— Куда ведёт эта дорога?

— В Лютес.

— Нам каждый раз придётся вот так пробираться через лес?

— Дальше мы поймаем грузовую телегу или наймём повозку, так что так тяжело идти больше не придётся.

Ребис шла бок о бок с Росандером. Всякий раз, когда она начинала отставать, Росандер поддерживал её за руку или за талию, подстраиваясь под её шаг.

Светало, и тьма, висевшая над лесом, постепенно рассеивалась. Дорога, всё чётче проступающая впереди, густо заросла сорняками.

— Тут тропа похуже, чем в лесу Рибех. Скажи, если устанешь.

— Если мы не торопимся, я попробую идти сама.

Росандер заметил крупные капли пота, выступившие на лбу Ребис. У неё была пониженная температура тела, и, когда горячая рука Росандера скользнула по её щеке, она вздрогнула и посмотрела на него.

Стряхнув чуть остывшую руку, словно ничего не произошло, Росандер заранее отшвырнул ветку, о которую она могла бы споткнуться.

— Говорю же, помогу.

— Раз уж у меня появились ноги, надо терпеть, чтобы они окрепли.

Голос её, полный искренности, звучал куда бодрее, чем можно было ожидать от её состояния.

Росандер сломал торчащую ветку прямо над болтающей Ребис. Вздрогнув от хруста, Ребис покосилась на руку над своей головой и лучезарно улыбнулась.

— А какой он, этот Лютес?

— Похож на столицу. Народу много. Там мы сможем задержаться подольше. Чужаки там не так бросаются в глаза, как в Камандди.

Ребис было легко идти, потому что Росандер расчищал ей путь. Долгая ходьба с непривычки отзывалась болью в ногах, но терпеть было можно. Зато внутри начала нарастать жажда, от которой стала кружиться голова.

Запах воды становился всё ближе, и ей захотелось броситься туда сию же секунду.

— Если пройдём лес насквозь, сможем выйти с другой стороны. Если нам удастся окончательно оторваться здесь, лейб-гвардии будет куда сложнее нас нагнать.

— Но… может, я хотя бы разок в воду окунусь?

— Чего? Я же только-только дал тебе кровь.

Росандер шёл впереди, разгребая ножнами землю на тропе, которую застилал низкий туман. Никаких торчащих камней или корней, о которые можно споткнуться, не было. Услышав слова Ребис, он поднял голову и увидел между деревьями небольшой пруд.

Одно можно сказать наверняка: звериное чутьё у неё было развито куда лучше, чем у него. Росандер стёр с губ кривую усмешку.

— У меня внутри всё горит. Пожалуйста?

Пройдя чуть дальше, они увидели крошечный прудик, скрытый под влажным мхом. На непокрытой льдом глади воды, словно на картине, лежали спокойные тени.

Не дождавшись ответа, Ребис склонила голову и пристально посмотрела на Росандера, словно пытаясь прочесть его выражение лица. От этого изучающего взгляда ему стало не по себе, и он отвернулся.

— Хочешь немного передохнуть — валяй.

Росандер сел у основания дерева чуть поодаль и слушал всплески воды. Проследив взглядом за сброшенной, словно змеиная кожа, одеждой к пруду, он увидел, как Ребис, нырнув, только что вынырнула на поверхность.

Длинные мокрые волосы облепили её ниже плеч, словно водоросли.

— Будешь ходить мокрой в такую погоду — опять заболеешь.

— В полдень солнце пригреет, так что ничего страшного.

Ребис свободно плавала в воде, глядя на небо, не до конца скрытое тенью деревьев. Глядя на то, как она свежо улыбалась, нежась в жёлтых лучах солнца, казалось, будто только она живёт в каком-то другом времени года.

Медленно закроешь глаза, откроешь — а её уже опять нет. Росандер, скрестив руки на груди, молча наблюдал за зелёной рябью.

— Даже если у тебя человеческое тело, ты умрёшь, если не будешь заходить в воду?

На его вопрос Ребис ответила слабой улыбкой.

— Если долго оставаться с человеческими ногами, то постоянно мучает жажда. Сколько воды ни пей, она не проходит, и кажется, будто засыхаешь насмерть.

— Значит, снаружи — человек, а внутри — всё равно русалка?

Прохладный ветер сбросил ему на голову сухой лист. Росандер взъерошил волосы, стряхивая его. Тем временем Ребис подплыла к берегу и снова заговорила с ним.

— Послушайте.

— Чего?

— Насчёт того способа, о котором рассказал дух.

Ребис посмотрела на него настороженным взглядом.

— Нам понадобится много всего до того, как мы отправимся на остров Ларм.

— Чего именно?

Дух сказал, что нужно зелье для усиления её способностей. Он также сказал, что после того, как она выпьет зелье, потребуется некоторое время, чтобы оно подействовало. Кроме того, чтобы исполнить его желание с помощью зелья, ей придётся всё это время не использовать свою силу.

— И когда я выпью зелье… я не смогу вас лечить. Даже когда вы будете давать мне кровь для моих ног.

— Порезы на руке — это пустяк.

— Но ведь вам нужно держать меч.

— И так сойдёт.

Росандер внимательно выслушал перечисляемый Ребис список. Из того, что можно было добыть прямо сейчас в Лютесе, — разве что плоды летучего цветка. Если найти там известную травную лавку, то, наверное, можно разузнать почти всё.

— Значит, соберём всё по пути на Ларм и сделаем зелье.

— Вы согласны?

— Согласен.

Ребис неопределённо улыбнулась, словно только теперь успокоилась. «Было бы ей легче, если бы я разозлился или взорвался от гнева?»

