Онлайн чтение книги Отвергнутая вина: Русалка и охотник Jilted Guilt: the Mermaid and the Hunter
1 - 18

— Я слишком долго взаперти, силы мои слабы. Сначала принеси мне одну из реликвий, что хранятся в молельне.

Значит, кто отдаёт — тот и получает. Не слишком-то приветливый дух обратился к ней со странной просьбой. Сейчас сил у него нет, но если принести реликвию — он сможет обрести силу Никефора?

Оглядевшись ещё раз, Ребис вдруг увидела неподалёку сестру Клариссу и испуганно отступила на шаг. Уже одно то, что она стояла за стенами обители, могло вызвать подозрение. И, как назло, сестра Кларисса заметила её и направилась к ней.

— Барышня, погода холодная, пойдёмте внутрь.

То ли к счастью, то ли нет, но монахиня ничего больше не сказала. Ребис, искоса поглядывая на сестру Клариссу, пошла рядом с нею.

Они долго молчали, и только когда вступили в галерею, Ребис заговорила первой.

— Сестра.

Сестра Кларисса не ответила. Голос вышел слишком тихим? Ребис остановилась. Монахиня, видимо, не заметила этого и продолжала идти.

Ребис, обогнув погруженную в свои мысли сестру слева, осторожно ухватилась за край её одеяния.

— Сестра.

Только со второго раза сестра Кларисса поняла, что её зовут.

— Послеполуденная молитва тоже в молельне, как и утренняя?

— Да, верно. Хотите узнать что-то ещё?

— Могу ли я зайти в молельню одна? После трапезы — можно мне пройти туда первой?

При этих словах, прозвучавших так благочестиво, застывшее лицо сестры Клариссы смягчилось. Ребис безошибочно поняла, что та любит.

Чтобы не вызывать подозрений, лучше показывать ей глубокую набожность.

Несколько дней Ребис не выходила наружу, чтобы не давать сестре Клариссе поводов.

— Богослужения продолжаются, и ночью вы будете слышать звон колокола. Это не повод для тревоги, спите спокойно.

— Благодарю, сестра.

Сестра Кларисса держалась с ней приветливо, словно забыв о том, что было раньше, но тревога Ребис не утихала.

По легенде она была дочерью графа, бежавшей с рыцарем-телохранителем, а потому в обители к ней относились — на первый взгляд — благосклонно.

Но если она хоть раз ещё выбьется из общего ряда, неизвестно, до какой бездны докатится её и без того подмоченная репутация. Ребис не могла этого даже представить.

А значит, нельзя было допустить даже случайной встречи с Росандером. Ребис надеялась, что он закончит свои дела прежде, чем она допьёт всю кровь из пузырька.

Жизнь в монастыре напоминала возвращение в море — туда, где её встретили бы недружелюбные русалки. То же тяжелое, тесное чувство.

Ей было не привыкать улыбаться тем, кому она не нравилась, но чем больше она расплескивала чувств наружу, тем пустее становилась внутри.

Когда она наконец разобралась в распорядке монахинь и научилась с ними не пересекаться, то приступила к делу.

После послеполуденной молитвы Ребис, повинуясь словам духа, вынесла из молельни маленькую крылатую статуэтку.

Это был лик человеческого бога, Никефора с крыльями победы. Стоило ей с плеском бросить статуэтку в колодец, как тут же послышался ответ.

— Хорошо. Ты ведь хотела о чём-то спросить?

— Да. Есть ли способ расширить предел моих сил? Может случиться, что мне понадобится использовать даже силу острова, который я храню.

— Расширить предел?

Из глубины колодца разнёсся смех. Ребис ждала ответа на свой вопрос, но дух заговорил совсем о другом.

— От тебя пахнет человеческой кровью.

— А, это из-за этого?

Ребис протянула в невидимый колодец пузырёк.

— Нет. От тебя самой.

— Правда?

Не может быть. Это потому, что она в человеческом теле? Ребис недоуменно склонила голову.

— Цвет твоих волос изменился, верно?

Дух разглядел цвет её волос даже из тёмного колодца. Ребис мельком взглянула на потемневшие до тёмно-синего пряди и снова опустила глаза вниз.

— Чем сильнее меняется цвет твоих волос, тем слабее становится твоя сила.

— Что?

— Не оставайся в человеческом облике слишком долго.

