Онлайн чтение книги Отвергнутая вина: Русалка и охотник Jilted Guilt: the Mermaid and the Hunter
1 - 16

Сэр Хейден получил донесение: Росандера Уэйна не нашли ни в лесу Рибех, ни в столице — он покинул её через восточные ворота.

«Как и предполагалось, выбрался рано». Но в Латер или Риплен он за это время попасть никак не мог — суток ещё не прошло.

«Скорее уж Камандди». Хейден поймал себя на том, что бессознательно вычеркнул монастырь из списка — туда нельзя было ввести вооруженные отряды.

«А что если он именно поэтому туда и направился?». Хейден, ведший двенадцать конников в Латер, резко повернул коня. Лошадь, испуганная внезапным движением всадника, заржала и фыркнула.

— Что случилось, господин?

Даже если он введёт людей в Риплен и Латер, это окажется бесполезным — стоит Росандеру догадаться, и тот спрячется в другом месте.

Не уверенный, остановился ли тот в Камандди, Хейден принялся прикидывать, как поступить.

«Получить указ королевы и войти в Камандди со своими людьми — пустая затея, если Росандер тем временем сбежит».

Чтобы не увязнуть в долгой охоте, нужно самому выкурить его из норы — тихо, чтобы он ни о чём не догадался.

— Не будем торопиться с выводами. Пошлите к Её Величеству гонца.

— Слушаюсь. Что прикажете передать?

— Чтобы в Латер послали сэра Брукса. И чтобы дали разрешение обследовать Камандди.

Гонец вернётся за три дня. «Если за это время он шевельнется — моя задача с этой минуты сужать круг».

До Камандди — полдня пути; времени, чтобы оглядеться, хватит с лихвой.

— Вокруг Камандди три деревни. Расставьте по три человека в каждой. Оставшиеся трое продолжат в Латер и встретятся там с сэром Бруксом.

«Дробить силы — значит лишать себя возможности взять одного сильного рыцаря с ходу, зато удобно загонять добычу».

— А вы, господин?

— А я сам отправлюсь в Камандди.

— Но даже если он там, вы ведь не сможете его взять?

— Поэтому я стану приманкой и выманю его наружу.

Хейден всегда верил только тому, что увидел собственными глазами. Без личного присутствия его ничто не убеждало.

* * *

Ребис, глядя в окно постоялого двора, восхищалась тем, как заметно прояснилась погода.

Ещё вчера небо было заволочено тяжёлыми тучами, а сегодня — ясно. «В такой солнечный день так и хочется хорошенько опустить ноги в реку, что течёт под окнами».

С тех пор как они добрались до Камандди, Ребис некоторое время была сбита с толку, не зная, чем себя занять, но мало-помалу свыкалась с этим спокойным течением времени.

«Видеть и чувствовать новый мир, открытый перед глазами, мне нравится».

Пока Ребис была поглощена тем, что разворачивалось под окном, Росандер вернулся со свертком свежеиспеченного хлеба.

Уловив за спиной его шаги, тёмно-синие волосы Ребис качнулись по плечам, словно радостно отзываясь.

— А давайте поедим где-нибудь снаружи?

— Снаружи?

Росандер с недовольным лицом переспросил, но Ребис уже подхватила его под руку и распахнула дверь. Он подстроился под её шаг и пошёл следом.

Стоило им выйти, как мужчина с буханкой в руках, которого тащит за руку женщина куда меньше его ростом, привлёк немало искоса брошенных взглядов. Росандер было собрался сделать ей замечание, но передумал.

«Здесь нас в худшем случае просто прогонят. Нет смысла раньше срока портить ей настроение».

— Я уже давно облюбовала это местечко. Чем плохо?

Ребис плюхнулась на подходящую травянистую полянку, и Росандер тут же снял свой плащ. Стряхивая с него прилипшие сухие травинки, он ждал, пока она поднимется, но она лишь упрямо смотрела на него снизу вверх.

— Платье испачкается.

— А разве платье не для того и существует?

Махнув на неё рукой, Росандер расстелил плащ для себя и сел справа от Ребис. Чуть качнув головой, он раскрыл бумажный свёрток и протянул ей буханку — налево.

Услышав, как зашуршала бумага, Ребис вместо хлеба несколько раз постучала пальцами по самому свертку.

Шуршание ей казалось весьма забавным. Не похоже на плеск воды — что-то сухое, ломкое.

— Хлеб ешь.

«Ничего, что одежда испачкается», — сказала Ребис, а сама молча перебралась к нему вплотную; Росандер усмехнулся.

— А вы знаете?

