Джу Хёк взял с витрины перед кассой банку печенья и поставил её перед Е Со.

— И это.

— Что? А, да.

Он говорил как-то странно, обрубая фразы, но у неё не было времени об этом думать. Е Со взяла протянутую карту, провела оплату и тут же протянула её обратно.

Хан Джу Хёк какое-то время стоял неподвижно и лишь спустя несколько секунд потянулся за картой. Однако он не вытянул руку до конца, остановив её прямо над кассовым аппаратом. Е Со рефлекторно подалась вперёд, но из-за приличного расстояния всё равно не смогла дотянуться. Она растерянно заморгала.

Это было откровенно грубое и непонятное поведение, но Хан Джу Хёк смотрел на неё с таким невозмутимым видом, словно это она должна была тянуться к нему и никак иначе. Он вёл себя настолько нагло, что на мгновение Е Со даже усомнилась: может, так и должно быть?

В конце концов ей пришлось перегнуться через стойку и вложить карту прямо ему в ладонь. В ту секунду, когда их пальцы соприкоснулись, Хан Джу Хёк не забрал карточку сразу. Его рука замерла на несколько секунд. Глаза Е Со расширились от удивления, и только тогда он забрал карту. Ей показалось, что в это мгновение его взгляд скользнул по внутренней стороне её правого запястья.

— Вот... ваше печенье.

— Мне с собой.

— Что? А, да...

Мог бы и сразу сказать. Е Со поспешно достала из-под прилавка маленький бумажный пакет и аккуратно положила в него печенье. Как только она завернула край пакета и поставила его на поднос, Хан Джу Хёк снова заговорил:

— У вас нет бумажных сумок? Боюсь, в рюкзак не влезет — он полный.

— Она стоит сто вон, вы не про...

— Да. Дайте сумку.

Е Со изо всех сил старалась держать лицо и не хмуриться. Она аккуратно расправила бумажную сумку с ручками и переложила туда печенье. Только она собралась снова попросить карту, чтобы пробить сто вон, как Хан Джу Хёк кивнул на дымящуюся кружку:

— Сначала выпью это.

Не дожидаясь ответа, он взял в одну руку сумку, в другую — поднос с кофе и направился к угловому столику. Е Со оставалось лишь хлопать глазами, глядя ему вслед. Она так и не нашла, что сказать.

Он сидел спиной к ней, откинувшись на спинку стула, и подносил чашку к губам. Со спины он выглядел безупречно, словно сошёл с картины, но в то же время вызывал массу вопросов. До сих пор Е Со слышала о нём не только хорошее.

— Честно говоря, мне этот сонбэ не нравится. Да, он умный, красивый, реально крутой, но есть в нём что-то... отталкивающее, что ли. В нём чувствуется какое-то высокомерие: мол, «я особенный, поэтому сам решил быть аутсайдером». Бесит. К тому же он невероятно холодный. Говорят, многие парни-старшекурсники его на дух не переносят.

— А мне он за это и нравится. Кажется, он не выпендривается, у него просто характер такой от природы. Уж лучше так, чем как наши инфантильные однокурсники или эти старперы-сонбэ.

— Да и эти старшекурсники... За глаза-то они Хан Джу Хёка грязью поливают, а как встретятся лицом к лицу — и пикнуть боятся. Он даже рта не открывает, а аура у него такая, что не по себе становится.

— Он и правда холодноват. О его личной жизни вообще ничего не известно. Одевается вроде в бренды, но без лишней показухи, машины своей нет. На чеболя не тянет... Кто же он такой на самом деле?

Но никто ни разу не называл его придурком.

А то, как он только что себя вёл, было очень близко к этому. Просьбу дать бумажную сумку в последний момент ещё можно было понять, но то, как он по-королевски протянул руку лишь наполовину, ожидая, что карту вложат прямо в ладонь, явно выходило за рамки приличий.

Это же странно. Как будто он специально хотел рассмотреть мою руку поближе.

