусь минут на десять. Подожди немного.]

Она будет терпеливо ждать, даже если он опоздает намного сильнее. Джу Хёк задержался не специально, но был на сто процентов уверен в поведении Мин Е Со.

Он знал, что всё ещё нравится ей. Сколько бы девушка ни строила из себя ледяную скалу и ни демонстрировала полное безразличие, внутри неё ничего не изменилось. Человеческие чувства не остывают по щелчку пальцев. Особенно у таких искренних и серьёзных натур, как Мин Е Со.

Когда юноша вошёл в переполненное кафе, бариста за стойкой и девушки за ближайшими столиками синхронно повернули головы в его сторону. И больше не смогли отвести глаз.

Не удостоив никого ответным взглядом, Джу Хёк прошёл вглубь зала. Из-под небрежно упавшей на лоб чёлки отчётливо выделялись длинные ресницы и точёный профиль с прямым носом. Заворожённые взгляды провожали его высокую, почти метр девяносто, фигуру мимо сверкающей в центре зала рождественской ёлки до самого углового столика. Затем женское любопытство мгновенно переключилось на ту, к кому он направлялся.

Восхищение и зависть в глазах посетительниц быстро сменились пониманием. Девушка, поспешно вставшая из-за стола ему навстречу, ничуть не уступала ему во внешности. Под волосами, собранными в аккуратный высокий пучок, открывалось безупречно чистое, фарфоровое лицо. Мягкие девичьи щёки придавали её облику трогательную юность.

— Сонбэ.

— Долго ждала? Извини.

Джу Хёк слегка улыбнулся — той самой мягкой улыбкой, которой одаривал её когда-то.

— Нет. На улице пошёл первый снег, но вы совсем не промокли. А напиток...

— Не хочу ничего брать.

Его взгляд упал на кружку перед Мин Е Со. На дне оставалось немного остывшего горячего шоколада.

— Ты допила?

— А? Да...

— Тогда я допью.

Джу Хёк притянул кружку к себе и сделал глоток. Мин Е Со явно растерялась от такой фамильярности, но он не обратил на это внимания. Её смутило не то, что он забрал посуду, а то, что он без малейшей брезгливости прикоснулся губами к краю, из которого только что пила она сама.

Осушив кружку, юноша опустил её на стол и спокойно начал:

— Я позвал тебя сегодня, потому что...

Плечи Мин Е Со напряжённо дрогнули. Её испуганный, настороженный взгляд напоминал глаза оленихи, столкнувшейся с охотником.

— Чхве Ин Ха звал тебя завтра на встречу?

— Что?.. Откуда вы...

— Я хочу, чтобы ты отменила её.

Джу Хёк откинулся на спинку дивана. Глаза внезапно заломило от усталости, и он несколько раз потёр пальцами виски. Прошлой ночью он почти не спал — едва удалось урвать пару часов из-за масштабного обновления безопасности и аудита для финансовой группы. Впрочем, дело было не только в недосыпе.

— О чём вы вообще...

— Чхве Ин Ха в тебя влюблён. Только не говори, что ты не замечала.

— Это неправда, — резко парировала Е Со. Она уже пожалела, что вообще согласилась прийти. — Он сын маминой подруги, мы знаем друг друга с пелёнок и общаемся как брат с сестрой. Ин Ха-оппа относится ко мне исключительно как к младшей сестрёнке.

— Это лишь твои иллюзии. Со стороны всё видно гораздо лучше, чем вам двоим.

Джу Хёк отодвинул пустую кружку и тяжело вздохнул. Затем негромко произнёс:

— Прости. Я не хотел тебя злить.

— ...

— Мы и так с трудом встретились, не хочу портить атмосферу.

— Можно узнать причину?

Пальцы юноши, до этого методично разминавшие суставы, замерли. Видимо, этот жест был неосознанной реакцией на утомление. Или на несвойственное ему внутреннее напряжение.

— Как бы Ин Ха-оппа ко мне ни относился, почему вас это снова волнует? Мне казалось, мы закрыли эту тему в прошлый раз.

К тому же требование отменить встречу было откровенным нарушением личных границ. Для простых сонбэ и хубэ это уже смахивало на неприкрытую наглость.

— Давай встречаться.

Джу Хёк не стал ходить вокруг да около и ударил прямо в лоб. При этих словах зрачки Мин Е Со расширились. На её лице застыло выражение абсолютного недоверия.

— Притворяться чужими, избегать друг друга и скандалить... По-моему, в этом больше нет смысла. Ни для тебя, ни для меня.

Сердце Е Со пропустило удар. Он насквозь видел, что в её душе до сих пор теплится надежда.

«К чему эти слова именно сейчас? Слишком поздно. У меня больше ничего к вам не осталось».

