Луг, повсюду засаженный кипарисами, переходил в скромную улочку из булыжника.

Открытые городские ворота были шире и выше, чем в укреплённом Камандди. Ребис медленно вела взглядом по мягкой линии арки. Извилистая дорога, начинавшаяся прямо за воротами, в полуденном свете создавала ощущение праздности и роскоши.

Грохот телег, перевозивших товары; бодрые голоса то тут, то там; разноцветные лавки; всевозможные вещи, выставленные прямо на улицу. Росандер взял Ребис за запястье и повёл к меняльной конторе. Он усадил её у фонтана посреди площади, соединённого с городским водоводом.

Когда Росандер скрылся в переулке между мастерских, она с любопытством рассматривала струйки, что взлетали короткими столбиками и снова опадали.

— Вы одна?

Ребис услышала, как кто-то окликнул её сзади. Она резко обернулась, и капюшон, натянутый по самые брови, соскользнул.

Под прямыми лучами яркого солнца она не могла как следует разглядеть лицо стоявшего против света мужчины.

Уж не Хейден ли это? Ребис, растерявшись, снова надвинула капюшон.

Только когда легла короткая тень, она смогла увидеть собеседника. Незнакомец с приветливой улыбкой протянул ей руку.

— А-а…

Не понимая, что это значит, она нерешительно прижала руку, державшую капюшон, к груди, и тогда мужчина первым представился:

— Я здешний аптекарь, Измель. Работаю вон в той лавке. 

— А-а… а я…

«Ведь нельзя называть своё имя?» 

Молча оглядев лавку с травами, на которую указывал Измель, Ребис, словно что-то решив, поднялась.

— Я тут не одна.

«Пока не подойдёт Росандер, бежать некуда; чтобы не выглядеть подозрительно, лучше как-то приличия ради ответить и поскорее с ним расстаться».

Измель неловко убрал протянутую руку перед явно настороженной женщиной.

— Простите, если напугал. 

— Ничего. 

— Похоже, у вас рана. Если не возражаете, я мог бы дать вам в моей лавке несколько средств.

Ребис поняла, что он говорит о пятнах крови на её плаще.

Зайти в травную лавку прямо сейчас означало бы сразу получить то, что ей нужно, — но этому мужчине она пока не доверяла.

— Это не моя кровь. Не беспокойтесь. 

— А-а, тогда хорошо.

Ребис натянуто улыбнулась, дожидаясь, когда Измель уйдёт.

— Вы со спутником приехали на праздник? До него осталось всего ничего.

Вопросы не заканчивались. Как раз вовремя за спиной раздался голос Росандера.

— Вы кто? 

— А, я аптекарь. Подумал, что эта барышня ранена, и хотел дать ей кое-каких трав из моей лавки, если вдруг понадобится помощь.

Один лишь его вид внушал давление.

Измель, увидев высокого мужчину, чуть отпрянул и пустился в долгие оправдания.

— Помощь не понадобится.

— А, да… я как раз собирался идти, поняв то же самое.

Росандер сдержанно кивнул. Ребис подумала: до чего же удивительно, что его прохладная внешность порой бывает на руку.

— Спасибо, что великодушно отнеслись к моей оплошности перед вашей супругой. 

— Это моя сестра…

Хмурясь, он поправил Измеля, отвешивавшего поклон. Хотя «сестра» — тоже было ложью.

У Ребис почему-то стало странно на душе. Пожалуй, «брат и сестра» звучит естественнее, чем «муж и жена», но вести себя с Росандером ласково, как с настоящими братьями и сёстрами, она вряд ли смогла бы. К тому же — стал бы он сам этого хотеть?

Так или иначе, Ребис вздохнула с облегчением, решив, что больше Измеля не встретит.

Снимавших жильё на месяц в этом городе было не только двое — Ребис и Росандер. Многоэтажных домов, выставлявшихся в аренду, оказалось так мало, что выбора, по сути, и не было. Ребис подумала, что причина — тот самый праздник, о котором упоминал Измель.

Дел до вечера было много. Пожилые супруги-хозяева, жившие на третьем этаже того же дома, пригласили их на ужин.

Дом, отперевшийся ключом, который передали хозяева, выглядел опрятно, но за два с лишним месяца простоя на всём осел слой пыли.

Росандер распределил между ними обязанности и взялся за кухню. Ребис, как он велел, протирала подоконники и выбивала пыль из одеял.

Убедившись, что очаг разжигается, Росандер отвёл Ребис в швейную мастерскую, где они выбрали себе новую одежду.

Войдя в дом, Ребис тут же легла на пол. Тепло очага разогнало холодный воздух, и тело отяжелело. Росандер посмотрел на уснувшую прямо в новой одежде Ребис и решил оставить её так до заката.

Он на руках поднял крепко спящую женщину. Ребис не шевельнулась даже тогда, когда он опустил её на кровать. Лишь тихо вздымавшаяся и опадавшая грудь служила единственным доказательством того, что она просто спит.

Он убрал спадавшие на лоб мешавшие пряди. Лоб был горячеват. С тех пор как она однажды захворала, бескровные щёки порой розовели — она, кажется, всё больше становилась похожей на человека.

Опасаясь, не поднимается ли снова жар, Росандер проверил ладонью.

— Нет, пока нет…

Тепло, исходившее от маленького тела, было слабым. Удивился он скорее непривычности — ничего серьёзного.

