— Говорят, за какой палец ни укуси, всё равно больно. Но бывает и так, что палец болит сам по себе, даже если его не кусать, — любила повторять бабушка. — Поэтому, Е Со, постарайся понять свою маму. То, что она меньше о тебе заботится, вовсе не значит, что она меньше тебя любит, уж поверь.

Как нет одинаковых пальцев на одной руке, так и для бабушки её собственная дочь всегда была важнее внучки. А для матери из двух детей-близнецов важнее был второй ребёнок, а не Е Со.

В конечном счёте в этом мире не нашлось никого, для кого она была бы на первом месте. Может, поэтому она так отчаянно тянулась к нему и смотрела только на него? Ей хотелось стать самой ценной и важной хотя бы для одного-единственного человека.

Но дело было не только в этом желании. Да, она отчаянно нуждалась в любви, которой не получила в семье, в эмоциональной близости и душевной связи, но это было далеко не всё.

Она любила его. Искренне полюбила, призналась в своих чувствах и, даже получая отказ за отказом, продолжала признаваться, пока они в конце концов не стали парой.

Между ними всегда хватало недопонимания и моментов, когда ей приходилось молча глотать обиды. Они вроде бы состояли в отношениях, но бессчётное множество раз Е Со становилось так горько и одиноко, словно её любовь по-прежнему оставалась безответной. Это чувство тотальной изоляции никуда не делось даже после их помолвки.

И это бездонное одиночество, это чувство отчуждённости будет преследовать её и дальше. Даже после свадьбы, даже когда они станут жить под одной крышей как муж и жена, ничего не изменится. Это предчувствие было настолько сильным, что граничило с абсолютной уверенностью.

Какое-то время казалось, что всё хорошо. Е Со верила, что с его возвращением в Корею всё прошло — и одиночество, и изоляция, и недопонимание. Но затем возникла новая проблема, закрыть глаза на которую было невозможно. Проблема, которую она не могла ни понять, ни принять. Теперь она окончательно выдохлась. Сил держаться больше не осталось.

— Ах…

Сдавленный стон сорвался с её губ, как только она попыталась приподняться со смятых простыней. Что-то липкое потекло по внутренней стороне бедра, а между ног прострелила пульсирующая боль.

Она испытывала это бессчётное количество раз, но именно сегодня всё горело и болело как-то по-особенному. Обычно эта боль сопровождалась удовольствием, но сейчас воспоминания о ночном наслаждении словно смыло. Возможно, всё дело было в том, что, отдаваясь ему прошлой ночью, она втайне поклялась себе: это будет в последний раз.

В комнате стояла мёртвая тишина. Как и всегда после бурного секса, проснувшись, она поняла, что осталась в огромной постели совершенно одна. Е Со с трудом переставляла дрожащие, липкие от его семени ноги, направляясь в ванную.

В зеркале отразилось её обнажённое тело, усыпанное алыми пятнами засосов. Челюсть слегка ныла, и, приподняв голову, она заметила на коже бледный отпечаток пальцев. Наверное, он остался после того, как Джу Хёк грубо схватил её за подбородок и силой протолкнул свой язык ей в рот, когда она попыталась увернуться от поцелуя.

Заметив в зеркале слёзы, скопившиеся в уголках глаз, она тут же отвернулась. Ей не хотелось на это смотреть. Е Со долго лежала в благоухающей розами мраморной ванне. Она была совсем одна в огромной ванной комнате, превосходящей размерами иную спальню, но слёзы всё не унимались. Распухшая плоть между ног продолжала невыносимо саднить.

Проведя в воде больше двух часов, она высушила волосы и оделась. Собрав свои вещи, Е Со вырвала чистый лист из ежедневника, а затем взяла с журнального столика в гостиной перьевую ручку с инициалами Джу Хёка. Очень давно она случайно уронила эту ручку, из-за чего на ней появилась крошечная трещина. Это был подарок от друга его дедушки.

Если бы только я не взяла ту ручку, когда он внезапно одолжил её мне… Тогда нам бы не пришлось видеться за пределами университета. Если бы мы не встретились, чтобы я могла её вернуть, мы бы не пошли ужинать вдвоём. И тогда, возможно, всё закончилось бы лишь тем, что я молча восхищалась им издалека.

На письмо ушла уйма времени. Чтобы написать всего несколько строчек, ей понадобилось около получаса. Аккуратно положив законченное послание на стол, она прошла через длинный холл. Когда Е Со спускалась по ступенькам крыльца, её ноги предательски дрожали.

