Дождавшись, пока обе сестры выйдут, Росандер постучал в окно. Проводившая монахинь с улыбкой до самой двери Ребис тут же его заметила и сделалась серьёзной.

Неохотно она открыла окно.

— Зачем… вы пришли?

«Не рассчитывала же я, что за день его гнев пройдёт». Когда он спрыгнул с окна в комнату и решительно шагнул внутрь, Ребис отвела взгляд и попятилась.

«Этого тоже стоило ожидать». Росандер бесстрастно подошёл к Ребис.

Ребис то смотрела на него, то оглядывалась назад. Не имея времени на словесные объяснения, Росандер разрезал натянутое напряжение и обхватил её за талию.

Ребис, мгновенно ощутив, как мир под ней накренился, испуганно колотила его руками.

— Что вы делаете!

— Бежим.

С этим Ребис согласилась тут же. Но опираться, прижимаясь к его груди, ей всё равно было не по душе.

«Он, понятно, меня ненавидит, — а я при формальном прикосновении чувствую близость; противна себе».

— Я столько старалась рассеять подозрения сестёр… а вы пришли так быстро.

«Уйти отсюда хотелось ужасно — но в то же время хотелось, чтобы он пока не приходил».

Вместо ответа Росандер задал свой вопрос.

— Ходить можешь?

— Лучше некуда.

Тень, скрывшаяся в густой сини сумерек, быстро и ловко спустилась по стене.

Чтобы не потерять сознание от его уверенных движений, Ребис могла лишь крепче обхватить его шею. Его профиль в тени был всё таким же твёрдым, как камень.

В конюшне он выбрал коня и взял поводья. Ребис, наблюдая, как опытно он управляется с бессловесным животным, на миг замерла: за их спинами кто-то был.

Успокаивая лошадь, Росандер сначала посадил Ребис, а затем легко вскочил сам.

Когда он, спокойно ведя коня, открыто двинулся по двору, Ребис в смятении обернулась.

— Так нас заметят.

— Тихо или нет — нас и так видно.

Конь, что выбрал Росандер, был не обычной верховой породы, а из тех, что когда-то использовала тяжёлая конница.

Монастырь Бороммеро в прошлом служил крепостью на войне, и хороших лошадей здесь по-прежнему держали. Лоснящийся чёрный конь быстро признал в Росандере хозяина.

— Поскачем так, что не догонят. Держись крепче.

Закрытые ворота уже близко. Ребис увидела стоящего перед ними стражника. С лязгом кольчуги тот замахнулся копьём.

Росандер выхватил это копьё, и, пока тот растерянно замер, поддел копьём цепь, что держала ворота. Затем, отпустив коня немного назад, потянул цепь к себе.

«Обычно такие ворота не открываются снаружи, но изнутри — куда легче». Ребис, увидев снизу стражника, что попытался поймать её за лодыжку, вскрикнула.

Не удостоив его взглядом, Росандер пнул мешающего в лицо.

Заметив нарушителей, монахи зажгли факелы. В этот миг подтянутая Росандером цепь стряхнула с ворот засов.

Среди звона, криков и грохота барабанов — над опускающимися, словно открывающаяся пасть, створками — конь прыгнул. Тело Ребис тоже подбросило. Росандер той же рукой, что держала поводья, накрепко прижал её бедро и поясницу к себе.

— Лови!

Оставив крики позади, Росандер поддал ходу.

На скаку он подался вперёд, замкнув Ребис в своих объятиях, и, чтобы выдержать рывок коня, перехватил поводья двумя руками.

Конь, отбивая землю, гнал встречный ветер.

Ребис чувствовала позади жаркие удары его сердца. Холодный воздух хлестал по лицу, и глаза было толком не открыть.

Росандер увёл коня в глухую сторону.

Когда звуки погони совсем стихли, он сбавил темп.

Только тогда Ребис сама не заметила, как, наконец, выдохнула.

«Сегодня и впрямь холодно — даже пар идёт».

— Спасибо.

«Как бы то ни было, сейчас он меня защищает».

После дождя небо так и осталось затянутым тяжёлыми тучами, и они поглотили весь лунный свет.

Конь тихо заржал в темноте. Росандер мягко поговорил с лошадью, которая не желала идти дальше.

— Не благодари. Я делаю это для себя.

