От этих многозначительных слов сердце Е Со снова ухнуло вниз. Ей уже давно казалось, что происходит что-то странное.

С того момента, как они зашли в блинную, и до сих пор время текло невинно и целомудренно, без единой капли алкоголя. Но, несмотря на это, её лицо то и дело заливалось краской, а сердце колотилось так, словно она была пьяна.

Пытаясь скрыть пылающие щёки, она отвернулась к Хангану. Небо над рекой мягко переливалось лиловыми и оранжевыми оттенками. Огни ночного города и лунный свет гармонично сливались воедино, создавая потрясающе красивый пейзаж, отражающийся на водной глади под мостом.

Вид был настолько романтичным, что казался сном. Отправляясь на встречу три часа назад, она и представить не могла, что вечер обернётся чем-то подобным.

О чём в этот момент думал Хан Джу Хёк, было неясно, но его взгляд был устремлён только на пейзаж перед ним. При этом никакой отстранённости не ощущалось. Атмосфера между ними была настолько расслабленной, что казалось: стоит ей заговорить, и он тут же переключит всё своё внимание на неё.

В университете он производил совершенно иное впечатление. Что молчаливый, что говорящий — он всегда казался холодным и неприступным.

Как же описать то, что я чувствую сейчас? Нельзя сказать, что мне абсолютно комфортно, но и дискомфорта нет. Был ли причиной тому Хан Джу Хёк, который вёл себя не так, как обычно, исключительность самой ситуации или же и то и другое вместе — она не знала.

Возможно, именно поэтому у неё сорвался с языка вопрос, который она и не думала задавать:

— Сонбэ, а у вас есть... кто-то, с кем вы встречаетесь?

В конце концов, он первый об этом спросил. Значит, можно и мне задать встречный вопрос, верно?

— Нет. У меня никого нет.

Он повернулся к ней и ответил без малейших колебаний:

— И тех, кто нравится, тоже.

— А... да.

Странное облегчение разлилось внутри Е Со. Что это со мной? Ощущение было сродни тому, как если бы любимый всеми топовый актёр опроверг слухи о своих отношениях — то самое необъяснимое чувство спокойствия. Они просидели на террасе ещё очень долго, пока их заварочный чайник полностью не опустел.

Истинный смысл сегодняшней встречи, внезапных слёз в ресторане и этого странного облегчения открылся ей совсем скоро.

***

Время незаметно перевалило за десять. Попрощавшись с Джу Хёком-сонбэ, она шла к дому, и её шаги казались на удивление лёгкими. Ей чудилось, будто она парит в облаках, совершенно не ощущая собственного веса.

— Спасибо, что пришла сегодня. И извини, что задержал так надолго.

Он довёз её на такси и высадил прямо у входа в жилой комплекс.

— Что вы, это вам спасибо. Спасибо, что угостили такой вкусной едой в таком потрясающем месте. А за ручку... ещё раз прошу прощения, что так вышло.

— Забудь. Ладно, иди, пока.

Пока дверь такси не захлопнулась, на его лице играла тёплая улыбка. Е Со поспешно умылась, села за стол, но образ этой улыбки так и не выходил у неё из головы.

Было около полуночи. Она уже собиралась ложиться спать, когда ей написала Чхэ Рин. И только тогда Е Со вспомнила, как в ресторане на вопрос скучающей подруги ответила, что с кем-то встречается и напишет позже.

[Прости, Чхэ Рин. Я только недавно вернулась и совсем забыла.]

[С кем встречалась?]

Е Со, резко севшая в кровати, замерла с занесёнными над клавиатурой пальцами. Вообще-то, ничего странного в том, чтобы рассказать правду, не было. Просто встретилась со старшекурсником, чтобы вернуть ручку, а время как раз близилось к ужину, вот и поели вместе. А потом как-то так вышло, что пошли пить чай. Он сказал, что старший должен угощать младших. Звучит ведь вполне логично, не так ли?

[Эй? Ты чего молчишь? Мин Е Со, ты на свидание вслепую ходила?]

[Нет, какое ещё свидание.]

[Тогда с кем ты была, что даже сказать не можешь?]

И всё же признаться оказалось не так-то просто. Не успела Е Со придумать отговорку, как Чхэ Рин выпалила:

[Раз не свидание, то, может, ты тайком с каким-нибудь парнем замутила?]

[Нет же, я со школьной подругой виделась! Из средней школы, ты её не знаешь...]

Отписавшись парой дежурных фраз, Е Со свернула диалог. Она выключила свет, легла в кровать, и мысли снова вернулись к нему. Безупречный, словно сошедший с картины вид на реку и мерцающий на его фоне образ Хан Джу Хёка не давали ей покоя.

— Ешь побольше.

— Просто чтобы ты побольше поела. Это же самая вкусная часть. Слышал, ты болела.

Его ласковый голос отчётливо звучал в ушах, стоило ей закрыть глаза. Е Со заранее запаниковала: что она ответит, если кто-то спросит, нравится ли ей кто-нибудь и как именно она влюбилась? Пусть до большой любви дело ещё не дошло, но симпатия появилась совершенно точно.

Потому что он сказал «ешь побольше»? Потому что позаботился обо мне и отдал обе куриные ножки?

Даже ей самой это казалось абсурдным. Влюбиться из-за того, что кто-то поделился едой и сказал пару тёплых слов? Разве такое бывает?

Но так оно и было. Ведь за всю свою жизнь она ни разу не слышала подобного даже от родной матери.

Пока Чон У был за границей, они никогда не заказывали курицу. А когда мама покупала жареную курицу на местном рынке, ножки всегда доставались только брату.