Стало быть, не следовало пропускать слова Росандера мимо ушей? Тело ничего не подсказывало, и она думала, что всё в порядке, но если верить духу — чем дольше она живет в человеческом теле, тем хуже.

От тревоги сердце Ребис забилось чаще. Если ни один способ не сработает — придётся ли ей бросить Росандера на острове Ларм и бежать?

Это было бы худшее из возможного. Поступи она так — она никогда не простит себя.

— Тебе важна только ты сама. Тебе непременно надо быть правой во всём. — В памяти всплыли слова брата, особенно строгого с нею, и Ребис нахмурилась. — Уйти отсюда — всё равно что объявить, что ты не справляешься со своим местом. Конечно, найдутся и те, кто завидует тебе, и те, кто ненавидит. Но ты должна нести тяжесть своей короны, а не убегать от неё.

Так и говорил Каон, до последнего отговаривая её, когда после смерти Хелианте она собралась в человеческий мир.

Она думала, что в людском мире наверняка отыщется средство, что здесь будет иначе, — но иначе не оказалось.

Она просто струсила.

Если бы она помогла Росандеру, как велит ей сердце, — она хотя бы перестала быть трусихой.

Но если, исполнив его желание, она лишится своих сил или потеряет остров Ларм, — этого она тоже не выдержит.

— Подойди ближе.

Ребис, послушавшись духа, ещё сильнее склонилась над колодцем.

— Ближе.

Ещё? Если придвинуться ближе — она свалится в колодец. Только она хотела сказать, что больше нельзя, как чья-то рука ухватила её.

Тепло обхватившей её за пояс руки было знакомым, и Ребис обернулась.

— Росандер?

И зачем ему было оказаться именно здесь. Видно, он только что с тренировочного боя — тело его пылало.

От жара, шедшего ей в спину, стало не по себе, и она слегка попыталась высвободиться, но крепкая рука только сильнее прижала её к себе.

— Ты могла пораниться.

От его укора Ребис залилась краской. Подумать только: он видел сбоку, как она едва не угодила в колодец. Каким же это было нелепым зрелищем.

И тут за спиной раздался голос монахини.

— Что вы здесь делаете?

Ребис, увидев сестру Клариссу, испуганно попыталась вырваться из рук Росандера. На сей раз он легко её отпустил.

— Барышня.

Надо же было ей застать их именно в такую минуту. Хотелось бы оправдаться, что встреча с Росандером, а потом и с сестрой Клариссой — лишь случайное совпадение, но всё складывалось слишком уж зловеще.

Под суровым взглядом монахини Ребис оставалось лишь молча подчиниться.

— Идемте обратно вместе.

У колодца сестра Кларисса застала её уже во второй раз. Что та подумала, было нетрудно догадаться.

Что они с Росандером условились встречаться у колодца.

Ребис ждала, что её попросят объясниться или сделают выговор, но сестра Кларисса до самого монастыря не проронила ни слова, и Ребис лишь молча кусала губы от тревоги.

Сестра Кларисса, словно ничего не слыша, безмолвно проводила её в трапезную.

— Кларисса.

До чего же она была сердита, если даже не услышала, как её окликает другая монахиня.

Только когда сестра Авигайя потянула её за рукав, Кларисса наконец заметила её. Под пристальными взглядами Ребис разделила с ними трапезу.

Только когда удушливое молчание, нарушаемое лишь стуком приборов, и послетрапезная молитва остались позади, лицо Клариссы наконец смягчилось.

Но до самой ночи сестра Кларисса не сказала Ребис ни слова.

— Вот тебе раз.

Вернувшись к себе и собираясь переодеться в ночное, Ребис обнаружила, что пузырька нет.

В чём же она провинилась, что бог насылает на неё такие несчастья? Никефор, должно быть, её невзлюбил. Ребис горько усмехнулась.

Возможно, пузырёк выпал в колодец. Но лучше идти к Росандеру, чем спускаться в тёмный, как смоль, колодец.

Хотя, после случившегося, Росандера, должно быть, тоже предупредили.

Говорят, монастырских рыцарей с детства учат не приближаться к жилищам монахинь.

Подумав о том, в каком неловком положении он теперь, она засомневалась.

Какая там неделя — не прошло и нескольких дней, а всё уже шло наперекосяк, и от тяжёлых мыслей у Ребис заломило виски.

