— Лютес такой большой? 

— Не уступает столице, Сандру. По расположению — через него проходит много товаров: что-то ввозят, что-то вывозят.

Ребис ёрзала в объятиях Росандера. Его горячее тело теперь её стесняло.

Каким бы жарким ни казалось его тело, при такой-то погоде, на холодном воздухе ей точно не должно было быть жарко.

И всё-таки её смущало, что, когда она пыталась выпрямиться, выскальзывая из его рук, его прикосновения становились ощутимее, а корпус — ближе.

— Когда вы тут были в последний раз? 

— Уже не помню, в каком году. Лет пять прошло, не меньше.

Сам он, поправляя её, никакого неудобства не испытывал — лицо оставалось бесстрастным.

— И правда, среди такого скопления людей мы вряд ли будем бросаться в глаза. 

— Хорошее место для путешествий. Пока будем тут, покажу тебе всё. 

— Правда?

Когда Ребис переспросила, сверкая глазами, Росандер подумал, до чего же её легко читать.

Она и правда не из тех, кто действует с тонким умыслом. Даже если она снова решится солгать, он наверняка это заметит.

— Здесь я думаю снять жильё всерьёз — пробудем как минимум недели две, может, и месяц, будем наблюдать обстановку. За это время успеешь обойти весь Лютес. 

— Так долго?

Ребис округлила глаза. На самом деле, по сравнению с тем сроком, что она просидела взаперти во дворце, это было не так уж много, — но Росандер решил об этом промолчать.

Не хотелось без нужды портить ей настроение мрачными разговорами.

— Раньше из Лютеса на юг редко ходили извозчики. Возможно, и сейчас так же. И за это время ты должна разобраться, как пользоваться своей силой.

Конечно, если поискать, способ найдётся. Так что при желании добраться можно быстро.

Но лучше воспользоваться теми же приёмами, что в скором времени применит в Лютесе Хейден. Торговцы, продающие и покупающие сведения, и гильдии, что они держат.

— По приезде используем чужие имена. 

— В Камандди этого не понадобилось.

Ребис сняла с волос Росандера прицепившийся к ним сухой листок.

— Там не нужно было называть имён. И тебя, и меня звали выдуманными. 

— Ну ладно. А имена вы придумали?

Росандер равнодушно кивнул.

— Ты — Нелли, я — Рейн. 

— А как выбирали? 

— Тебе это интересно?

Ребис задала вопрос так внезапно, что Росандер от растерянности прищурился.

— Конечно интересно. Похоже ли «Нелли» на меня, похоже ли «Рейн» на вас. 

— Просто пришли в голову.

Нелли и Рейн — так звали его родителей. Но рассказывать об этом Ребис казалось ему странным, и он ответил уклончиво.

— И ещё. Есть один человек — Хейден; он преследует нас с самого монастыря. 

— А-а…

Росандер собирался описать внешность того, с кем они могли столкнуться в Лютесе, но Ребис, похоже, уже его знала.

— Ты его знаешь? Где видела? 

— Я ведь однажды пыталась сбежать, и меня поймали… Вот тогда.

За то долгое-короткое время, что они провели вместе, можно было сказать, что он узнал Ребис почти досканально.

Выражение её лица, когда что-то её занимало, манеру ворчать, неловкий взгляд, каким она лгала, — всё это.

— Тогда же ты, кажется, убила слуг. 

— Я же сказала, что не убивала! Если бы убила, разве смогла бы сбежать? Это всё подстроила королева.

Поверить было можно. Он кивнул.

— А я ведь, наоборот, даже залечила им раны… Почему они умерли — мне неведомо.

Ребис горько усмехнулась. Дэн и Пенни. Если их нет в живых — значит, королева наверняка убила их, чтобы свалить вину на неё.

— Вы всё ещё считаете меня рыбой-людоедом? 

— Нет.

Ответ Росандера обрадовал Ребис.

— В любом случае Хейден тоже тебя запомнил. 

— Тогда у меня волосы были прежнего цвета — так что сразу узнать ему будет трудно.

Ребис машинально перебирала пряди. Если сделать так, как сказал дух, удастся ли вернуть прежний цвет? Дух ещё просил: если ей встретится подобное ему существо, передать, что у неё была от него просьба.

Духа из колодца звали Лага. И это имя несло отнюдь не доброе значение. Ребис не понимала, зачем он сказал ей такое, но решила выполнить его последнюю просьбу.

— Хорошо, значит, вы предупреждаете, чтобы я была осторожна, если соберусь гулять одна.