— Так, где тут у нас ножки. Это всё Чон У. Вообще, ножки по праву всегда едят мужчины.

Мать постоянно приговаривала это, деля курицу на части, и эти слова намертво въелись в память Е Со. Если оглянуться назад, мама вела себя так всегда, с самого их раннего детства. Даже когда папа был жив.

— Папа...

Бормотание, похожее на разговор во сне, сорвалось с её губ. Её отец, доцент университета, в детстве относился к близнецам одинаково. Если они ссорились, и мать вставала на сторону Чон У, отец всегда подходил к Е Со, обнимал и успокаивал её. Иногда из-за этого они с матерью сильно ругались.

— Говорят, дочерей нужно баловать, а сыновей воспитывать в строгости, так почему у тебя всё наоборот? Ты вечно опекаешь Чон У, поэтому Е Со растёт забитой, а этот паршивец только и знает, что капризничать. Если хочешь баловать, то балуй обоих одинаково.

Отец души в ней не чаял. Перед тем как отвести её в садик, он сам умывал ей личико, сажал на колени и завязывал хвостики большими резинками с шариками — его руки были такими нежными.

— Наша Е Со, кушай побольше. Давай быстрее, пока Чон У не прибежал и всё не отобрал.

Поверх этого любящего, тёплого лица отца вдруг наложилась чья-то лёгкая улыбка. Они были совершенно не похожи и никак не связаны, но она так соскучилась по этому чувству, что отчаянно хотела снова увидеть отца во сне.

Джу Хёк-сонбэ... я думала, к нему не подступиться, думала, он холодный.

А на самом деле он оказался таким заботливым. Осознание этой скрытой теплоты почему-то принесло ей огромное облегчение. Причина была неясна, но факт оставался фактом.

***

Проснувшись ни свет ни заря, Джу Хёк вывел машину на дорогу вдоль Хангана ещё до рассвета. Кабриолет Aston Martin, который обычно тихо пылился на парковке, впервые за долгое время с рёвом пронёсся по пустым улицам.

Выйдя из машины в лёгком спортивном костюме, он направился к беговой дорожке. Людей было немного, но те немногие, кто вышел на пробежку в такую рань, не могли отвести от него глаз. Будь он за рулём или просто шёл по улице — его присутствие никогда не оставалось незамеченным.

Словно не замечая направленных на него взглядов, Джу Хёк подошёл к мужчине, который махал ему рукой, стоя на дорожке. Мужчина лет сорока с небольшим тоже был одет в спортивную форму.

— Хён.

— Эх, благодаря тебе я впервые за долгое время увидел звёзды на рассвете.

— Иногда это полезно, разве нет? В любом случае, спасибо, что выбрались в такую рань.

Несмотря на уважительное обращение, его тон был сухим, как при разговоре с ровесником. Хан Джон Хан, двоюродный брат Джу Хёка, который был старше его почти на двадцать лет, лишь отшутился. Сейчас, без белого халата психиатра, он выглядел гораздо моложе своих лет.

— Что поделать, я должен подстраиваться под VIP-клиента. Ты же у нас человек занятой.

— Мы могли бы перенести встречу на время моего приёма, но... я хотел обсудить кое-что. В последнее время со мной происходит нечто странное.

— Нечто странное?

Мужчина вскинул бровь. Желая немного подогреть его профессиональный интерес, Джу Хёк сорвался с места и ускорил шаг.

— Я побежал.

— Эй, подожди! Давай вместе!

Обычно он смотрел только вперёд, но сегодня его взгляд то и дело соскальзывал к реке. Над горизонтом, окрашенным в предрассветный лиловый цвет, всплыли чьи-то ясные глаза.

Пробежав около часа, они остановились только после семи, когда берег реки уже начал оживать. Мужчины сели друг напротив друга за столик на открытой террасе кафе у парковки.

Вокруг не было ни души, только пели птицы. Хан Джон Хан долго и с упоением рассказывал о жене и двоих детях, но затем надел очки — прямо как в своём кабинете. Он поставил наполовину опустошённую чашку с кофе, и вся игривость разом исчезла с его лица.

— Ну, теперь расскажешь? Что за проблема, о которой ты говорил?

— Пожалуй, доктор.

Джу Хёк едва заметно улыбнулся. Однако его поза — локти на хлипком столике, пальцы сцеплены в замок — выдавала серьёзность его намерений.

— В последнее время появилась девушка, которая не выходит у меня из головы. Она с моего факультета, учится на курс младше...

Пока он не закончил, доктор Хан слушал молча. Будь они в другом месте и будь перед ним кто-то другой, он бы наверняка хлопнул собеседника по спине и от души бы его подколол:

О чём тут вообще говорить?! Ты просто в неё втюрился! Наконец-то и у тебя будет нормальная личная жизнь, паршивец. Неужели станете парочкой из одного универа? Кстати, сейчас вообще говорят «университетская парочка»?

Но сейчас у них шёл священный процесс консультации. И то, что они находились в таком месте и в такое время, — лишь прихоть пациента, это ничего не меняло.

— Вчера так вышло, что мы провели вместе весь вечер. Около пяти часов.

— Вдвоём?

Джу Хёк кивнул. Он держался непринуждённо, но сам прекрасно понимал, насколько это нетипично. Хан Джон Хан незаметно для себя подпёр подбородок кулаком. Это была его бессознательная привычка, когда он концентрировался на клинической проблеме.

— Если вы провели вместе столько времени, должно быть, вечер прошёл отлично.

— Всё было довольно специфично.

Губы Джу Хёка слегка искривились.