Ребис с любопытством разглядывала лесную тропу, где деревья с зелёной листвой перемежались с голыми, оголёнными ветвями.

Шагая до самого рассвета, она мало-помалу выбивалась из сил, тогда как Росандер по-прежнему держал быстрый темп — расстояние между ними потихоньку росло.

— Эй! Я устала, нельзя ли немного передохнуть?

Спина шедшего впереди мужчины удалялась всё дальше и в конце концов скрылась среди теней деревьев. Бросив старания угнаться, Ребис остановилась и крикнула в ту сторону, куда он исчез.

Втягивать и выдыхать, как человек, холодный сырой воздух было непривычно, но она изо всех сил старалась. «Росандер должен хотя бы знать, что я стараюсь».

— Спасибо хоть на том, что снега нет. В Тирнане в этом году снега почти не выпадало. По крайней мере, не придётся скользить по сугробам.

Мужчина даже не думал оборачиваться — будто Ребис была лошадью, которую достаточно подстегнуть кнутом, чтобы она побежала.

Но на ногах, что после короткой ходьбы наливались тяжёлой усталостью, добежать до него по такой дистанции было невозможно.

В воде она и не думала, что снаружи бывает так холодно, а теперь, при каждом вдохе и выдохе, тело остывало всё больше — и это чувство было ей нестерпимо.

— Это уже… это уже чересчур!

«Если уступлю сейчас, потом отдыха не будет» — с этим чувством Ребис плюхнулась на землю прямо там, где стояла. «Что ж, попробуй пойти один, без меня».

— Темно, я даже не вижу, где вы.

— Если не сможешь идти хотя бы с такой скоростью, нас быстро поймают.

Ответ был таким же ледяным. Ребис недоумевала: «Как человек, способный быть таким безжалостным, может вообще кого-то любить?».

«Был ли настоящим тот его отклик на мою ложь?» Сердце сдавило, но она через силу отмахнулась от чувства вины. «У меня нет такой роскоши — щадить ещё и его».

— И всё же — давайте передохнём. Без меня вы ведь не пойдёте.

Стало тихо, потом она услышала, как Росандер приближается. Он подошёл размеренными, спокойными шагами, увидел Ребис, уже сросшуюся с землёй и тяжело дышавшую, и цокнул языком.

— Ты что, и от рождения такая хилая?

— Нет. Просто привыкаю… не сразу получается.

— Ладно. Если встать не можешь — забирайся.

Ребис обвила руками его шею и опустила усталое тело на широкую спину. «Раз уж нам теперь идти вместе, нечего мне с Росандером церемониться» — необходимости в этом она больше не чувствовала.

Как бы он её ни презирал, бросить её он не сможет; и сама она без него никуда не доберётся.

Конечно, требовательный нрав Росандера немного её пугал, но в его слепой одержимости она находила что-то понятное — потому и не боялась.

«Не знаю, как долго продержится моя ложь, но, если я сама в ней не признаюсь, он не догадается». И всё же знать самое больное место этого мужчины было невыносимо неловко.

— Сколько осталось до летнего солнцестояния?

— Чуть меньше полугода.

«Может, надо было сделать так с самого начала. Обмануть кого-то отчаявшегося, чтобы он защищал меня всю дорогу до Ларма».

«Хорошо бы его желание оказалось из тех, что моя сила способна исполнить».

«Если для того, чтобы отправить его в прошлое, потребуется такая плата, что Ларм сгинет, — какое наказание ждёт меня, когда я вернусь к своим?»

Русалки, которые предпочли бы, чтобы она не возвращалась, и русалки, надеющиеся, что она хоть в чём-то оступится. «Они с яростью набросятся на меня и разорвут».

Чувства смешались. Место, куда она так стремилась, начинало внушать страх; и совесть, спохватившись с опозданием, давала о себе знать.

Росандер подхватил Ребис одной рукой под колени и понёс на руках. Удобно устроившись в его широких объятиях, она прикрыла глаза и тихо пробормотала:

— И сразу бы так…

«Он явно меня терпеть не может». Даже та малая забота, какую он молча оказывал бы маленькой принцессе, ей доставалась только после того, как она об этом попросила.

— Послушай. Ты что, барышня-русалка, меня за носильщика держишь?

Росандер усмехнулся.

— Скажете тоже. Где вы видели рыцаря, который выбирает, кому помогать, а кому нет? Если меня поймают — и вам конец. Меньше слов, больше дела.

Росандер был совсем не таким, каким его описывала Айзентин. «Он сухой, нелюбезный и ехидный».

И всё же Росандер если и не мог смыть с Ребис чувство вины, то делал так, что забыть о нём становилось чуть легче.

* * *

Королева вызвала командира лейб-гвардии Хейдена. Она как раз выбирала наряд для пира и, против обыкновения, была в платье, по которому густо вилась тонкая золотая вышивка.

Последним заданием от королевы оказалось всего лишь поднести лучшую шкуру с охотничьих состязаний. Хейдену, мечтавшему о большем, поручения, которые она ему давала, казались никчёмными.

— Приветствую Ваше Величество.

Хейден, как и в прошлый раз, опустился перед ней на колено, не питая особых надежд.

В глубине души он рассчитывал застать пир. Госпожа, верно, отправит его на дело, которое окончится за день-два. Но приказ оказался неожиданным.

