«Может, в сторожке Росандера найдётся какая-нибудь мазь?»

— Мне так больно, что тебе из-за меня досталось.

— Это не то, за что вам, принцесса, стоит извиняться.

— Но я… я ведь…

Без позволения королевы Илейн никто не посмел бы так изувечить Ребис. У Айзентин перехватило дыхание; не зная, что сказать, она опустила голову. «Как можно быть настолько жестокой? Что такого Ребис натворила, чтобы заслужить подобное наказание?» Стыдно, страшно и горько было одновременно.

— Я тебе помогу.

— Не нужно. Мне довольно и того, что вы хотите помочь.

— Правда. Клянусь своим именем.

«Помочь во что бы то ни стало». Айзентин вспомнила кормилицу. Кормилицу — и других ушедших служанок. «Должно быть, как и они, кого матушка прогнала из-за того, что я-де капризничала, Ребис меня тоже ненавидит».

— Я причинила вред людям, и меня вот-вот убьют.

— Нет… У тебя ведь была причина. Правда?

— Какая теперь разница, какая была причина?

— Я пришла не за этим. Я хочу тебе помочь.

Доверчивые глаза Айзентин делались для Ребис всё невыносимее. Когда девочка, заметив, что та совсем замёрзла, попыталась было накинуть на неё свою накидку, Ребис покачала головой.

— Теперь я понимаю, почему люди прозвали нас рыбами-людоедами.

— …

— Ноги мы можем получить только из человеческой крови.

Чтобы напугать наивную принцессу, Ребис улыбнулась, обнажив клыки. «Не буду лгать, что мысль о том, чтобы навредить человеку, мне в голову не приходила».

Но после того, как она исцелила пострадавшего по случайности, разве не смешно теперь рассуждать о таких намерениях? И всё же — независимо от этого — королева запрёт её в вечной муке. Этот случай для неё лишь предлог.

— Что ты такое говоришь…

— Послушайте, принцесса. Я ведь могу и вам навредить — а вы всё равно собираетесь клясться своим именем?

— Ты не веришь, что я хочу тебе помочь.

Ребис не позволила себе ответить на умоляющий взгляд Айзентин.

— Реб... Что бы ни случилось, я постараюсь как следует отвлечь матушку. Продержись два дня, всего два. Я вернусь.

Глядя вслед уходящей тяжёлой походкой принцессе, Ребис заметила духа, перебиравшегося по её волосам.

— Зачем ты говоришь то, что не на сердце?

Лица духа Ребис разглядеть не могла, но почувствовала его недоумение.

— Не хочу, чтобы из-за меня она поссорилась с собственной матерью.

Что ни говори, королева приходилась Айзентин матерью.

— Скоро день рождения королевы — дворец загудит. И что со мной тогда станется, я не знаю.

На вздох Ребис дух подскочил несколько раз на поверхности воды и поравнялся с её лицом.

— А что если прямо сейчас сделать для королевы то, что ей нужнее всего?

— Что?

Заметив на лице Ребис непонимание, дух пояснил:

— Сейчас королева вылила на тебя злость, но так, чтобы не убить. А ты напомни ей: при таком обращении больше она от тебя помощи не получит.

«Пусть сейчас приходится покориться — пока она жива, всегда можно попробовать сбежать ещё раз. Утешить нынешнюю горечь способна разве что бесплодная надежда». Ребис чуть кивнула на слова духа, который успел перебраться к ней на руку.

— Ты сама сказала: проклятие нельзя снимать до конца. Дай принцессе нечто, что заменило бы амулет королевы.

— Чтобы она преподнесла это в подарок на день рождения?

— Тогда и перед принцессой будет не за что себя винить. И гнев королевы лучше задобрить, верно?

Дух соскользнул по её крепко связанной руке, точно с горки.

— У твоих слёз есть такая способность.

— Как?

Глядя на разинувшую от изумления рот Ребис, дух гордо улыбнулся.

* * *

Айзентин сдержала обещание и через два дня вернулась. Она принесла мазь от ран и нож, но Ребис воспротивилась тому, чтобы перерезать верёвки на запястьях.

— Если и это снять, точно заподозрят, что мне кто-то помог.

— Но…

Айзентин старательно мазала раны. Под лёгкими прикосновениями маленькой руки Ребис закусила губу.

— Мне не больно, так что вы, принцесса, можете не тревожиться.

— Дай хоть мазь до конца наложить. Я хочу помочь сильнее, но никого подходящего не нахожу.

Первым, кого вспомнила Айзентин, был Росандер Уэйн. Но она уже пришла к выводу: помочь Реб не сможет никто. «Кто, идя против королевы Илейн, против моей матери, согласится сбежать с русалкой?».

А если бы такой человек и нашелся — раз он способен на подобное безумие, то и помогал бы он Реб неискренне. Не освободил бы — а подмял бы под себя ради собственной выгоды.