Росандер сел у изголовья и стал смотреть, как у окна постепенно гаснет день.

Багряно полыхавшее небо темнело и густело — пора было будить Ребис.

— Вставай.

Он легонько постучал пальцем по её подушке. Этого оказалось мало — веки и не дрогнули.

— Ах!..

Когда он чуть тронул её плечо, она рефлекторно схватила его за руку. Удержать удалось лишь три пальца, но Ребис цепко за них ухватилась и приподнялась. Пока она медленно садилась, спадающие пряди защекотали относительно свободные большой и указательный пальцы.

— Уже пора идти?

Боли в ноге не было, жара тоже пока не было — спешить особенно не приходилось, но навалившаяся усталость говорила о том, что время для новой порции его крови скоро.

* * *

— Зовите нас просто Тара и Лиам. 

— Тогда садитесь скорее. Тара готовит обалденно.

На столе, застеленном милой скатертью в мелкий цветочек, было ровно столько посуды и приборов, сколько нужно.

Стоявшая в центре кастрюля, даже с закрытой крышкой, наполняла дом вкусным запахом.

Росандер выдвинул стул и усадил Ребис первой, затем сел рядом. Сидевший напротив Лиам мягко смотрел на Ребис.

— Имена… Рейн и Нелли, кажется? 

— Да.

Лгать было неловко, но, глядя в добродушное лицо мужчины, Ребис немного расслабилась.

— Добро пожаловать в Лютес. Место хорошее, точно понравится.

Лиам протянул Росандеру лист бумаги.

— Только зачем вам обязательно работать, раз уж сюда приехали? 

— У нас не очень с деньгами. Спасибо, что подумали о нас.

«Не очень с деньгами» — как же! А что тогда был тот тяжёлый кошель, который она видела вчера, когда он возвращался из меняльной конторы?

Ребис догадалась: у решения надолго задержаться в Лютесе у него была иная причина.

— И что же вы сегодня осмотрели? 

— Сегодня солнце светило тепло, и просто посидеть у фонтана на площади было приятно.

Она улыбнулась, скрывая выражение лица.

— Но ведь день был довольно прохладный, разве нет? К тому же лето в Лютесе ещё краше. Тепло, но в меру свежо — и жить здесь хорошо. 

— Лиам, они же из столицы, говорю тебе.

Лиам ужасно гордился Лютесом. «Это потому, что я провинциал, всю жизнь проживший на одном месте», — поддразнила мужа Тара. Они производили впечатление пары, давно живущей вместе, как близкие друзья.

— Проживёте месяц — и если захотите остаться, скажите в любой момент.

Тара открыла крышку, и густая, томившаяся часами похлёбка пустила пар.

— Ешьте, пока не остыло. 

— Спасибо.

Росандер взял черпак, который протянула Тара, и сначала переложил на тарелку Ребис подходящее количество разваренной моркови, репы и белой фасоли. Разлохматившееся по волокнам мясо он перенёс вместе с бульоном. Лиам, наложив себе, отозвался:

— Вкусно?

Ребис лишь слегка кивнула, заменив этим ответ. Мягкая сладость хорошо разваренных овощей задерживалась во рту. Тёплая и уютная похлёбка — точь-в-точь как сами супруги, Тара и Лиам.

За дружным ужином Лиам рассказывал, как он сторговался с птицеводом, и потому удалось добыть дешёвого, но хорошего мяса, которое попало и в эту похлёбку. Тара мельком взглянула на мужа взглядом, в котором сквозила лёгкая усталость, но он не обращал на это внимания.

Глядя на то, как Росандер и Лиам уже долго увлечённо обсуждают разные сорта мяса по видам животных, Тара и Ребис переглянулись.

— Любишь имбирный чай? Оставим этих двоих, попьём сами. 

— Да, с удовольствием.

Ребис, с первых же незнакомых блюд легко всё пробовавшая, без колебаний кивнула.

— Иногда я завидую тем, у кого есть дочки. С такими мужьями невольно сама грубеешь. 

— Ну что вы, наоборот — на вас завидно смотреть, как у вас весело.

Это было сказано без лжи, от души. В мире русалок тоже сходятся те, кто пришёлся друг другу по душе, и создают семью.

«Если повстречаешь такого спутника жизни, рядом с которым легко и весело, наверняка это огромное счастье».

Русалки, что за ней ухаживали, все казались Ребис пустоватыми, и искать себе пару она особенно не стремилась — но, глядя вблизи на супругов, проживших вместе долгие годы, она ощутила нечто иное.

— И вы постоянно вдвоём с Рейном путешествуете? 

— Да… 

— Хорошо бы вам всё-таки где-нибудь осесть. Правда?

Тара по чуть-чуть разложила в две чашки куски жёлтого имбиря из стеклянной банки. Ребис смотрела, как она медленно льёт сверху кипяток.

— Хорошенько размешай — и пей.

Тара опустила ложечку в горячую чашку и передала Ребис. От ароматного, душистого жёлтого напитка поднимался запах, совсем не похожий на тот невкусный чай, которым раньше угощал Росандер.

Ребис вытащила ложку, и тут её взгляд встретился со взглядом входившего в дверь. От неожиданности она выронила ложку.

— А, добрый вечер.

Измель тоже выглядел растерянно.

— Ты их знаешь, Мель?

Тара спросила своего явно потерявшегося сына.