Взгляд Е Со невольно упал на внутреннюю сторону запястья, где виднелся бледный след. Тринадцать лет назад, во время того самого происшествия на склоне у парка развлечений, она изо всех сил держала повисшего над обрывом ребёнка и сильно обо что-то порезалась. Тогда мать суетилась только вокруг брата-близнеца и даже не взглянула на её рану.

Е Со просто заклеила порез пластырем, даже не обработав, а когда сняла, обнаружила уродливый, неровный шрам. С годами он побледнел, но так и не исчез до конца. Оставалось лишь радоваться, что шрам находился на внутренней стороне запястья и не бросался в глаза.

— Е Со! Если не занята, разбери-ка вот это.

— А, да-да!

Управляющий вышел из подсобки и поставил на пол коробку с расходниками. Е Со опустилась на корточки и принялась ловко раскладывать салфетки, трубочки и одноразовые стаканы по шкафчикам. Она даже обрадовалась: это дало ей отличный повод не обращать внимания на единственного посетителя в зале.

Оставив пустую коробку на заднем дворе, она вернулась в зал и обнаружила, что Хан Джу Хёка уже нет. Место, где он сидел, пустовало, а на стойке у кассы стояли пустая кружка, поднос и лежала одинокая купюра в десять тысяч вон.

— Что это?.. Неужели за сумку?

Е Со в растерянности выбежала на улицу, но Хан Джу Хёк как сквозь землю провалился. Если бы он оставил тысячу, она бы ещё поняла, но десять тысяч... Это сбивало с толку.

— Да уж... Мог бы просто оплатить сто вон картой. И что мне делать с остальными девятью тысячами девятьюстами вонами?..

Е Со тяжело вздохнула, достала из своей монетницы сто вон, положила их в кассу, а купюру в десять тысяч убрала к себе в сумку.

Начнётся семестр, мы наверняка пересечёмся, тогда и отдам, — решила она. А может, он заглянет в кафе ещё раз до начала занятий.

***

Джу Хёк какое-то время стоял перед пустой кассой, но в конце концов развернулся и ушёл. В одной руке он нёс бумажный пакет из пекарни, на плече висела сумка с ноутбуком. Он направлялся обратно в кампус, глубоко погрузившись в свои мысли.

Когда он проходил мимо огромной каменной скульптуры, один из шедших навстречу студентов вытянул шею, заглядывая в сторону кафе.

— О, Мин Е Со там. У неё сегодня утренняя смена? Эй, пошли купим что-нибудь.

— А? Ты же говорил, у тебя купон «один плюс один» в S Coffee, и мы туда собирались.

— Да потом используем. Зато сейчас, пока людей мало, можно на личико Мин Е Со полюбоваться. Приятно же с утра на красивое посмотреть.

Парень глупо ухмыльнулся, а его друг раздражённо цокнул языком.

— Блядь. Раз так нравится, хули ты даже номер у неё взять не можешь? Столько времени убил, пытаясь через девчонок с бизнес-факультета к ней подкатить, а толку ноль.

— Да что я сделаю, она неприступная, как стена. Говорят, она родителям помогает и на подработках пашет, у неё тупо нет времени с кем-то встречаться. Блин, у неё и лицо, и фигура — ну чисто в моём вкусе... Рост обычный, но личико маленькое, ноги длинные, пропорции просто охуенные.

— И какой от этого толк, если ты можешь только пялиться?

— Зато, пока крутился на их факе, я связями обзавёлся. На самом деле я сейчас с Хан Гю Ри...

Джу Хёк стоял неподвижно, пока их болтовня не стихла вдали, и только потом обернулся. Хихикающие парни как раз открывали дверь кафе.

Он ещё несколько секунд сверлил взглядом дверь, за которой они скрылись, а затем перевёл взгляд на окно. Сквозь стекло виднелся профиль Мин Е Со: она стояла за кассой и принимала заказ.

Уголок губ Джу Хёка дрогнул в насмешливой ухмылке. Он развернулся и зашагал вглубь кампуса. Его лицо вновь приобрело прежнее задумчивое, отстранённое выражение.