«Будь я взрослой, нет, — будь я хоть чуть-чуть постарше, — я могла бы помочь ей сама, ни перед кем не унижаясь. Если бы я могла свободно входить и выходить из дворца, я как-нибудь да придумала бы способ».

— Мне и этого достаточно.

Чтобы хоть как-то ободрить ребёнка, которому совсем не шла угрюмость, Ребис чуть улыбнулась — но тень на лице Айзентин лишь стала гуще.

— Кажется, от меня совсем нет толку. Хотя бы поговорить и то…

— Разве это лёгкое дело? Я ведь и сама пыталась бежать — и вернулась обратно.

Ребис подавила в себе желание крепко обнять плачущую девочку.

Сегодня небо, казалось, нависало особенно низко, всё тяжелее опускаясь на плечи. Ни единого луча палящего солнца — серые тучи, гонимые порывистым ветром, чернели и сбивались в одно целое.

— Принцесса.

На лицо Ребис упала маленькая капля. Она скатилась по крылу носа, но утолить её жажду такой каплей было невозможно. И всё же Ребис чувствовала: вот-вот хлынет ливень.

— Видите, на камне?

— Да… а что?

— Скоро намокнет, лучше скорее забрать.

Ребис без устали моргала глазами, опухшими от долгого плача. На указанном ею камне лежала прозрачная, будто с голубоватым отливом, бусина.

На фоне корявого камня она была так гладка и ясна, что даже не верилось, как Айзентин не заметила её раньше. С раскатом грома Айзентин вздрогнула и поспешно подобрала бусину.

— Я слышала, день рождения королевы уже близко.

— …

— Подарите ей это.

Ребис протянула Айзентин бусину, собранную из своих слёз. Чтобы те ровно стекали на камень, ей пришлось выплакать столько, что глаза распухли.

Айзентин бережно держала бусину в одной руке, а другой утёрла мокрые от дождя глаза Ребис.

— Если скажете, что это сделано из моих слёз, она обрадуется.

«Королева попытается выжать из меня больше, чем способны мои силы».

— Что? Какое у меня право брать ещё и это?

Вопреки ожиданиям Ребис, Айзентин не взяла бусину.

— Простите меня за прошлый раз. Никто не относится ко мне так, как вы.

По словам Ребис Айзентин почувствовала: та начинает между ними окончательно проводить черту.

— Считайте это последним подарком — и примите.

«Принцесса смогла приходить сюда тайком, потому что королева до сих пор её не останавливала. Но скоро та сведёт всех, кто пытается ко мне подойти, к минимуму и удвоит охрану». Ребис желала, чтобы Айзентин в это время не оказалась втянута.

— И впредь ни в коем случае не приходите. Прошу вас.

* * *

Когда до тронного пира королевы оставалось несколько дней, Росандер прибыл во дворец. Перед большим празднеством все были заняты, а из-за гибели двух слуг во дворце королевы царила тревожная суета.

— Сэр Уэйн, скоро же вы вернулись.

Направившись к лесной сторожке, Росандер столкнулся с оруженосцем командира лейб-гвардии — тот приветствовал его с явной радостью.

— Кстати, разве не вы охраняли русалку?

Вместо ответа он кивнул. «Что-то он хочет сказать», — оруженосец явно подбирал момент, посматривая на него.

— Я и не знал, что эта тварь способна навредить, но в ваше отсутствие вышла прескверная история…

— Вот как?..

— Будьте осторожны. Не моё, конечно, дело тревожиться… но мне показалось, что вам стоит знать.

— Русалка по-прежнему в озере?

— Нет… Её Величество, говорят, привязала её в малом пруду.

— Привязала?

— Сейчас она, должно быть, едва жива. Её подвесили за руки так, чтобы половина тела насильно оставалась над водой.

— Спасибо, что сказал.

У сторожки оруженосец первым повернул назад. «То, что русалка способна убить человека, — не такая уж новость. Когда я её нашёл, она уже расправилась с двумя проникшими. Но что королева сама взялась её карать?..».

На первый взгляд это казалось естественным, но что-то не сходилось. «На могиле моей жены остался знак королевы. Следы — не старее года. Эта женщина с наглостью трогала моё — и при этом продолжала плести что-то ещё».

Росандер заново перебрал в голове подслушанный разговор королевы с русалкой. «Она готова была на что угодно, лишь бы избавиться от проклятия. Тогда королева, должно быть, решила, что русалка проклятие сняла, — а на деле этого не произошло. Потому-то и пришла в ярость, и приказала её привязать».

«Уничтожить русалку — и лишить королеву возможности снять проклятие».

«А королю доложить, что русалку покарали по приказу самой королевы».

«Все ведь и так подумают: на то её и привязали, разве не так?»

«Этого, конечно, мало, чтобы насытиться, — но раз случай отомстить королеве выпал нечасто, упускать его нельзя». Росандер выбрал хорошо отточенный клинок.

Привет! Больше глав можно прочитать на Бусти и в моей читалке, здесь обновы выходят реже.

boosty.to/novelslab

t.me/tenebrisverbot