Росандер обрубил её слова, как клинком. «С чего я вдруг ждала, что он откроет мне сердце?»

Ребис тихо упрятала разочарование и перевела разговор.

— Куда мы сейчас едем?

— Я думал, прямо в Берой. Но вышли без подготовки, поэтому сначала придётся остановиться в одной из деревень южнее Камандди.

— А!..

Конь резко встал — Ребис, едва не упав, выпрямилась.

Росандер обернулся и провёл по морде лошади, но, кажется, успокаивать её было уже бесполезно: животное упрямо требовало корма и не желало двигаться, пока не получит.

Он со вздохом достал из сумки засохший кусок моркови и поднёс к носу лошади.

— Я не везу тебя на безлюдье, чтобы убить. Расслабься.

«Я ведь не о том спрашивала», — но Росандер по-прежнему толковал любое её слово в худшую сторону.

— Поняла.

«Но если пожить вместе подольше, он и ко мне привыкнет».

«Эта степень неловкости — пустяк. Хватает уже того, что он не питает ко мне ненависти».

— Сядь ровно. Раздвинь ноги как следует.

Росандер сделал замечание Ребис, которая на лошади почти лежала. Конь, жуя грязную морковку, помягчел нравом, но, чтобы не свалиться, сидеть надо было правильно.

* * *

— Гонец от Её Величества, говорите? Простите, что заставил долго ждать.

— Что вы.

Епископ принял Хейдена с приветливым выражением.

— Передайте моё сожаление, что я не смогу присутствовать на пиршестве в день рождения Её Величества. В эту пору обитель оставить нельзя. Что же привело вас к нам?

«Жители Камандди и впрямь принимают за чистую монету легенду о реке Лаге». Решив пока подыграть, Хейден заговорил.

— Я прибыл, чтобы во время праздника поставить дароносные свечи. Её Величество не может явиться сама, и потому я…

Слова Хейдена прервал гром криков, что озарил чёрное небо багровым. На спящей крепости один за другим запылали факелы.

На звуки снаружи епископ медленно подошёл к окну.

Хейден сгорал от желания тотчас выскочить вон, но не мог совершить грубости — уйти первым. Это сводило его с ума.

Шум поднимался не только за стенами. Распахнувший дверь приёмной священник, извиняясь за невежливость, не мог скрыть своей тревоги.

— Ваше Преосвященство! Они…

Но, столкнувшись взглядом с Хейденом, мгновенно осёкся. Священник подошёл к епископу и шепнул ему на ухо. «Догадаться, на что согласился епископ, нетрудно», — но Хейден стоял молча.

«Несмотря на торопящееся сердце, ноги легко не поднимаются».

— За окном изрядный переполох.

Хейден был уверен: те, кто сейчас бежит, — именно его дичь, — но как объяснить это епископу, не знал, и сдвинул брови.

«Если откровенно сказать, что я по приказу королевы преследую беглецов, епископ зацепится за то, что я ступил в обитель без указа».

— Ради безопасности обители я готов помочь.

Епископ быстро выпроводил беспокойного священника, но Хейдена, шагнувшего к двери, преградил собой.

— Стыдно показывать вам подобное. Но вы — наш гость. Прошу, подождите вместе со мной, пока всё уляжется.

Лишь усадив Хейдена обратно, он сказал:

— Теперь, без помех, мы можем поговорить.

— Что ж.

— Дароносных свечей и тех, что вы прислали в прошлом месяце, более чем достаточно… Привезли ли вы что-нибудь сверх?

Хейден не сразу уловил, к чему клонит епископ, и невозмутимо встретил его настойчивый взгляд.

— Простите, прибыл я один, и большой поклажи взять не мог. Передам своим товарищам в окрестностях Камандди.

— А-а, я не о том. Я о том, есть ли что-то особо переданное от Её Величества.

И тут Хейден понял: епископ изящно намекал на взятку.

«Какая вера». Он мысленно усмехнулся над собственной верой в благочестие епископа. «Чего ради королеве заключать союз с таким захудалым монастырём?»

«Желать надо подобающего. У епископа смелости явно с запасом».

— Если хотите сделки — у вас тоже не должно быть тайн от меня.

От слов Хейдена в добродушном лице епископа на миг возникла трещина.

— Те, кто только что бежал, — это люди дома Эрбон?