* * *

Пробираясь сквозь смоляную тьму, Ребис тайком пробралась к рыцарской резиденции.

Сестра Кларисса промолчала, но если её застанут снова, наказания не миновать. Долгие часы покаянной молитвы взаперти в молельне — это бы она вытерпела.

Беда в том, что монастырские начнут разбираться, и тогда её разоблачат.

Она боялась, что Росандер живёт в общем со всеми рыцарями жилище, но, к счастью, его пристанищем была не казарма, а маленький домик, прилепившийся к ней сбоку.

Запах его был еле уловим, но шла она именно по нему — и не ошиблась.

В тонком ночном платье ей было ужасно холодно. Стоило жить в человеческом теле, есть, спать и делать всё по-людски, как и тело, похоже, перестроилось на их лад.

Не связана ли и перемена цвета волос с кровью Росандера? Его кровь она пила всего несколько раз, и всё же продержалась на ней куда дольше, чем на крови королевы или слуг.

Обхватив зябнущее тело руками, Ребис прибавила шагу. В домике не было света, и она дрожащими пальцами тихонько постучала.

С той стороны двери — ни звука. Ребис медленно потянула дверь, заслонив собою лунный свет, и осторожно заглянула внутрь.

— Чего ты там? Шныряешь, как мышь.

Колкость прозвучала, когда дверь была уже распахнута гораздо шире. От внезапного рывка Ребис качнулась вперёд и едва не споткнулась.

В темноте её удержала жёсткая рука. Лица не было видно, и оттого казалось ещё внушительнее.

— Как мышь?

— Если уж заходишь — закрывай дверь поскорее.

Стоило ей восстановить равновесие, как он сразу отстранился. Росандер тяжело опустился на кровать в маленьком домике.

Ребис, метнув взгляд на темный силуэт мужчины, не ставшего слушать её, закрыла дверь. Лунный свет погас, и комната погрузилась в ещё более густую тьму.

— Если не спал, зачем потушил свет?

— А мысль, что это ты помешала мне спать?

Когда Росандер так ответил вопросом на вопрос, Ребис нахмурилась. Она так и стояла столбом, и когда глаза ее привыкли к темноте, он зажёг одну свечу.

С шипением вспыхнул огонёк, и волосы Росандера блеснули золотом. Вид у него был усталый.

— Мне нужна кровь…

Не решаясь встретиться с зелёными, поблёскивающими в свете глазами, Ребис не закончила фразы.

— А. Вот как.

В равнодушном ответе не было ни тени радости. Видно, от усталости он медленнее обычного впитывал её слова.

Она забрала у Росандера свечу и поставила её на стол. Пышные очертания его тела, отдалившись от огонька, словно сгустились ещё больше.

— Если и в этот раз поймают — что будешь делать?

Росандер не сказал ничего особенного, но Ребис показалось, что он попрекает её потерянным пузырьком.

— Думаю, я могу побыть здесь ещё немного.

Она опустилась на стул напротив кровати, парный к столику. Росандер достал из шкафа подходящий пузырёк, поставил перед гостьей разогретый чайник и чашку.

— А, ничего ведь не случилось?

— Пока ничего.

И вправду ничего не произошло. Но именно потому, что мысли сестры Клариссы оставались для неё загадкой, всё было ещё глуше.

— Чем обычно занята?

Ребис, подумав, начала, загибая пальцы, перечислять день за днём.

— Молюсь, хожу на богослужения, ем… и снова молюсь…

— Скучно даже слушать.

— В стенах монастыря такие речи — настоящая дерзость.

Подобрав пузырёк подходящего размера, Росандер взял нож и подошёл к ней. Ребис собиралась было спросить, зачем тогда задавать вопрос, если он отвечает в таком тоне, но при его приближении слова застряли в горле.

Получить у Росандера крови — и идти к духу. Дух колодца, кажется, кое-что знает, и нужно во что бы то ни стало вытянуть из него лучший ответ. Стряхивая с себя смятение, Ребис вновь и вновь повторяла свой план.

Через узкий столик с остывающим, нетронутым чаем он опустился на кровать.

— Из тебя уже почти монахиня. Я-то богов не больно люблю.

— Почему?

По его жесту она нехотя поднесла чашку к губам. Травяной чай пах непривычно и горчил.