Тихие рыдания и бесконечные клятвы, данные самой себе, словно вытянули из неё все силы. Пока она раз за разом прокручивала в голове мысли, копившиеся долгими годами, пытаясь изложить их на бумаге максимально кратко и отстранённо, её тело и душа словно истёрлись в пыль. Она была истощена до мозга костей.

В этот момент завибрировал телефон. На экране высветилось: [Джу Хёк-сонбэ]. Е Со не ответила. Выпрямив спину, она зашагала по дорожке, выложенной круглой галькой. Но запала хватило ненадолго: в конце концов она почти без сил осела на край фонтана во дворе. Безлюдный элитный комплекс был до того тихим, что казалось, будто здесь остановилось время.

Комплекс двухэтажных вилл, приютившийся у подножия невысокой горы, состоял всего из нескольких резиденций и выглядел живописно, словно сошёл с картины. Окна всех домов, включая стоящий в самой глубине особняк Хан Джу Хёка, были плотно закрыты светоотражающими жалюзи.

Частная жизнь жильцов охранялась настолько тщательно, что невозможно было даже понять, есть ли кто-то внутри или дом пустует. Бесчисленные камеры видеонаблюдения были искусно спрятаны за дорогими скульптурами и ландшафтными композициями.

Этот закрытый комплекс, где мечтали бы жить многие, уже одним своим названием символизировал богатство и вызывал зависть. Территория за высокими стенами с жёстким контролем доступа была их собственным, изолированным мирком.

— Что? Ты хочешь разорвать помолвку? Ты с ума сошла? Господи, ну нельзя же так разбрасываться своим счастьем!

— Да почему?! На твоём месте я бы выскочила за него, даже если бы это был брак по расчёту с парнем, которого я впервые увидела пару часов назад! А у вас ведь совсем другое. Вы четыре года были вместе со времён университета, обручились — и вдруг такой финт?

— Слушай, я понимаю. Сонбэ бывает немного холодным и равнодушным. Но у него же нет проблем с женщинами, он не напивается до беспамятства, не принимает наркотики и не спускает деньги в казино. С чего вдруг сейчас отменять помолвку? Не руби сплеча, поговори с ним.

Она приехала сюда вчера именно для того, чтобы поговорить. И в итоге получила ещё более глубокую рану. От кого угодно, но только не от него — Е Со и представить не могла, что услышит такие слова из его уст. Одна-единственная фраза мгновенно вонзилась ей в сердце, как острый кинжал.

[Ты где? Почему не берёшь трубку?]

Бесконечная вибрация прекратилась, и пришло сообщение. Не дождавшись ответа, спустя какое-то время Джу Хёк снова начал звонить. Стиснув зубы, Е Со поднялась от фонтана и направилась к уличному лифту. Комплекс был настолько огромным, что без машины путь до внешнего мира занимал уйму времени.

Телефон разрывался. Старательно игнорируя звонки, она вышла из лифта и тут же встретилась взглядом с охранниками, дежурившими у задних ворот. Один из них подошёл к ней:

— Прошу прощения, госпожа.

Он говорил вежливо, но преградил ей путь к воротам весьма решительно. Они с Джу Хёком даже не сыграли свадьбу, но обращение «госпожа» из чужих уст уже звучало естественно.

— Господин начальник отдела Хан только что связывался с нами. Он не может до вас дозвониться и велел проверить, всё ли в порядке в сто двенадцатом доме… С вами всё хорошо?

— Да. Как видите… всё в порядке. Я пойду.

В этот момент телефон в руке сотрудника громко зазвонил. Наверняка это был Хан Джу Хёк. Предчувствие её не обмануло: коротко ответив и завершив разговор, охранник вновь загородил ей выход.

— Госпожа, мне очень жаль. Будет лучше, если вы сами поговорите с начальником Ханом по телефону и скажете, что ничего не случилось. После этого назовите место назначения, и мы отвезём вас на служебной машине.

— Нет, спасибо за предложение, но я доберусь сама. — Е Со добавила непререкаемым тоном: — И говорить с начальником Ханом я тоже не собираюсь. Я прекрасно понимаю, что вы просто выполняете свою работу и следуете приказам, но я…

Я не его подчинённая, и с этого момента между нами больше ничего нет.

Она не смогла произнести эти слова вслух и лишь прикусила губу. А затем, бормоча извинения, поспешно выскользнула за ворота. К счастью, служба безопасности больше не стала её удерживать.