Ощутив неприятный укол вины, Росандер криво усмехнулся.

— Словам духа-то можно верить?

— А?

— Проехали.

Раз уж он собирался её убить, то вполне естественно, что Ребис чувствовала себя с ним неуютно. И куда логичнее было бы, если бы она не собиралась ему помогать, а планировала сбежать в море, пусть даже для этого пришлось бы солгать.

Было бы куда более неправдоподобно, если бы его желание так легко исполнилось по одному её слову.

— Когда из воды-то вылезешь?

— Скоро вылезу. Извините, что из-за меня вы всё время ранитесь… и за то, что доставляю столько хлопот.

До чего же она наивна. В мире, где все друг друга обманывают, дополнительное чувство вины было ни к чему. Это была эмоция, растрачиваемая впустую.

Однако Ребис дрожала, будто совершила какой-то ужасный проступок. Так, что ему самому становилось как-то не по себе.

— Да ладно, царапины от ножа — это мелочи. Всё равно ведь ты меня лечишь.

Если отдать свою кровь — это плата, которую он должен внести, он мог это стерпеть. Кровь и так постоянно вырабатывается в организме, так что цена была невелика.

— Не хотите есть?

Выходя из воды, Ребис выкидывала на берег по одной рыбине. Пресноводные рыбёшки, изрядно разжиревшие за зиму, забили хвостами по мху.

— Ты ещё и рыбу ешь?

— А что, по-вашему, мы в море едим?

Ребис рассмеялась, посчитав вопрос нелепым. Росандер невольно окинул взглядом серебристый хвост, скрывающий её нижнюю часть тела. Среди всех известных ему драгоценных металлов не было ни одного, что сиял бы ярче.

— Тоже пожарить?

— Да.

Пока Росандер подобрал подходящую ветку и насаживал на неё рыбу, Ребис присела на камень и двумя руками отжимала мокрые волосы. Белоснежная кожа, по которой стекали капли воды, была без единого шрама. Выглядела Ребис куда здоровее, чем в лесу Рибех.

— В монастыре тоже давали жареную рыбу.

— Тут приправ нет, так что на такой вкус не рассчитывай.

— Я собиралась сказать, что это вкуснее, чем сырая.

Ребис молча смотрела на мужчину, который резал себе руки, чтобы снова напоить её кровью.

Иногда он мог быть абсолютно равнодушным, а иногда — заботливым. Для неё он был человеком без чётких границ.

— А откуда вы так много знаете? Вы так хорошо ориентируетесь без карты. Такое чувство, будто вы везде побывали.

— Я, конечно, много где был, но слышал куда больше. Если не умеешь ориентироваться, наёмником не проработаешь.

Росандер бросил одежду на обнажённое тело Ребис и начал разводить костёр.

— М-м… А что делают наёмники?

— Сражаются за тех, кто их нанимает.

— И сейчас тоже?

Когда костёр разгорелся, он принялся жарить над ним рыбу. Ребис оделась и подошла поближе.

— Раньше шатался туда-сюда ради денег, а теперь вот застрял в Тирнане.

— А со скольких лет вы стали наёмником?

— Ещё когда был оруженосцем… лет с пятнадцати, наверное.

Росандер впервые за долгое время вытащил на свет божий свою замшелую жизнь, о которой забыл, будто о старой рухляди, заброшенной в пыльный угол. Моментов, которые хотелось бы смаковать, было немного, а воспоминания о том, что было до и после, казались чужими.

— Горячая, подожди немного.

Он протянул Ребис прожаренную рыбу. Ветка, на которую была насажена рыба, была не слишком горячей, но от исходящего от рыбы пара вокруг становилось жарко.

Ребис коснулась пальцами хрустящей корочки.

— А охоту вы… вообще любите?

— С детства ходил с отцом. Если брошу рыцарство, то останусь просто охотником.

Осторожно отрывая корочку, Ребис почувствовала ореховый запах, исходящий от мяса и хрустящей шкурки.

Росандер вытащил ещё одну жареную рыбу.

— Осторожно, нёбо не обожги.

Сидя рядом с мужчиной, ворошившим угли, Ребис откусила большой кусок рыбы. Горячее мясо мягко рассыпалось во рту.

— Когда горячее — вкусно.

— Да?

— В монастыре-то молитва перед едой была долгая.

Росандер усмехнулся словам Ребис. Когда монахини ели, тайком подражая тому, как пользоваться ложкой и вилкой, казалось, что они вот-вот подавятся, так что есть руками после долгого перерыва было очень удобно.

Ребис эта трапеза нравилась гораздо больше, чем еда в тишине.

— Тепло.

Глядя на костёр, Ребис снова вспомнила огонь, освещающий ночное море. Огни, указывающие путь кораблям, возвращающимся из дальних странствий. Наверное, это был такой же огонь. Как всплывала на поверхность, чтобы почувствовать солнечный свет, не доходящий до морских глубин, Ребис потянулась к манящему теплу.

— Разве русалки не могут жить в море между побережьем Тирнана и островом Ларм?

— Могут. Но это же не дом.

Ощущение тепла, согревающего её холодное тело, было неплохим. Наоборот, ей это нравилось. Наверное, оттого, что у людей вроде Росандера была горячая кровь, их тела были тёплыми. Когда она сидела с ним на лошади или когда он нёс её на руках, прижимая к себе, её тело согревалось, словно она грелась на солнце.

— А как вы добираетесь домой с острова Ларм?

— Морские пещеры острова в день летнего солнцестояния соединяются с русалочьим морем, так что нам остаётся только проплыть по ним.