— Что?

— Вода умеет дышать.

Ребис, повторяя за мужчиной, откусила свой кусок. Сухой и пресный, но не противный.

Росандер, твёрдо предупредивший, что о мясе пока и мечтать нечего, на этот раз принёс хотя бы что-то съедобное.

— У воды бывают духи.

— А у питьевой тоже?

— Вы что, представляете, как съесть духа?

Пока шёл этот пустяковый разговор, его охватило странное чувство. «Меня преследует эта русалка, на кону моя жизнь, — а я сижу в полной расслабленности и веду самый обыкновенный житейский разговор».

— А у этой реки, значит, тоже есть дух?

— Наверное.

— А у моря?

— Есть.

Странников в этом городке было немного, поэтому постоялый двор тут стоял один-единственный, и тот скромный, неказистый. Большинство путешественников были паломниками и обычно останавливались в самом монастыре.

Хозяин постоялого двора, как и здешние жители вообще, были не слишком-то приветливы к чужакам, но Росандера как раз устраивало то, что говорить с ними было не нужно.

— С этими малышами поговорить очень забавно. Они на меня похожи. Я и в дворцовом лесу встретила одного духа.

— Вот как?

— Жаль, что не успела попрощаться.

Невдалеке виднелся большой мост, соединявший монастырь и городок, а под ним вдоль голубых берегов реки рассыпался, словно разбиваясь, ясный солнечный свет.

Чуть в стороне Ребис, заправляя за ухо растрепавшиеся пряди, медленно жевала хлеб.

Спокойствие здесь было совсем иного рода, чем тишина леса Рибех, и оно ей очень нравилось.

В человеческом обличье на неё никто не косился, а кто-то — как хозяева той лавки — даже относился по-доброму.

«Мне нравится, что в этом тихом городке можно ничего не опасаться. Хорошо бы и впредь всё текло так же неспешно, как эта река».

Пока она медленно ела, Росандер тем временем заплетал ей волосы.

Ласка Росандера была Ребис непривычной, и она опустила глаза, продолжая жевать. Прикосновения к её волосам были такими лёгкими и мягкими, что трудно было поверить, что это его руки.

Когда Росандер завязал на концах ленту, что дала им хозяйка лавки, Ребис подхватила косу, спадавшую до самой талии, и принялась её разглядывать.

Алая лента и впрямь хорошо подходила к её отливающим синью волосам.

— Вы и причёску заплетать умеете?

— Немного.

«Чтобы сходить за рыцаря-телохранителя, на людях он должен показывать, что обращается со мной почтительно».

Догадавшись о причине его странных хлопот, Ребис откинулась на спину прямо в сухой траве.

От взгляда на голубое небо в голове разом посветлело.

Удобно растянувшись, она потянула мужчину за руку. Росандер вздрогнул от внезапного жеста и весь напрягся.

— Что ты делаешь?

Ребис тихо хихикнула. «Раз он играет роль рыцаря-телохранителя, это значит, что он не сможет отказать мне в этой моей прихоти».

— Я говорю — посмотрите на небо.

«Даже когда у него есть отдых, он не умеет расслабиться».

Ребис хотела дать ему хоть короткую возможность побыть в покое. Уступив её руке, Росандер нехотя лёг рядом.

— Красиво.

* * *

Сестра Авигайя зашла в лавку Тома и Линды, чтобы выбрать хорошее сукно для облачений.

Они, как обычно, тепло её встретили, но необычайная радость в приветствии Линды настолько её удивила, что она невольно отступила.

Дождавшись, когда сестра подобающе ее поприветствует, Линда сразу же перешла к делу.

— Сестра, не найдётся ли в монастыре места для путников?

— Что вы имеете в виду, сестрица?

— Похоже, одна барышня сбежала с телохранителем — вдвоём.

Линда, потерявшая дочь от поветрия, имела привычку всякий раз, видя молодую женщину, невольно примерять её к своей умершей девочке.

Авигайя поначалу решила пропустить этот случай как очередное Линдино волнение мимо ушей.

— Помилуйте, если так, то разве не правильнее было бы изгнать таких преступников из Камандди как пошедших против благочестия?

Авигайя нахмурилась. «И как теперь мне отказать в этой неудобной просьбе…» — но в этот миг вспомнила слова матери-настоятельницы.

Та за глаза честила графа Эрбона из Латера, который под надуманными предлогами вернул присланные дары: судя по всему, дочь графа без вести пропала.

— Что-то стряслось у них в семье, и за ней, кажется, гонятся… В любом случае, никаких поводов для тревоги у вас, сестра, не будет.