— Поймать Росандера Уэйна.

— Что?

«Росандер Уэйн? Тот самый рыцарь, телохранитель принцессы, которого королева так привечает?». Не понимая, что она задумала, Хейден замешкался с ответом.

Когда весь дворец гудел, занятый её днём рождения, она тайно велела поймать телохранителя собственной дочери.

Лейб-гвардия королевы внешне считалась её самостоятельной силой, но фактически без воли короля не действовала.

Накануне большого городского праздника без позволения короля держать в столице сколько-нибудь значительные частные отряды было невозможно — и Хейден не мог вполне взвесить, насколько серьёзен этот её приказ.

— Прошлой ночью он сбежал, забрав с собой мою русалку. Сколько тебе нужно времени?

«Под русалкой она имеет в виду ту женщину, которую я нашёл несколько дней назад». Тогда у него на глазах ноги внезапно превратились в плавники, и все, кто её тащил, шарахнулись в ужасе.

Хейден осторожно вгляделся в лицо своей повелительницы. Королева сдержанно гасила в себе ярость.

Если бы русалка, как в прошлый раз, бежала одна, это не стало бы серьёзной бедой; но и сама королева, похоже, лишь только что узнала, что Росандер Уэйн исчез той же ночью.

— Далеко он с русалкой не уйдёт. Если поторопиться, осмотр леса и города займёт самое большее два дня.

«Если только он не сошёл с ума окончательно. Мало того что ослушаться приказа королевы — ещё и украсть у неё ценность? Это бессмыслица».

«Да и он ли это вообще?». Хейдену не хотелось верить, что Росандер Уэйн за полдня сумел выскользнуть за пределы города.

И всё же приходилось учитывать худший расклад. По решительному взгляду королевы он убедился: ослышаться он не мог. «Король, по всему видно, негласно одобрил это; значит, без большого шума можно затребовать дополнительные силы».

— Эта русалка способна принимать человеческий облик, поэтому действовать надо ещё быстрее.

— Слушаюсь. Но следует быть готовыми и к тому, что он мог уже выйти за стены столицы.

«Если он бежит всерьёз, поймать за два дня человека, для которого лес Рибех — всё равно что родной дом, не выйдет».

И всё же Хейден был готов на что угодно, лишь бы окончательно завоевать доверие королевы.

Если идти по следам Росандера, поиски затянутся надолго. Нужно было опередить его рассуждения.

— И сколько в таком случае?

— Если заранее расставить отряды и идти по следу, неделя.

Пир длится неделю. На это время королева не может действовать сама и передаёт всё в руки лейб-гвардии.

«Надо же, как кстати: бежать он решился именно тогда, когда дворец занят пиром». Из-за наплыва людей закрыть городские ворота было нельзя. Королева задумчиво провела пальцем по уголку рта и сняла с пальца перстень.

— Русалку — взять только живой. А Росандера Уэйна… если иначе не выйдет, можно убить.

Бережно приняв перстень с её гербовой печатью, Хейден в знак повиновения коснулся губами тыльной стороны её ладони.

«Пора выходить из тени Сильвейна. Совершить подвиг ярче брата и поднять имя Корнуоллис — этот случай настал».

— Повинуюсь.

Покинув приёмную королевы, он сразу направился к арсеналу. Облачаясь в доспехи, Хейден думал: «Жалко убивать Росандера, в чьём духе всегда чтилось рыцарское достоинство», — но в то же время кипел гневом оттого, что тот всё-таки изменил своей госпоже.

Десять лет назад Росандер, без ауры меча приведший Тирнан к победе в войне с Крифором, был для него, тогда мальчишки, героем. И сам Хейден вырос одним из самых искусных рыцарей, владеющих аурой меча, и теперь считал, что превзошёл его.

При очной встрече Росандер Уэйн показался Хейдену человеком, к самому клинку равнодушным. Желающих скрестить с ним меч — и сам Хейден в их числе — было немало, но что за прок побеждать того, кто не намерен сражаться?

Однако королева ценила Росандера Уэйна выше, чем его. «Я, командир её лейб-гвардии, был бы куда уместнее в роли наставника принцессы по фехтованию», — но это место досталось Росандеру Уэйну.

Хейден относил это на счёт того, что королева в каком-то смысле задолжала Росандеру.

Хейден слышал: в день, когда королева бежала из крепости, Росандер Уэйн потерял жену. Если причина в этом — изменническое бегство Росандера Уэйна можно было хотя бы понять.

«Если Росандер Уэйн собрался в изгнание, то лучше Белфрета — родины королевы — ему подойдут владения великого князя Крифора».

Прежний князь Крифор его, конечно, не привечал, но нынешний, наоборот, наверняка попытается переманить Росандера, чтобы громче заявить о силе своего княжества.

Хейден решил исходить из того, что Росандер уже выбрался из леса, и заранее расставить солдат в северо-восточной части от столицы — между Латером и Рипленом.

«А что же стало пусковым крючком его внезапной выходки? Неужели какая-то русалочка с симпатичным личиком приглянулась — и всё?»

Хейден усмехнулся и принялся выбирать клинок. «Сколько героев в итоге становятся болванами, которыми играет женский подол».

«Я думал, в детском герое нельзя разочароваться сильнее, — но, видимо, только сегодня я наконец смог стереть Росандера из своего сердца».