Она знала, что должна прямо сейчас произнести это вслух. Но мысли так и остались крутиться в голове, не сорвавшись с языка. Точнее, она сама не хотела их озвучивать.

— Но, сонбэ... — Е Со ошарашенно огляделась по сторонам, опасаясь лишних ушей, и понизила голос. К счастью, бариста, развешивавший гирлянды на ёлке неподалёку, удачно закрывал их столик от остального зала. — Вы же сами упрямо твердили, что не хотите никаких отношений. Забыли?

— ...

— Я признавалась вам трижды. И трижды вы меня отшивали.

— Да. И поэтому... сегодня я признаюсь тебе сам.

Хан Джу Хёк убрал руку от подбородка и посмотрел ей прямо в глаза. Его взгляд был кристально чистым и твёрдым.

— Ты мне нравишься, Мин Е Со.

— ...

— Как я и сказал, я больше не могу терпеть и отрицать очевидное. Каждый раз, когда я тебя вижу, я схожу с ума.

Е Со застыла, потеряв дар речи. «Неужели это правда?» Вопреки всем сомнениям, сердце предательски заколотилось в бешеном ритме.

Все эти недели со стороны казалось, что у Хан Джу Хёка всё прекрасно. Последние два месяца, когда бы она ни ловила его силуэт в корпусе факультета бизнеса, в библиотеке, столовой или кофейнях, он всегда выглядел невозмутимым, холодным и абсолютно спокойным.

«Может, сонбэ, как и я... просто изо всех сил пытался казаться нормальным? В то время как внутри него бушевал пожар. И он точно так же давил этот хаос в себе, пряча его на самое дно».

Джу Хёк опустил глаза, спрятав взгляд под сенью длинных ресниц. Он вёл себя так сдержанно, будто это не он только что признался в чувствах, а выслушал чужое признание. Мин Е Со всё ещё не могла прийти в себя и смотрела на него широко распахнутыми, полными смятения глазами.

Впрочем, неудивительно. После их последней стычки в больнице он намеренно не бросал в её сторону даже мимолётного взгляда. Это была отчаянная попытка заглушить раздражающую привязанность.

Мин Е Со стала для него наваждением. Женщиной, которую было слишком обременительно иметь при себе, но которую категорически нельзя было отдать другому ублюдку. Точнее, она была одной из тех женщин, к которым он панически боялся эмоционально привязаться. По крайней мере, он так думал.

Она действовала на нервы и утомляла. Когда её образ снова и снова всплывал в памяти, порой ему даже хотелось, чтобы её поскорее забрал кто-нибудь другой. Но вот парадокс: стоило лишь представить, как она смотрит на другого парня тем же взглядом, каким смотрела на него, как кровь в жилах закипала от дикой ярости.

И теперь на иголках сидел уже он сам. Виной всему был этот ублюдок. Восстановившийся с осени второкурсник Чхве Ин Ха.

Почти три месяца этот парень преданным щенком вился вокруг Мин Е Со — по иронии судьбы, напоминая саму Е Со в её попытках сблизиться с Джу Хёком. Конечно, вели они себя совершенно по-разному. Мин Е Со после трёх признаний и отказов лишь робко наблюдала за ним издалека, а Чхве Ин Ха с самого начала открыто проявлял симпатию, но делал это так мягко, чтобы не спугнуть саму девушку.

В итоге объявленное признание Чхве Ин Ха стало спусковым крючком. Его расчёт был очевиден: конец последнего семестра перед выпуском и поступлением в магистратуру, да ещё и в канун Рождества — идеальный момент.

И Джу Хёк больше не мог оставаться в стороне. Неосознанное чувство надвигающейся угрозы стремительно настигло его.

Чем ближе был завтрашний день их встречи, тем сильнее крепла его уверенность: Чхве Ин Ха пойдёт напролом, не выбирая средств.

Как минимум половинчатое согласие он из неё выбьет. Она скажет, что ей нужно время, или что пока не думала об отношениях. А этот ублюдок уцепится за крошечный шанс и начнёт планомерно захватывать позиции, используя дружбу семей как козырь.

«Сука».

От одной мысли об этом у Джу Хёка свело челюсти. Отдать её другому сейчас? Чушь собачья. Даже если он сам не хотел обременять себя романом, видеть её рядом с чужим мужиком было в тысячу раз невыносимее.

С появлением внезапного соперника ценность Мин Е Со взлетела до небес — до той черты, за которой потерять её стало недопустимо.

— Я... не знаю. Вы огорошили меня этим внезапным признанием, сонбэ...

Наконец Е Со нашла в себе силы заговорить. В её растерянном взгляде всё ещё читались глубокое недоверие и подозрительность.