Росандер мельком взглянул на её тёмно-синие волосы. Цвет, всё больше темневший по сравнению с тем, каким был при первой встрече, — если это связано с тем, что она находится в человеческом облике, значит ли это, что со временем волосы станут совсем чёрными?

Чёрные волосы шли ей куда хуже, чем её настоящие.

— Разве вы не запретите мне одной выходить? 

— Думаешь, ты бы меня послушала?

Когда Росандер откровенно возразил, она потеряла дар речи и тихонько рассмеялась.

* * *

Королева Илейн остановилась перед дверью подвала. В те дни, когда король не приходил, она всегда наведывалась сюда.

Это же место предназначалось ей и после того, как Хейден или Брукс поймают Ребис и вернут её во дворец.

Забытые в королевской библиотеке обширные записи оказались очень полезны. От чертежей с тайными помещениями замка до мифов о Дианте и Никефоре — она, ускользая от глаз королевского библиотекаря, заполучила немало материалов.

Тяжёлая дверь подвала легко открылась от одного движения её руки.

Цена, давным-давно отданная вместе с телом, оказалась очень сладкой. А если, использовав дочь Дианты, она преодолеет проклятие и в полной мере присвоит силу богини — каким же это будет острым наслаждением.

Немая служанка, разводившая рядом огонь в факеле, обратилась к ней знаками.

«Ваше величество, король сказал, что заглянет, пусть и поздно ночью».

— Сегодня тоже?

То, что ему достаточно её уговаривать и улещивать, было вполне в его духе. Король позволил ловить русалку и Росандера в обмен на то, чтобы она больше внимания уделяла ему. Глупый властитель, признававшийся в Белфрете, что влюбился в неё с первого взгляда, как ни странно, уже имел сына.

«Часа через три».

— Время отсчитывай тщательно и сообщи мне.

Илейн никак не могла полюбить человека, который боялся одновременно потерять и сына, и её. Отдавать всю себя мужчине, у которого и без того много, — разве это не убыток? Она годами готовила ответ на эгоистичную любовь короля.

Чтобы убить его и его любимого сына самым совершенным способом.

— Факел давай мне.

Оставив служанку у входа в подвал, она шагнула во тьму.

Илейн Бельфрет Ретель. В те времена, когда она была не королевой Тирнана, а принцессой Белфрета, она знала толк во всевозможных ядах. Скупать и разводить ядовитых змей было её любимым занятием. Илейн любила пёстрые змеиные шкуры больше блестящих драгоценностей.

Шкура змеи была одинаково холодна и на её теле, и снятая с него. Илейн с удовольствием водила кончиками пальцев по этой прохладе.

Отравить мужа и теперь не составило бы труда, но этим дело не ограничится. Будущего короля, упущенного родиной, — то есть саму Илейн, её возвращение — белфретцы должны увидеть отчётливо.

Илейн жаждала такой силы, перед которой все будут вынуждены склониться. Чего-то, чему нельзя бросить вызов и оружием. Она желала мощи, способной противостоять самим богам.

Старые змеи нашёптывали ей свою мудрость.

Никефор — бог, прозванный великим победителем. И был, говорили, у него отвергнутый ребёнок, чьим именем стал совершённый им самим грех.

Слепое от рождения порождение зла, что ползает по полу и тихо дышит во мраке вместо света.

— Аматия.

Илейн остановилась посреди подвала и вполголоса позвала это имя.

Её единственный кошмар и одновременно — спасение. Аматия была давно забытой сестрой Ребис, унаследовавшей кровь Дианты. Стало быть, Ребис — единственная, кто способен полностью снять наложенное Аматией проклятие.

Вдали от света факела по полу скребли чешуйки змеи.

— Чтобы поговорить, надо погасить огонь?

Илейн насмешливо обвела факелом тьму.

Если бы она собиралась стать всего лишь сосудом для силы Аматии, она вообще не стала бы её призывать. С единственной мыслью — полностью поглотить это существо — Илейн искала способ говорить с Аматией.

Невидимые шрамы будто раскалились добела. Браслет из слёз Ребис не помогал унять боль. Илейн поднимала факел всё выше, превозмогая всё более резкую боль.

[Илейн, хватит уже лицемерить.]

Тьма с насмешкой мгновенно загасила её огонь.

— Ты, кажется, ненадолго забыла: это я тебя выпустила.

Вокруг было черно, словно у слепой. Илейн держалась прямо и отвечала в невидимую пустоту.