Хейден, заново перебирая в памяти разговор с хозяином постоялого двора, рано утром вышел в путь. Река, что бежала между монастырём и городком, и мост, перекинутый через неё.

Конь, усмирившийся за одну морковку, и без привязи стоял на месте. Хейден приблизился к реке, тихо текущей под пасмурным небом.

После ночного дождя вода чуть прибыла, но глубины, какой нагнал в своих рассказах хозяин, тут не чувствовалось.

Издали он окинул взглядом проходящих по мосту. «Самые обычные люди в самых обычных одеждах, проводящие самый обычный день».

Теперь Хейдену хотелось проверить, что внутри монастыря.

Хозяин неуверенно говорил, что путников бывает мало, — но в коридоре, где из-за нерасторопности уборки осела пыль, Хейден отчётливо разглядел следы.

Один — крупный, другой — поменьше.

Комната, к которой вели следы, оказалась пуста, но это был улов сверх ожиданий. «Кто-то здесь точно останавливался».

Сегодня он обошёл весь городок, и если получится напоследок проверить монастырь — он со спокойной душой сразу же покинет Камандди.

Размышляя, под каким благовидным предлогом ему попасть в монастырь, Хейден заглянул в лавку тканей — забрать заказанный наруч из хорошей кожи.

Заметив у входа привратника, что вчера сторожил въезд в Камандди, он легко поклонился.

Привратник вместе с напарником завязал с Хейденом необременительный разговор. Про вчерашний ливень, обряд, постоялый двор и про то, что рыцарский орден, расквартированный при монастыре Бороммеро, ведает здешним порядком и несёт службу по очереди.

Но насторожило Хейдена нечто другое.

— Нильс, это на постоялый двор отправлять не надо!

Хозяйка лавки окликнула возницу, готовившегося в путь.

Хейден напряг слух. «Хозяин постоялого двора и сам что-то от меня скрывал, а тут хозяйка, едва столкнувшись со мной взглядом, тут же понизила голос».

«Похоже, обряд — лишь предлог; они настороже из-за чужака».

Хейден прошёл к стойке у входа и расплатился за наруч. Пока хозяин отсчитывал монеты, Хейден прислушивался к словам хозяйки.

Из обрывков он уловил: что-то надо отвезти в монастырь вместе с другими товарами. Он вспомнил перстень королевы, бережно припрятанный за пазухой.

— Премного благодарен.

Учтиво раскланявшись, Хейден направился прямо к монастырю. «Лгать с печатью королевы в руках — на сердце неспокойно. Но если не поднимать большого шума, бог, надеюсь, поймёт».

Подойдя к монастырю, он трижды постучал в запертые ворота.

— Я — посланник второй по знатности особы Тирнана. Прибыл от её имени, дабы передать её волю.

В перстне королевы было довольно силы, чтобы убедить. Сомнения насчёт того, что он явился без свиты, развеялись, и монах, кивнув, впустил его.

«Епископ, разумеется, не порадуется неожиданному визиту, но прогнать посланника королевы он не сможет».

Монах сначала повёл его внутрь, придерживая поводья коня. Хейден неторопливо ступал следом, и тут с не до конца прикрытых ворот за его спиной донёсся шум.

— Знал бы, что нам по пути, поехал бы вместе.

— Сэр Маркус и сэр Камаль. Снова рад видеть.

Это были привратник сэр Камаль и его товарищ сэр Маркус.

«Сами небеса меня сопровождают». Хейден радостно улыбнулся. «Если след Росандера обрывается здесь, эти двое не могут не знать».

Они коротко поклонились и направились к своим покоям, а монах подвёл Хейдена к подходящему месту, чтобы оставить коня.

— Епископ сейчас готовится к вечерней службе. Не угодно ли провести этот день в обители, а аудиенцию назначить на завтрашнее утро?

Монах из конюшни обратился с этой просьбой к Хейдену.

«Чем дольше я останусь в монастыре один, тем лучше». Не выказав ни тени неудовольствия, Хейден согласился.

Шагая по гладко тёсаному каменному полу, монах привёл его к зданию мужской половины. К ним торопливо подбежал другой монах.

— Граф Эрбон уже прислал людей? Барыш…

— Нет, это другой человек.

— Видимо, в Латере неспокойно.

Сопровождающий монах резко оборвал прибежавшего. С растерянностью все обернулись на Хейдена.

Хейден изобразил неловкость и слегка кивнул. По облегчению в глазах монахов он понял: «Я ещё крепче должен раскопать тайну, что прячет монастырь».

— Да… Разумеется, господин рыцарь, как подобает рыцарю, не нанесёт ущерба чести графского дома, но и нам надлежит крайняя осторожность; сами понимаете, говорить лишнего не имеем права.

