Контент удален!

— Я сейчас с ума сойду.

«Блядь», — выругался он сквозь зубы, злясь на самого себя.

— Ты такая красивая, что у меня просто крышу сносит.

— Ха... мм, х-х...

Его ладонь скользнула под тонкую ткань трусиков и начала медленно поглаживать самый центр. Узкая щёлочка была влажной, и с каждым движением его руки вверх-вниз вязкая смазка всё обильнее обволакивала его пальцы.

— Хочу посмотреть.

— Хм...

— Дай мне на тебя посмотреть.

— Мм? — Он чмокнул её в губы, словно выпрашивая разрешение.

Казалось, он не мог надышаться ею: он всё целовал, покусывал и прижимался к её губам, а затем, не дожидаясь согласия, схватился за пояс её брюк и рывком стянул всё вниз вместе с бельём. Легинсы одним движением слетели с лодыжек и полетели на водительское сиденье.

— Х-х! Ах, сон... м-м-м!

Её ноги широко раздвинулись, а икры легли ему на плечи. Лицо полыхало так, словно вот-вот взорвётся от стыда. Мало того, что её самое сокровенное, интимное место оказалось у него прямо перед глазами, так она ещё и чувствовала, как её вход непроизвольно сжимается и разжимается, мелко пульсируя.

— Ах, сонбэ, эта поза слишком... м-м-м...

— Красиво, — выдохнул он. — Так красиво... что от мысли, что я мог тебя потерять, я чуть с катушек не съехал от злости. Я был полным идиотом, честное слово.

— Сонбэ. А вдруг...

На глазах Е Со выступили слёзы, и зрение затуманилось. Она отчаянно моргала, пытаясь чётко разглядеть его лицо, но язык уже жил своей жизнью.

— В-вам ведь не только моё тело нравится? Это ведь... не так?

— Что?

Хан Джу Хёк усмехнулся, а затем рассмеялся так, что у него затряслись плечи, и машина закачалась, словно лодочка на волнах.

— Разве такое возможно, Е Со?

Сдерживая смех, он поцеловал её в лоб. Поцелуи медленно спустились на веки, скулы, нос и щёки. В груди у Е Со вдруг больно защемило, и захотелось плакать. Когда в последний раз кто-то проявлял к ней столько нежности? Кажется, со времён смерти папы.

Да, бабушка и тётя по отцовской линии тоже когда-то нежно обнимали её и баловали, но после смерти отца связь с его роднёй оборвалась окончательно. Е Со не знала всех подробностей, но понимала, что причина крылась в глубоком конфликте с её матерью. А бабушка по материнской линии, хоть и относилась к близнецам неплохо, особой душевной теплоты Е Со никогда не дарила.

— Мне нравишься ты сама, Мин Е Со. Конечно, твоя внешность от макушки до пят мне тоже безумно нравится, но я люблю и всё то, что скрыто в твоей голове и в твоём сердце. И всё твоё прошлое тоже. Мне нравится нынешняя ты и всё то, что ты прошла, чтобы стать такой, какая ты есть.

К горлу снова подступил комок. Сдерживая слёзы, Е Со шмыгнула носом и крепко стиснула зубы.

— Ну что ты. Почему ты опять плачешь?

Хан Джу Хёк снова поцеловал её в переносицу и губы, нежно поглаживая обеими руками по волосам. Но эти утешения длились недолго: стоило их языкам соприкоснуться, как остатки разума мгновенно растворились. Его дыхание вновь стало тяжёлым, а голос, только что звучавший спокойно, опустился на тон ниже.

— Я забыл добавить кое-что. То, что у тебя внутри... мне тоже нравится.

— Ах! А-а, х-х!

Словно поддавшись нахлынувшему желанию, его средний палец раздвинул влажные складки и проник внутрь. Е Со судорожно втянула воздух. В её самое сокровенное место, которого не касалась ничья рука, даже её собственная, вторгся палец Хан Джу Хёка. В это просто невозможно было поверить.

— Хочу узнать тебя ещё лучше. Даже то, какая ты изнутри.

— М-м, сон... сонбэ... а-ах!..

Выскользнув, средний палец медленно вошёл обратно до самого основания. Когда он, достигнув предела, начал грубо толкаться и тереться о слизистую, Е Со со стоном вцепилась в сгиб его локтя. От небывалого, доводящего до головокружения наслаждения у неё перехватило дыхание.

Она сходила с ума. Палец Хан Джу Хёка жадно исследовал её изнутри, ритмично толкаясь, и от этого по спине пробегала сладкая дрожь. Ей было так хорошо. Сама того не замечая, Е Со инстинктивно сжалась. Почувствовав, как нежная плоть плотно обхватила его палец, Хан Джу Хёк резко напряг плечи.

— Ха...

Его искажённое напряжением лицо, стиснутые зубы и даже грязное, едва различимое ругательство — «бля» — всё это приводило её в восторг.

— Е Со, — безостановочно, еле слышно шептал он её имя. Его голос хрипел всё сильнее, приобретая металлический оттенок, но для неё он звучал слаще мёда.

Всё было влажным. Его глаза, не отрывающиеся от её лица из-под длинных ресниц; губы, блестящие от смеси их слюны; мокрые щёки и бисеринки пота, усеявшие лоб. Хан Джу Хёк весь взмок от напряжения.

Интересно, я тоже выгляжу в его глазах такой влажной? Эта влага казалась смесью свежести после ливня, первобытной сырости и обжигающего жара похоти.

Палец, медленно и тягуче двигавшийся внутри, вдруг согнулся крючком и ускорил темп.