***

Только за три дня до начала семестра график работы в аптеке вернулся в норму. Е Со как раз закончила смену в кафе и направлялась в университетскую библиотеку, чтобы наверстать упущенное по учёбе, когда увидела пропущенный вызов от матери.

— Мам, ты звонила?

— Да, Е Со. Сегодня постарайся вернуться домой как можно раньше и приготовь ужин для брата. У меня сегодня собрание ассоциации фармацевтов на весь день. Я уже приготовила кальби и тушёную курицу, тебе нужно только переложить в кастрюлю и разогреть. Ах да, ингредиенты для чапчхэ я тоже нарезала, так что просто обжарь их на сковородке.

Голос фармацевта Ли звучал на тон выше обычного. Приветливые интонации и улыбка не сходили с её лица с тех самых пор, как позавчера она встретила Чон У у автобуса из аэропорта.

Даже когда у нас была машина, она ни разу не встретила меня и никуда не отвезла.

— Остатки постарайся доесть сама, ладно? Хоть кто-то должен это съедать, чтобы в холодильнике место было. Пока Чон У в Корее, я хочу каждый день готовить ему свежее.

Доешь. Съешь всё. Мать постоянно говорила ей это. А вот фраза «кушай побольше» всегда предназначалась только Чон У.

— Если в рисоварке остался рис, заморозь его и свари свежий. Поняла?

— Да, поняла.

Е Со попыталась отогнать старые обиды и покорно согласилась. Положив трубку, она развернулась и вместо библиотеки пошла к станции метро. Чон У давно не ребёнок, сам бы мог поесть, но мать всё равно тряслась над ним, боясь, что он пропустит хотя бы один приём пищи.

Ничего не поделаешь. Как мама и сказала, он здесь всего на несколько дней.

Е Со попыталась настроиться на позитивный лад, но, едва переступив порог квартиры, непроизвольно сморщила нос. В лицо ударил резкий запах недоеденной еды.

Обеденный стол был завален одноразовыми контейнерами с остатками лапши в чёрном соусе и закусок. По всей квартире валялись пустые упаковки из-под снеков, пластиковые бутылки из-под газировки и фруктовые очистки. Чон У перетащил компьютер из комнаты Е Со прямо в центр гостиной и теперь увлечённо рубился в игру. Он даже не взглянул в её сторону, ведя себя как незрелый школьник.

— Мин Чон У. Во что ты превратил дом? Не мог бы ты убирать за собой, пока играешь?

— А? А, сорян... Позже уберу. Погоди, дай только доиграю...

— Если заказал еду, будь добр, убери за собой. Разбери всё это, если хочешь ужинать.

После нескольких напоминаний Чон У раздражённо отшвырнул мышку. В его глазах читалось явное недовольство.

— Бля, я же сказал, что уберу позже!

— Мама попросила приготовить тебе ужин, поэтому я специально пришла пораньше. Как я должна готовить, если ты развёл на кухне такой свинарник? А почему перед стиралкой валяется целая гора полотенец? Ты до сих пор не избавился от привычки брать новое полотенце каждый раз, когда вытираешь руки?

— Сука. Ты чё мне мозг ебёшь, а?!

В этот момент зазвонил телефон Чон У. Брат вцепился в него, словно в спасательный круг, и тут же заныл тонким, капризным голоском:

— Ма-а-ам! Я из-за Мин Е Со вообще жить не могу! У меня голова болела, я поспал немного и только проснулся. А она теперь орёт на меня из-за того, что я со стола после обеда не убрал, бесит нереально. Я больше не приеду в Корею. Всё, не хочу! Ноги моей здесь больше не будет!

С виду — взрослый парень, а ведёт себя как ученик младших классов.

Из трубки послышался крик матери: она требовала немедленно передать трубку Е Со.

— На, держи, — буркнул Чон У, всучил ей мобильный, скрылся в ванной и с силой захлопнул за собой дверь.

  ✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver