Чувство уюта, переполнявшее Е Со, резко улетучилось, когда после первого за долгое время совместного ужина они сели друг напротив друга в кафе на крыше неподалёку.
Желая попробовать что-нибудь необычное, она заказала Somersby Apple Cider. Она понятия не имела, что в отличие от привычной газировки этот сидр — алкогольный напиток. Так что к моменту, когда бутылка опустела, её лицо пылало.
В итоге сидр и стал виновником всего. Именно из-за градусов этого яблочного игристого ей захотелось откровений, и она выложила всё, что было на душе. А точнее — из-за провокации Хан Джу Хёка.
— Е Со, ты в порядке? Лицо опять покраснело, как в прошлый раз.
— А, это... Оказалось, это сидр с градусом. Вот поэтому.
— Ты была красной ещё до того, как начала его пить.
Он невозмутимо пожал плечами, делая вид, что это просто случайное наблюдение.
— Застенчивая, словно на свидании.
В его прищуренных глазах читалась насмешка. От этого в груди вдруг вспыхнуло возмущение. Девушка выпалила то, что первым пришло в голову. Под тихие звуки джаза её собственный голос показался ей чужим и незнакомым.
— А если я и правда... считаю это свиданием?
И откуда только взялась такая смелость? Не обращая внимания на жар, заливавший уши, Е Со широко распахнула глаза и упрямо продолжила:
— Я могу считать это свиданием. Что вообще такого... особенного в свиданиях? Парень и девушка встречаются, вместе ужинают, пьют чай или алкоголь... Проводят время вдвоём — это и есть свидание.
Ик. Она непроизвольно икнула. Хан Джу Хёк смотрел на неё со слегка удивлённым видом. Е Со, ни на секунду не отводя глаз, стойко выдерживала его взгляд. «Я что, с ума сошла?» — пронеслось в голове, но отвернуться она не могла. Щёки горели так, будто вот-вот лопнут.
— Ну не знаю. Разве? Свидание подразумевает, что люди смотрят друг на друга с романтическим интересом.
Хан Джу Хёк поставил бокал и ответил совершенно спокойно. Он тоже пил, но на нём алкоголь не сказался ни капли.
— А мы с тобой сонбэ и хубэ. И не смотрим друг на друга в таком ключе.
— Разве есть такой закон? До того как стать сонбэ и хубэ, мы всё-таки парень и девушка.
Ик. Снова вырвался предательский звук. Горло подрагивало так, словно слова сами рвались наружу, стоило ей только открыть рот, но, на удивление, речь была гладкой и связной.
«Я точно сбрендила, Мин Е Со. Что за бред я несу...»
— Е Со. Ты...
Только она открыла рот, чтобы свести всё к шутке, как Хан Джу Хёк заговорил.
— Я тебе нравлюсь?
Его голос звучал ровно, без единой лишней интонации.
— Не как сонбэ, а, как ты сама сказала, как парень?
В этот момент освещение на крыше слегка приглушили, и на глаза Хан Джу Хёка упала тень. Спустя пару секунд его взгляд снова стал различим — тёмный, как бездонная пещера.
— Да.
Е Со ответила без колебаний.
— Да, вы мне нравитесь, сонбэ.
«Может, мне и правда стоит напиться в хлам?» Внутри вдруг стало горячо-горячо. Грудь сдавило так, словно её переполняли эмоции, с которыми она не могла совладать.
— Вы мне нравитесь. Не как сонбэ... а просто как мужчина.
Жар докатился до самых глаз. Е Со крепко сжала губы. Она понимала, что если сейчас откроет рот, то разрыдается.
Хан Джу Хёк молчал. Его безупречно очерченные губы были слегка приоткрыты. За его широкими плечами виднелась луна с лёгким лиловым отливом.
Лунный свет скользил по стенам зданий, рассыпаясь вокруг мелкими бликами. За соседними столиками то и дело раздавался весёлый смех — должно быть, кто-то рассказывал что-то очень забавное.
Вокруг царила та самая романтическая атмосфера оживлённой летней ночи. Зной прятался за прохладой кондиционеров, и даже здесь, в самом сердце душного мегаполиса, откуда-то доносился стрекот насекомых. А может, это пели цикады.
Е Со, всё ещё пребывая в лёгком опьянении, попыталась осмыслить только что произошедшее. «Может, всё дело в атмосфере? Просто поддалась моменту и сама не заметила, как...»
— Нет.
Слово невольно сорвалось с языка. И, как последняя дура, она начала отвечать на вопрос, который ей даже не задавали.
— Это не из-за атмосферы, я не просто ляпнула это на эмоциях. Я серьёзно.
— Почему? — так же невозмутимо спросил он.
Его взгляд, не выражавший никаких эмоций, как и голос, пронзил её насквозь. Наверное, именно так смотрит следователь, который под маской безразличия пытается докопаться до сути.
— Просто.
— ...
— Разве можно как-то логично объяснить, почему человек начинает тебе нравиться? Просто тянет к нему, и всё...
— Так внезапно?
— Дело не в том, что повода не было. Наверное, прозвучит странно, но... в тот день, когда мы впервые ужинали в блинной. Когда я хотела вернуть вам ручку...
