Как только мать приходила в аптеку, начиналась настоящая утренняя гонка: на каникулах Е Со спешила на подработку, а во время семестра — в университет. Иногда, чтобы сэкономить время, она одевалась и собиралась на учёбу заранее, уходя на пары прямо с рабочего места.

В то утро из-за наплыва покупателей суета стояла неимоверная. Фармацевт Ли Гён вошла в рецептурный отдел через заднюю дверь только около девяти.

— Людей много было?

— Немного. Раз ты пришла, мам, я побегу на подработку.

— Погоди-ка, присядь, Е Со.

Мать, переодевшись в белый халат фармацевта, поспешно усадила дочь, которая уже успела накинуть пальто.

— Госпоже Чо по семейным обстоятельствам пока придётся уходить в шесть вечера, так что после подработки сразу возвращайся. Поняла?

— А... Надолго это?

— Думаю, неделю-две от силы.

Фармацевт Ли тяжело вздохнула, включила компьютер и принялась просматривать список медикаментов для заказа. День только начался, а её глаза уже казались запавшими.

Она по-прежнему выглядела молодо для своих лет и отличалась тонкими чертами лица, но в последнее время, видимо, из-за попыток дольше держать аптеку открытой, казалась очень уставшей. Её искренняя, широкая улыбка появлялась на лице от силы два-три раза в год — только когда её сын, брат-близнец Е Со, Чон У, приезжал погостить в Корею.

— Да... Поняла.

Е Со спокойно согласилась. Весь день работать в кафе, а вечером до полуночи стоять за прилавком в аптеке... но она не смела жаловаться. Когда она снова надела сумку на плечо и попыталась встать, фармацевт Ли опять её остановила:

— Ах да. Насчёт Чон У. Он ведь приезжает на следующей неделе, ненадолго, перед началом занятий. Зимой, в декабре, на каникулы у него приехать не получилось, так что...

— Да.

— Пока он здесь, давай уступим ему твою комнату. Хорошо? Он уже взрослый, каково ему с матерью ютиться? Да и мне тоже неудобно будет.

На этот раз ответ дался ей не сразу. Мать практически жила в аптеке без выходных, поэтому ей вряд ли могло быть неудобно. Очевидно, Мин Чон У сам пожаловался ей за спиной у сестры.

Неужели ему обязательно нужно было забирать именно её комнату?

— Ну а что поделать? Мы, конечно, переехали в двухкомнатную, чтобы откладывать на его учёбу за границей, но представь, как ему обидно, что у него больше нет своей комнаты. Подумай хоть немного о брате, который тяжело учится в чужой стране. Давай уступим ему твою комнату на то короткое время, когда он изредка приезжает, а?

— ...

— Сделай это ради меня. Аптека сейчас почти не приносит дохода, ты же знаешь, как мне тяжело обеспечивать вас с Чон У. Жизнь такая трудная, просто невыносимо. Я только и жду того дня, когда Чон У благополучно получит диплом и сможет сам о себе позаботиться.

Е Со снова прикусила губу, проглотив так и рвавшийся наружу вопрос: не стоит ли вычеркнуть её из фразы «обеспечивать вас с Чон У»?

Она из кожи вон лезла, чтобы не потерять стипендию ни на один семестр, а все карманные расходы покрывала подработками. Но отрицать, что она живёт под крылом матери, было нельзя. Поэтому она не стала упоминать и о том, что Мин Чон У снимал уютную и дорогую квартиру-студию в Штатах.

— Я поняла. Хорошо...

— Вот и славно. Позаботься о Чон У. Он же с детства был слабеньким, даже на пересдачу вступительных пойти не смог. Пришлось отправить его так далеко... Ему там одному тяжело, поэтому, хотя бы когда он изредка приезжает, приглядывай за ним. Вы же всё-таки брат и сестра.

Это противоречивое требование — относиться к нему то как к старшему, то как к младшему — каждый раз больно кололо в грудь.

Мам, а как же я? Почему я всегда должна быть той, кто заботится? Заботиться, понимать, входить в положение, всегда уступать...

Когда Мин Чон У только собирался уезжать на учёбу в Америку, она уже пыталась возражать. Тогда мать широко округлила глаза в возмущении, а потом и вовсе разрыдалась, обвиняя её.

— Как ты можешь быть такой эгоисткой?! Тебе совсем не жаль брата? Он такой слабенький, не может нормально учиться, а пересдачу экзаменов не потянет. Мы всё продумали — кроме как в Америку, ему некуда ехать. Мне и так тошно, что из-за отсутствия нужного портфолио пришлось отправить его не в престижный университет Лиги плюща, а в какой-то никому не известный. А что насчёт тебя? Ты учишься в лучшем университете Кореи, живёшь в тепле, под маминым крылом и горя не знаешь!

Услышав о её зачислении, фармацевт Ли с лицом, полным сожаления, отвернулась и долго вытирала слёзы носовым платком. Тогда Е Со не понимала. Не понимала, что значили эти слёзы.

Лучше бы на твоём месте был Чон У. Мой бедный Чон У так расстроится, так упадёт духом, что же делать...

В то время Е Со не догадывалась об истинных чувствах матери.