В конечном счёте именно такой она и была. Для матери, чьей любви она всегда так отчаянно добивалась, Е Со оставалась «пальцем, который не болит». А для любимого мужчины — лишь обузой и источником усталости. Тем, кого жалко отдать другому, но и забирать себе целиком не хочется.

Она больше не хотела быть такой. Ни для кого. Поэтому решила, что отныне так жить не будет. Е Со твёрдо намеревалась сбросить с себя оковы вечной обузы, перестать быть той, в ком не нуждаются, и наконец-то начать жить самостоятельно.

Покинув территорию комплекса, она брела не разбирая дороги, а в уголках глаз всё это время скапливались слёзы. В груди поднимался такой жар, что казалось, она вот-вот разрыдается в голос.

Е Со остановилась. Когда она закрыла и снова открыла глаза, с неба беззвучно падал снег. В памяти всплыл тот день четыре года назад, когда она впервые увидела Хан Джу Хёка. Момент, когда она стояла с прямой спиной под падающими хлопьями снега, и их взгляды встретились, отпечатался в её памяти так ясно, будто это было вчера.

Это был образ, который она не забудет до самой смерти. Она верила, что будет помнить его всю жизнь. И в то же время это было воспоминание, ради избавления от которого она согласилась бы потерять память — лишь бы навсегда выжечь его из своей головы.

***

Четыре года назад февраль выдался трудным и тоскливым, но в то же время полным какой-то смутной надежды. В тот день с самого утра шёл снег, словно прощаясь с уходящей зимой. Хан Джу Хёк стоял прямо посреди этого снегопада.

Когда их взгляды встретились впервые, время словно остановилось. За потрясением, от которого замерло сердце, последовало ощущение, будто сам воздух изменил своё течение. Наверное, это была самая яркая секунда в её жизни. Незабываемый момент.

Она в жизни не видела такого красивого мужчины. Нет, слово «красивый» казалось слишком простым — он был по-настоящему прекрасен.

Его ресницы были гуще и длиннее её собственных, а в том, как он бессознательно и чуть высокомерно вздёрнул подбородок, крылось нечто неземное. Мягко падающие хлопья снега идеально сочетались с его внешностью, создавая картину, словно сошедшую с холста.

Однако внимание Е Со привлекла не только его выдающаяся красота, но и странное чувство дежавю, хотя они совершенно точно виделись впервые.

Высокий мужчина в чёрном пальто долго смотрел на неё через окно с расстояния метров в пятьдесят, а затем вздёрнул бровь. И тут же отвёл взгляд. Он словно на пару секунд задумался, не знакомы ли они, но, придя к выводу, что видит её впервые, без капли сожаления отвернулся.

— Вау, видела? Это Хан Джу Хёк! Тот самый Хан Джу Хёк с факультета бизнеса! С ума сойти. Надо же было приехать погулять в этот район и так удачно на него наткнуться!

— Обалдеть! Кажется, за год он стал ещё выше. В нём уже за метр девяносто, да?

— Какой красавчик... Он же вроде уезжал по обмену в Колумбийский университет, только вернулся? Ходили слухи, что он восстановится в этом году, потому что брал академы один за другим. Значит, слухи не врали! Внешне — вылитый сыночек из семьи чеболей. Кто же он на самом деле?

— Да откуда нам знать, если даже ребята из его универа не в курсе? Может, он в деканат пошёл? Пойдём скорее внутрь. Пробейте, пожалуйста, побыстрее!

— Да, минуточку...

Девушки схватили коробки с мерчем и нетерпеливо притоптывали на месте, требуя рассчитать их поскорее. Е Со проворно отсканировала штрихкоды и достала пакеты с логотипом кафе.

Студентки, судя по всему, из соседнего университета, засуетились так, будто увидели суперзвезду, и торопливо направились на территорию кампуса. То, как они в спешке бросились вслед за мужчиной, скрывшимся в дверях университета, ничем не отличалось от поведения толпы фанаток, столкнувшихся со своим кумиром у здания телестудии.

Это был день, когда она впервые увидела Хан Джу Хёка. Если точнее — это была их первая встреча за последние тринадцать лет, но в тот момент в голове Е Со плавал лишь образ Джу Хёка, которого она видела десять минут назад.

— Е Со, я закончила с расходниками! Много было людей? Вау, снег всё ещё идёт? Наверное, последний в этом году? Так красиво ложится!