Глотая горечь, Ребис старалась не морщиться. Не отвечая, мужчина рассек ножом ладонь.

— А с левой ладонью разве можно так — её всё резать и резать?

— Меч я держу только правой, ничего страшного.

Пузырёк высотой в две фаланги пальца наполнялся медленно. Ребис остановила его, прежде чем он успел резануть глубже. От одного вида красной запекающейся крови ей делалось больно, словно эту боль она принимала на себя.

— И этого, по-моему, хватит.

— Если оставить пузырек с воздухом, кровь испортится.

— Я не стану трогать её больше недели, всё хорошо.

Ребис упрямо протянула руку и забрала пузырёк. В ту же минуту за окном громыхнуло. Снова собирался дождь. На стекле, уже усыпанном каплями, Росандер заметил влагу — а вместе с ней и наряд Ребис, и нахмурился.

— Если успею переодеться до утренней молитвы, всё будет хорошо.

— Так ты простудишься.

Он, словно лишь теперь сообразив, что она пришла в одной ночной сорочке, накинул ей на плечи одеяло.

В паузах разговора пробивался шум дождя.

— И — кровь, как часто она тебе нужна?

Росандер плохо представлял, сколько крови ей требуется. Оно и понятно: с леса Рибех и до их прибытия в монастырь она просила у него крови всего трижды.

Конечно, имело значение и то, сколько именно она выпивала, но если вспомнить, что крови королевы или слуг хватало меньше чем на час, всё это казалось крайне странным.

— Сейчас, думаю, хватит одного раза в четыре дня.

С телом всё было сносно. Но в ногах уже начинало понемногу покалывать, и без пузырька её облик вскоре мог измениться. Сегодня, кажется, нужно выпить его крови и так уснуть, чтобы успокоиться.

Глядя на тяжёлые струи дождя, она снова вздохнула. Уйти надо было до рассвета, чтобы укрыться в темноте, а дождь, похоже, скоро не пройдёт.

С духом она поговорила, но тупик никуда не делся. Напротив, если правда, что она, как сказал дух, всё больше становится человеком, — она не сможет исполнить просьбу Росандера, и это была беда.

Бежать она могла лишь в человеческом теле, но из-за этого слабли её силы.

Ребис намеревалась снова пойти к духу, как только получит крови.

— Дай-ка руку.

Росандер молча подчинился. На раскрытой ладони соседствовали бледный старый шрам и свежий порез. Как только она осторожно провела по ним пальцами, понемногу нарос новый слой кожи.

— Ну так что, объяснить случившееся ты так и не намерена?

Вот и до этого дошло. Говорить об этом ей не хотелось, и она нарочно перевела разговор на другое, но это не помогло.

Когда Ребис плотно сомкнула губы, Росандер повторил вопрос:

— Что ты делала у колодца?

— Разговаривала с духом воды…

— Зачем?

Чтобы сдержать данное безответственное обещание. Она барахталась, чтобы не сделаться трусихой, — и всё-таки уже была ею. Ребис ощутила к самой себе отвращение.

— Ничего особенного, видимо, я на минуту забылась. Духи ведь по природе своей любят шалить.

Ребис поднялась со стула, держа пузырёк.

— Я пойду.

— Сейчас?

У неё не хватало духу взглянуть, какое выражение у Росандера. Поверил ли он лжи? Она сказала это с улыбкой, но уверенности не было.

Стоило ей закрыть дверь домика — и навстречу заговорил шёпот дождя. Ребис подвесила в воздухе крошечную светящуюся пылинку и, светя ею, как фонарём, направилась к колодцу.

Капли, попадая в свет, тихо нашёптывали ей:

— Что ты ищешь?

— А ты в человеческом теле, да?

Ребис, надеясь, что хоть кто-то знает ответ, спрашивала, как вернуть свой прежний цвет волос. Каждый раз ответ был один и тот же.

«Я не знаю, но, может быть, на твоем пути встретится тот, кто знает», — звучала смутная надежда.

То, что она нашла духа озера и духа колодца, было лишь удачей. Большинство ничего не знало.

Тяжесть на сердце клонила ее к земле, но она шла и шла — и наконец дошла до колодца. Опереться оставалось только на это.

— Ты вернулась?

Дух колодца встретил Ребис приветливо.