— Ты моя единственная опора, я так на тебя рассчитываю. Если и ты будешь так себя вести, на кого мне опереться? А? Чон У там, а если ты ещё и начнёшь капризничать, что мне прикажешь делать?! Пока брата нет дома, ты — старшая дочь.

— Прости, мама...

В итоге всё закончилось тем, что Е Со извинилась, признав себя виноватой. С тех пор она из кожи вон лезла, чтобы быть хорошей, послушной дочерью — надёжной старшей, на которую мать могла бы опереться.

Мне просто нужно стараться ещё больше. Я должна...

И тогда мама полюбит её так же сильно, как заботится о Чон У. Эта бессознательная вера управляла её жизнью с самого детства.

***

Придя в кафе перед университетом, Е Со, как и в аптеке, начала смену с уборки. Следы недавнего снегопада всё ещё виднелись то тут, то там на дорожках, ведущих к кампусу. До начала семестра здесь было пусто, но после обеда наверняка набежит толпа слушателей из центра дополнительного образования при университете.

Она старательно протирала запотевшее окно, поглядывая на остатки снега на крыше напротив. И вдруг заметила вдалеке высокого мужчину. Лицо, слегка укутанное шарфом, казалось невероятно маленьким по сравнению с широкими квадратными плечами и крепким телосложением.

Хан Джу Хёк?..

Сердце забилось чаще. Появившийся словно из ниоткуда Хан Джу Хёк, сунув руку в карман пальто, расслабленной походкой направлялся к университету. Видимо, у него тоже были дела перед началом занятий. Е Со замерла с тряпкой в руке и с восхищением уставилась на его высокий, статный силуэт в профиль.

Она любовалась его безупречными, словно у модели, пропорциями и размеренным, но не лишённым элегантности шагом, когда внезапно испуганно нахмурилась. Хан Джу Хёк резко остановился и посмотрел в её сторону. Как только их взгляды встретились, Е Со тихо ахнула и, поспешно отвернувшись от окна, спряталась за кассовой стойкой.

Он понял, что я на него пялилась? Нет, я же просто мыла окно...

В этот момент мелодично звякнул колокольчик на двери. Е Со, слишком напуганная, чтобы даже поздороваться, стояла с приоткрытым ртом и глупо моргала. На пороге стоял Хан Джу Хёк.

— З-здравст... то есть, добро пожаловать...

Он подошёл прямо к кассе и посмотрел на Е Со сверху вниз. Он был настолько высоким, что ей пришлось сильно запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Вблизи он казался ещё крупнее, чем издалека.

— Горячий кортадо, пожалуйста.

— А? Кор... что вы сказали?

Хан Джу Хёк поднял взгляд на чёрную меловую доску с меню. Хоть это и называлось «кафе», по сути заведение было скорее пекарней с упором на выпечку, и выбор кофе здесь был невелик. Он спокойно исправил заказ:

— Кофе дня. Горячий.

— А, да-да. Вам с собой...

— В кружке, пожалуйста. Я выпью здесь.

— Что? А, да. С учётом утренней скидки — две... две тысячи вон.

Выпьет здесь? Он же куда-то шёл, разве он не спешил?

Е Со сама не поняла, почему так засуетилась. С пылающим лицом она торопливо вернула ему карту, даже не решаясь поднять взгляд. Хан Джу Хёк, убрав карту, не пошёл к столику. Он остался стоять как вкопанный, пристально наблюдая за каждым её движением.

— Эм... Это займёт немного времени. Может, присядете?

Она чувствовала, что сходит с ума. Хоть она ни в чём не провинилась, под его взглядом Е Со постоянно чувствовала себя виноватой и теряла самообладание. Джу Хёк отвёл свой нечитаемый взгляд и переключил внимание на шоколад и мармелад перед кассой. Ему было абсолютно всё равно, предлагала она ему сесть или нет, нервничала ли под его взглядом и совершала ли ошибку за ошибкой. От него исходила какая-то странная, необъяснимая аура высокомерия.

Е Со отвернулась и засыпала зёрна в кофемолку. Это была крошечная частная кофейня, а не крупная франшиза. Здесь всё делалось по старинке: зёрна мололись вручную, поэтому приготовление первой чашки фильтр-кофе занимало минимум минут пять.

Её пальцы онемели, словно она надела на руки толстые перчатки. Боясь уронить кружку, Е Со с силой сжала ручку и кое-как достала её. Только когда кофе был готов, Хан Джу Хёк — словно назло — неспешным, ленивым шагом направился к столику в углу и сел.

— Эм... ваш кофе готов.

Хан Джу Хёк слегка повернул голову и посмотрел на неё. Этот взгляд затянулся до такой степени, что Е Со снова в панике добавила:

— Извините... У нас самообслуживание. Вам нужно подойти и забрать...

Он ведь был студентом, а не случайным посетителем, и не мог не знать о самообслуживании. Да и вряд ли он забыл об этом за год академического отпуска.

Хан Джу Хёк медленно подошёл к стойке и пристально посмотрел ей в глаза. Он был чертовски красив, но его взгляд пугающе перекрывал кислород.