Её лучшая подруга и коллега Сон Хён Джу, вытирая руки о фартук, вприпрыжку подбежала к ней и пристально уставилась на её лицо.

— Ой? Эй, что-то случилось? Чего это ты такая красная?

— А? Да нет. Просто приходили покупатели за ивентовым мерчем, замоталась немного, вот и всё.

Услышав слова подруги, Е Со удивлённо округлила глаза и глянула в зеркало за кассой. Её щёки пылали. Немного помявшись, она всё же заговорила:

— Хён Джу. Ты же знаешь Джу Хёка-сонбэ? Он только что проходил мимо.

— Что? Серьёзно? Значит, слухи о возвращении — правда. Он сейчас на третий курс пойдёт? И как он вживую? Такой же, как на фотках? М?

Они обе поступили только в прошлом году, поэтому никогда не видели знаменитого Хан Джу Хёка лично. Прошлой весной он уехал по обмену, осенью взял академ ради длительного путешествия с рюкзаком и каких-то личных дел, так что в университете не появлялся вообще. В позапрошлом году он тоже брал отпуск по семейным обстоятельствам, из-за чего даже получил прозвище «профессиональный отпускник».

— Да. Очень красивый. И высокий.

— Ух ты, значит, с марта будем с ним пересекаться. Наверняка у нас будет куча общих пар! Погоди-ка. Кстати, Е Со, ты...

Хён Джу, до этого радостно щебетавшая с широко раскрытыми глазами, вдруг уставилась на подругу так, словно устроила допрос.

— Ты покраснела из-за него, да? Неужели влюбилась с первого взгляда?

— Что? Нет, конечно.

— Да брось. У тебя даже мочки ушей красные. Смотри, смотри!

Хён Джу дразняще дёрнула её за ухо, отчего Е Со вздрогнула и съёжилась.

— Говорю же, нет. Он красивый, конечно... но дело в том, что он не кажется мне совсем чужим. Как будто мы уже где-то встречались.

— Что? Где?

— Не знаю. Я видела его только на фотографиях, которые показывали старшекурсники, но лицо почему-то подозрительно знакомое...

На эти слова Хён Джу лишь склонила голову набок.

— А может, это из-за того самого эффекта? Знаешь, когда на улице встречаешь знаменитость — вроде бы впервые видишь человека вживую, но он кажется таким знакомым и близким. Он-то тебя не знает, но для обычных людей его лицо уже как родное.

— Вряд ли... Я не так уж часто видела его фотографии.

— Вот видишь? Значит, ответ только один. Ты влюбилась с первого взгляда. Оказывается, Мин Е Со у нас падка на красивую мордашку!

Хён Джу звонко рассмеялась.

— Да говорю же, ничего подобного!

— Понимаю, понимаю. В такую внешность кто угодно втюрится, независимо от пола и возраста. Говорят, Джу Хёк-сонбэ даже близко к Итхэвону не подходит. Если он там появится, то даже парни с ума сойдут... Кхм-кхм.

В этот момент из подсобки послышались шаги управляющего. Хён Джу тут же убавила громкость и вернулась в рабочий режим. Е Со тоже встала за кассу, начала смахивать пыль и протирать витрины, вновь изображая бурную деятельность.

До их следующей встречи с Хан Джу Хёком, которого она постаралась задвинуть на задворки сознания, оставалось не так уж много времени.

***

— А-а-а, ма-а-ам! Помогите! Я не хочу умирать!

Детский плач прорезал бурю, разрывая барабанные перепонки. Несколько детей висели на осыпающемся скалистом уступе, изо всех сил цепляясь за жизнь.

Восьмилетняя Е Со, стиснув зубы, напрягла руки до предела. Её ступни были намертво зажаты между растущими вверх толстыми корнями, а обеими руками она мёртвой хваткой вцепилась в чьи-то запястья, не давая сорваться вниз. Даже её детский разум понимал: отпускать нельзя ни в коем случае.

Но руки невыносимо болели. Силы стремительно таяли, пальцы онемели настолько, что хотелось разжать их прямо сейчас. Ситуацию усугубляло то, что ребёнок, которого она держала, безвольно повис над обрывом, словно тряпичная кукла.

— Эй, открой глаза! Не спи!

Е Со закричала изо всех сил, надрывая связки. Но всё было без толку. Её голос утонул в детских криках и рёве штормового ветра, завывающего, как злой дух, — она и сама себя едва слышала. И тут, словно сквозь сон, издалека донёсся вой сирен.