— Понимаю.

«Барышня из дома графа Эрбона». Прощупать орден на предмет того, не появился ли в монастыре некий новый рыцарь-телохранитель, было бы совсем не лишним.

Хейден тут же направился в покои сэра Камаля и сэра Маркуса. «Если Росандер выдаёт себя за телохранителя, через них до него добраться проще всего».

Маркус, увидев меч Хейдена, не дождавшись расспросов, заметно оживился.

— Хороший у вас клинок, сэр Хейден.

— Дарован Его Величеством.

«У Росандера, наверное, такой же». Хейден закинул удочку как бы между прочим.

— Бывают и такие — с зелёным камнем в навершии. Не приходилось видеть?

— А ведь, кажется, видел подобный. Хозяин его, к слову, владел мечом превосходно.

— Вот как?

— Это рыцарь дома Эрбон. Вы его знаете, сэр Хейден?

* * *

Кларисса заглянула к спящей Ребис и разочарованно вышла. «Хотела расспросить про пузырёк лично, но та, видно, всё ещё нездорова».

Она слышала, что в каких-то краях свиную кровь носят как оберег, но о том, чтобы лечить человеческой, — нигде не нашла.

И всё же в ней зародилась мелкая, ничтожная надежда: «А вдруг найдётся способ вылечить и моё ухо?». Стараясь не разбудить Ребис, Кларисса тихо удалилась.

Долго шла по коридору и вдруг ощутила чьё-то присутствие.

— Кто здесь?

В тот миг, когда она открывала дверь, в коридоре точно никого не было. «Должно быть, от усталости почудилось». Подняв повыше масляный фонарь, Кларисса осторожно двинулась дальше.

В женской половине ложились рано, и было совершенно темно. Ни из одной щели под дверями не пробивался свет, но из дальнего конца, как ей показалось, доносились шаги, накладывающиеся на её собственные.

У Клариссы волосы встали дыбом. Обернуться она не могла и ускорила шаг.

«В этот час могут ходить разве что Маргарет или Авигайя — но их шаги я узнала бы».

Она поспешно стала спускаться по лестнице — и шаги, кажется, стихли именно с этого момента.

«Ничто так не сводит с ума, как глухое ухо».

Кларисса оглохла на одно ухо после того, как сводный брат ударил её по щеке: барабанная перепонка лопнула, и в ухе пошло воспаление.

Если бы лечили вовремя, такого бы не случилось. «Но отец был не из тех, кто стал бы хлопотать о побитой собственным сыном внебрачной дочери».

Кларисса повернула голову, пытаясь поймать звук уцелевшим ухом, но в спешке и тревоге всё лишь смешалось.

Она ни глотка не выпила, а равновесие никак не давалось — перед глазами всё закружилось.

Не погасни в этот миг фонарь, она бы так не испугалась.

Кларисса хорошо помнила страшные предания об обряде звона, и по спине пробежал холод. «Темнота и так застилает глаза», — но она крепко зажмурилась.

В глубокой ночи поплыл благоговейный звон.

Звук, что выгоняет зло. «Тот самый, что когда-то нечто пыталось сорвать».

Историю про монахиню, что не послушалась голоса «обернись» и всё же открыла глаза прежде, чем стихли три удара колокола, — и встретила беса, готового сожрать её душу.

И когда чья-то ладонь легла ей на плечо, Кларисса, забыв о всякой выдержке, закричала.

С криком она в страхе лишилась чувств и едва не скатилась по лестнице — но владелец руки в последний миг её удержал.

— Вот ведь.

Подхватившим Клариссу был Хейден. Услышав от Маркуса, что «жаль, не получится отдать вам ту хижину рядом с казармой», он понял: в мужской половине ему делать нечего.

«Куда верней — ночью тайком пробраться в женскую и проверить дочь графа Эрбона. Точнее, ту русалку. И взять её в заложницы — только так и можно выманить Росандера».

Подняв на руки потерявшую сознание сестру, он, отступив на несколько шагов, прислонил её спиной к стене в углу коридора.

«Прислушиваясь к разговорам сестёр, я выследил Клариссу — ту, что приставлена к графской дочери, — и тут такое».

Хейден плутал в темноте, путаясь в расстояниях. «Длинный коридор, и комнат слишком много».

Он попытался припомнить, у какой именно двери Кларисса задержалась только что, мысленно отсчитывая собственные шаги, — но в это мгновение сестра, очнувшись бог знает когда, снова закричала ему в спину. Хейден глубоко вздохнул. И, едва вскрикнув, она опять лишилась чувств.

«Если идти дальше — поймают». На двойной крик уже сбегались люди, и Хейдену в конце концов пришлось выпрыгнуть из окна женской половины.