— В самом деле? Но это не то, что я могу решать одна.

Несколько дней назад монастырь получил обратно священные дары, отосланные на свадьбу: граф Эрбон спешно расторг политический брак.

«Если Линда права, то, может, и впрямь дочь графа Эрбона сбежала со своим телохранителем».

— И всё же… не могло бы для этой барышни найтись хорошего места?

— Не тревожьтесь, Линда. Я найду способ.

«Пока к графу Эрбону доберется гонец, барышня — целая и невредимая — будет у нас под кровом».

«Если всё сложится удачно, монастырь Бороммеро получит крепкого графского покровителя». Авигайя с радостной душой выбрала наилучшее сукно.

Заказав всё нужное и условившись о дне доставки в монастырь, Авигайя выспросила у Линды и приметы барышни и ее рыцаря.

«Они на постоялом дворе «Хоз»; если в самом городке их не найду, схожу туда сама».

Размышляя, какой формы должна быть подвеска со священным символом, Авигайя направилась к воротам монастыря на той стороне моста. Днём монастырь был открыт, но с заходом солнца створки крепко запирали.

Пост и долгая молитва позади — она впервые за долгое время вышла из обители и, помимо лавки тканей, заглянула ещё в булочную.

«Не иначе как Господне попечение» — Авигайя сразу отыскала ту, о ком говорила Линда. Стоило ей подойти к двоим, сидевшим у реки, как женщина залилась краской — видимо, не на шутку растерялась.

Мужчина, по виду рыцарь-телохранитель, первым склонил голову перед сестрой.

— Здравствуйте, барышня.

— А… здравствуйте?

Та оказалась совсем не такой, какой представлялась Авигайе.

Спустившись к самой реке, Авигайя удивилась: вместо того чтобы, как принято у дворянок, встретить её сидя, барышня вскочила на ноги.

И ещё больше удивило сестру то, что женщина с трудом владела ногами.

«У знатных особ, чем хуже владеют телом, тем тщательнее они скрывают этот изъян, стыдясь его».

Но во взгляде, обращенном на неё прямо, не было ни тени стыда или смущения.

— Я — сестра Авигайя из монастыря Бороммеро.

— Очень приятно, сестра.

Видимо, не желая называть имени, барышня замешкалась с представлением, бросила взгляд на своего телохранителя и затем мягко улыбнулась Авигайе.

— Это вы со вчерашнего дня остановились в гостинице «Хоз»?

— Да. С гостиницей что-то не так?

Догадка совершенно подтвердилась. С волнующимся сердцем Авигайя сделала им предложение.

— Не угодно ли вам и вашему рыцарю — ради удобства — перейти в монастырь? Мы и письмо для графа Эрбона подготовим.

Ребис тревожно покосилась на Росандера. «Он ни словом не обмолвился, что наступит момент, когда нам придётся раскрывать имя».

«Сестра, кажется, принимает нас за людей рода Эрбон. Если это отрицать, какое имя называть?»

— Сначала вернемся в гостиницу собрать вещи и пришлем ответ…

— Хорошо, мы тоже подготовим вам кров и будем ждать.

Росандер ответил вместо нее. Сестра, светло кивнув, удалилась, но улыбнуться Ребис никак не получалось.

— Разве можно вот так вот пользоваться именем графа Эрбона?..

Росандер с безразличным лицом шепнул ей на ухо:

— Чьим-то именем нам всё равно пришлось бы прикрыться, а тут они любезно ошиблись сами — и тем лучше.

— Но ведь могут раскусить! Уж лучше бы выдуманный род.

— Род Эрбон я знаю хорошо. Настоящая дочь графа сюда явиться не сможет.

Он перехватил Ребис за руку, пресекая её попытку повысить голос.

— И в монастыре вот-вот наступает праздник Безмолвия, поэтому дня три-четыре они никаких писем отправлять не будут. А раз отправят — ответ придет не раньше, чем через пять дней. Чем шастать с непонятным именем по гостинице и улицам, лучше пожить в монастыре.

Несмотря на объяснения Росандера, сомнение с лица Ребис не сходило.

— Я ведь не знаю, как ведут себя у людей знатные особы. Меня раскусят в два счёта.

— Сёстры особо многого от тебя и не ждут. Скажешь — мол, всю жизнь рядом были слуги, потому всё делать самой непривычно.

— И всё же…

— Продержись хоть с неделю. У меня в монастыре есть дело.

«С каких это пор у него там появилось дело?» Ребис перебрала в памяти все их разговоры, но ничего, что подходило бы под «дело Росандера в монастыре», не нашла.