— ...
— В тот день я впервые... это почувствовала.
Е Со ненадолго замолчала. Признание вырвалось само собой, но духу вывалить на него все подробности у неё не хватало.
«Сказать ему, что это из-за куриных ножек, которые мама всегда отдавала Чон У, а он уступил мне и ласково сказал "ешь побольше"? Что я увидела в нём ту теплоту и заботу, которых не получала даже от родной матери? Что он напомнил мне покойного папу, который души во мне не чаял?»
Озвучить такое было бы слишком глупо. Она чувствовала бы себя жалкой обжорой, помешанной на еде. Но дело было вовсе не в еде, а в чувствах, стоящих за этим жестом. Именно поэтому девушка до сих пор не могла отпустить крошечную нить надежды.
Никакой логики в этом не было. Ей просто хотелось верить, что это не пустая вежливость или дежурные слова, а нечто искреннее. «Вдруг у сонбэ тоже есть ко мне какие-то чувства? Вдруг он смотрит на меня не просто как на хубэ?»
Однако стоило Хан Джу Хёку открыть рот, как эта хрупкая надежда разлетелась вдребезги.
— Прости.
Е Со заморгала. Румянец на её щеках уже успел наполовину сойти.
— Я никогда не воспринимал тебя иначе как хорошую хубэ.
Девушка снова заморгала. В ушах звенело, словно она оказалась под водой. Хмель уже давно выветрился. Голова прояснилась настолько, что списывать всё на алкоголь больше не получалось, а жар, скопившийся в теле, развеялся под холодными струями кондиционера.
— Прости.
Только после того, как юноша повторил свои извинения, Е Со нашла в себе силы разомкнуть губы.
— Нет. Это я...
В реальность ворвалась чужая, но в то же время смутно знакомая джазовая мелодия.
— Простите меня. За то, что так внезапно... вывалила на вас всё это. Мне правда... очень жаль, что я поставила вас в неловкое положение.
Она поспешно достала из сумки телефон и проверила время. Затем резко вскочила. Её лицо, ещё недавно пылавшее, теперь стало белым как мел. Хан Джу Хёк тоже поднялся.
— Е Со.
— Ничего страшного. Уже поздно... мне, наверное, пора. Если сильно задержусь, мама будет ругаться.
Это была ложь. Мать никогда не звонила, чтобы узнать, всё ли с дочерью в порядке, даже если та возвращалась поздно и без предупреждения. Во время сессии, когда Е Со засиживалась в библиотеке до глубокой ночи, мать к её приходу всегда уже спала. А вот если бы это был Чон У, она бы точно оборвала телефон и ждала его до утра, не смыкая глаз.
— Я провожу.
— Не нужно. Я могу и пешком дойти, да и автобусов полно.
— Давай поедем на такси. Нам всё равно по пути: высажу тебя, а потом...
— Я поеду сама.
Е Со решительно посмотрела ему в глаза.
— Я хочу поехать одна.
— ...
— Спасибо за кофе. Я пойду.
К счастью, Хан Джу Хёк больше не стал её удерживать. Е Со коротко поклонилась, развернулась и стала спускаться по лестнице. Ей снова повезло: стоило подойти к остановке, как тут же подъехал нужный автобус.
Сидя на заднем сиденье, она ни о чём не думала. Просто смотрела в окно на знакомые переулки, магазинчики, дома и на своё отражение в стекле, пока автобус не подъехал к её остановке.
Дойдя до своего комплекса, она поднялась на лифте, но так и не зашла в квартиру. Вместо этого Е Со остановилась на лестничной клетке у запасного выхода и уставилась в окно. Слёзы брызнули из глаз только тогда, когда на неё внезапно накатило всепоглощающее чувство одиночества.
Это была ночь её первого в жизни признания. И её первого отказа. Всё произошло так неожиданно, что казалось нереальным. Она и подумать не могла, что переживать это придётся в одиночестве, не имея возможности никому выговориться.
На мать, которая не видела никого, кроме Чон У, она даже не рассчитывала. А звонить близким подругам вроде Чхэ Рин или Сэ Ын не хватало смелости.
Прошло немало времени, прежде чем она позволила ночному летнему ветру высушить слёзы и наконец переступила порог квартиры. В тёмном доме стояла глухая тишина, и никто её не ждал.
***
Джу Хёк тут же проверил телефон, как только раздался звук входящего сообщения. На его вопрос, нормально ли она добралась, Е Со ответила почти в полночь.
[Простите, что так поздно отвечаю, сонбэ. Я хорошо добралась.]
Его пальцы быстро забегали по экрану.
[Можем недолго поговорить по телефону?]
Ответ пришёл далеко не сразу.
[Сонбэ, я правда в порядке. Я же говорила не всерьёз, вы же знаете.]
Следом за неловко улыбающимся смайликом пришло ещё одно сообщение:
[Вам симпатизируют и вами восхищаются очень многие. И я была одной из них.]
«Врёт».
На губах Джу Хёка появилась горькая усмешка. Он и сам не мог понять: то ли он хотел верить, что это ложь, то ли действительно чувствовал, что она кривит душой.