— Ах-х... а-ах!

Е Со долго стонала, выгибаясь всем телом, пока Хан Джу Хёк не вытащил палец. Раздвинув её бёдра ещё шире, он уткнулся лицом ей между ног.

— С-сонбэ! Этого нельзя... правда, нельзя!..

Её пронзительный вскрик мгновенно перешёл в жаркий стон. Хлюп... чавк... Его язык захватил набухший клитор, начал жадно посасывать его, а затем протиснулся внутрь, раздвигая складки.

Скользнув в насквозь промокшее нутро, его язык словно обрёл собственную волю, хаотично двигаясь и забираясь всё глубже. Неужели именно так ощущается инородное тело — как живое существо, вторгшееся в тебя и творящее всё, что ему вздумается?

— Мм, х-х...

Из её горла непрерывно вырывались непристойные стоны. Пальцы на ногах, упирающихся почти в самый потолок машины, судорожно скрючились от наслаждения. Перед глазами всё плыло, а её собственные мелко дрожащие икры и кончики пальцев расплывались в тумане.

— Ха-а, сон... х-х, ах, п-подож... а-ах!

Чем сильнее она дёргалась, тем крепче его грубые руки сжимали её бёдра, разводя их ещё шире. Низ живота резко скрутило, и её накрыло первобытное, почти физиологическое чувство, похожее на желание сходить в туалет. Ей казалось, что из неё сейчас что-то польётся. Немыслимо! Она стиснула зубы, изо всех сил пытаясь сдержаться, но в этот момент изнутри густо хлынула тёплая жидкость.

Почувствовав незнакомую и в то же время до боли знакомую тяжесть, Е Со вскрикнула:

— Ах, нет! — и изо всех сил оттолкнула его.

Хан Джу Хёк нехотя отстранился, вытащил язык и поднял голову. Е Со поспешно опустила взгляд. В прозрачной смазке виднелись капли тёмно-красной крови. Месячные начались на несколько дней раньше срока.

— О боже, что делать... Месячные... они же только на следующей неделе должны были быть.

— Тоже вкусно.

Хан Джу Хёк облизал губы, словно смакуя послевкусие, и выпрямился. Затем он достал из бардачка влажные салфетки и принялся тщательно вытирать капли крови с её промежности. Его совершенно не волновало, что на дорогущем кожаном сиденье могли остаться пятна.

— Э-э... как они называются? У тебя есть прокладки или тампоны?

— Да, в сумке лежат, но...

Е Со, не успев даже отстраниться от его заботливых рук, растерянно кивнула. Но приводить себя в порядок прямо у него на глазах было невыносимо стыдно. Да, у них только что была интимная близость, и он даже ласкал её языком, но это казалось совсем другим.

— Лично мне всё равно, но если ты стесняешься, я могу выйти на пять минут.

Она молча кивнула. Хоть он уже увидел всё, что только можно и нельзя, её щёки всё равно пылали. Когда он потянулся к ручке двери, Е Со, запинаясь, извинилась:

— Простите, сонбэ.

— За что? Почему ты за это извиняешься? Это я должен просить прощения. Из-за моей стимуляции они начались раньше срока.

— Да, но... у вас же во рту...

От стыда она готова была прокусить себе язык. Одно дело — обмениваться слюной и пробовать её смазку, но почувствовать вкус крови и нечаянно проглотить её... Если он не извращенец, то ему точно не могло это понравиться.

— Я же сказал, было вкусно.

— ...

— Я серьёзно.

Е Со не поверила своим ушам. Неужели сонбэ... извращенец? Конечно, это было гораздо лучше, чем если бы он разозлился или скривился от отвращения, но сказать, что это «вкусно»...

— Я правда так думаю. Это же часть тебя, как это может быть невкусно?

Он ласково улыбнулся. Наклонившись, он снова чмокнул её в губы, глядя на неё с невероятной нежностью.

— Не торопись. Раз уж я всё равно выхожу, заодно сбегаю в магазинчик напротив. В целях безопасности заблокирую двери.

Хан Джу Хёк вышел из машины. Приводя в порядок одежду, Е Со снова залилась краской. Пусть это и пустынная парковка, а стёкла затонированы наглухо, но как мы вообще дошли до такого прямо в машине?

Вскоре за тёмным стеклом показался силуэт возвращающегося Хан Джу Хёка. Он что-то нёс в руке. Дверь резко распахнулась, впустив в салон морозный воздух. Он быстро сел, закрыл за собой дверь и протянул ей тёплую бутылочку с напитком и согревающий пластырь. Смущение мгновенно улетучилось, и Е Со не сдержала улыбки.

— Сонбэ, это что? Чай из целебных трав?

— Ага. Говорят, во время месячных нужно держать тело в тепле. Выпей, даже если горько, посидим ещё минут десять и поедем. Тебе надо отдохнуть.

Он с явным сожалением взглянул на часы. Было уже начало двенадцатого. Е Со сделала глоток травяного чая и сморщила нос от горечи. Для него даже это выглядело очаровательно, и он тепло улыбнулся. Но когда он отвернулся, на его лице промелькнула грусть.

— Вообще-то, я планировал сегодня...

— Сегодня?

Когда он замялся, Е Со поторопила его:

— Что планировали?

Неужели... он хотел не отпускать меня домой или снять номер в отеле? Только не говорите, что это так.

— Я не хотел отпускать тебя домой. На всякий случай даже отель забронировал.

Пфф. Травяной чай чуть не вылетел у неё изо рта. Е Со поспешно сглотнула, едва не поперхнувшись, и уставилась на него.