В тот же миг ребёнок распахнул глаза. Он поднял голову, и их взгляды встретились. Огромные, ясные глаза из-под длинных ресниц посмотрели прямо в душу Е Со.

Внезапно ветер сменил направление, и колючие капли дождя ударили Е Со по глазам. Она крепко зажмурилась, но из чистого упрямства продолжала держать чужие руки, не отпуская ни на миллиметр. К счастью, звук сирен стал громче, и вскоре на холм взбежали мужчины в куртках со светоотражающими полосами. Они тут же принялись вытаскивать детей, висящих над пропастью.

— Всё, можешь отпускать! Ох ты ж, сестрёнка младшего брата спасала, такими крохотными ручками до последнего держала!

Мужчина средних лет одним рывком вытянул на землю мальчика, висевшего на руках Е Со. Тот был настолько напуган, что тут же без сил повалился на траву. Находясь на грани обморока, он всё же не отводил от неё полуприкрытых глаз. К нему тут же подбежали какие-то взрослые в чёрных костюмах и подхватили на руки.

На холм сбежались родители и учителя внезапно оказавшихся в беде детей. Место происшествия мгновенно превратилось в хаос, где смешались облегчение и тревога. К счастью, обошлось без жертв, однако шедший впереди вожатый получил серьёзные травмы, и его унесли на носилках. Детей с лёгкими ушибами родители повели к ожидающим машинам. Среди них был и Чон У, брат-близнец Е Со.

Звонкая пощёчина обожгла мокрую от дождя щёку. Прибежавшая с опозданием мать прижимала к себе горько рыдающего Чон У и смотрела на Е Со так, словно готова была её убить.

— Я же просила следить за Чон У! Он чуть вниз не сорвался, могло случиться непоправимое, а ты бросила брата и полезла спасать какого-то чужого мальчишку?!

— Мам, я даже не знала, где он...

— Замолчи! Если бы с Чон У что-то случилось, я бы тебя со свету сжила! Раз уж ты девчонка, а ростом и силой превосходишь брата, должна была за ним присматривать!

Слёзы хлынули из глаз. Обида жгла сильнее, чем внезапная пощёчина. Чон У крепко держался за толстую ветку, поэтому совсем не пострадал. На волоске от гибели была как раз она сама. Из-за того, что она так долго удерживала чуть не сорвавшегося в пропасть мальчика, её руки отваливались от боли.

Пальцы ныли, а на внутренней стороне запястья красовалась длинная царапина — видимо, содрала кожу о ветки, пока пыталась удержаться. Из ранки сочилась кровь, но мать, занятая утешением Чон У, даже не взглянула на дочь.

Е Со отвернулась и шмыгнула носом, вытирая слёзы. В этот момент сквозь суетящуюся у автобусов и скорых толпу на неё упал чей-то взгляд. Сквозь стекло большого чёрного седана на неё, прислонившись головой к окну, безотрывно смотрел спасённый ею мальчик.

***

Е Со резко распахнула глаза от звука другой, до боли знакомой сирены. На рефлексах схватив телефон, она выключила будильник и, растрёпанная, села в постели. Было ровно шесть. Рассвет ещё не наступил, поэтому в комнате царила темнота.

Потерев глаза тыльной стороной ладони, она некоторое время сидела, уставившись в пустоту. С чего вдруг ей приснился тот день? Прошло больше десяти лет.

Перед самым пробуждением ей вспомнился мальчик, пристально смотревший на неё через стекло автомобиля. Это было так давно, что она уже не могла вспомнить его точные черты лица. Он был таким маленьким и щуплым, что спасатель даже принял его за её младшего брата.

И всё же... Почему-то она чётко помнила, что он был невероятно красивым ребёнком, хотя его настоящее лицо давно стёрлось из памяти.

А может, это была девочка? Слишком уж красивое лицо для пацана.

Её размышления прервал очередной вой сирены — сработал второй будильник. Выключив его, Е Со спустила ноги с кровати. Прошлой ночью она писала до часа ночи, поэтому катастрофически не выспалась, но позволить себе поваляться в постели она не могла.

Е Со быстро умылась, переоделась и выскользнула из дома, пока мать не начала придираться. От их старого жилого комплекса до аптеки в коммерческом здании было меньше пяти минут ходьбы. В её обязанности входило открыть аптеку до прихода матери к половине девятого, вычистить всё до блеска и обслуживать ранних клиентов, забегавших за средствами от похмелья и безрецептурными лекарствами.