— Мель, сушёный тимьян, что обещали привезти сегодня, сказали перенесли на завтра.

Тара, едва войдя в дверь, тут же сняла плащ. Заметив Ребис у прилавка, она лучезарно улыбнулась.

— Нелли, ты пришла. 

— Благодаря Измелю прекрасно тут осваиваюсь.

К обеду заходивших в лавку почти не осталось. Вместо того чтобы заниматься гостями, Ребис, как научил Измель, толкла травы в ступке. Тара, увидев в её руках пестик и ступку, нахмурила брови.

— «Осваиваешься»? Мель, зачем нагружаешь девушку работой? 

— Так госпожа Нелли сама изъявила желание поработать. И я обещал ей соответствующую плату. 

— Я приготовила сок из трав, а взамен мне обещали лавандовое масло.

Ребис ответила вместо Измеля и тут же стукнула пестиком о ступку.

— Вот как?

Тара с подозрительным видом подошла к ней. Ребис, поглощённая делом, не заметила, как та села рядом.

— Достаточно. Дальше пусть Измель сам, а мы лучше поболтаем. 

— Матушка!

Тара заглянула в растолчённые травы и отняла ступку у Ребис. Та растерянно проводила её взглядом, когда Тара уносила ступку в подсобную.

— Раз можно просто подарить, чего так привередничать?

Тара крикнула Измелю, передавая Ребис маленький флакон с лавандовым маслом.

— Девушки твоего возраста такие штуки страшно любят. И тебе тоже можно. 

— Да… спасибо.

Ребис растерялась, можно ли вообще принимать такое, но под решительной рукой Тары всё-таки взяла. Открыв крышку и слегка касаясь пальцем светло-жёлтого масла, она ощутила лёгкий цветочный аромат.

— Рейн — не такой человек, чтобы сам додумался такое купить. Правда?

Ребис неловко кивнула. Измель, обучая её выжимать сок из трав, как раз рассказывал, сколько цветов уходит на каплю такого масла.

С Росандером они были не в тех отношениях, чтобы попросить о покупке какой-то прихоти. Тара цыкнула, как бы говоря: «Ясное дело».

— С одним только Рейном жить вдвоём, наверное, бывает тяжко? 

— Хм… Хорошего много.

Из боязни, что аромат лаванды улетучится, она поспешно закрыла крышку.

— Молодец, крепкая.

Тара гладила её по волосам, и Ребис тихонько принимала эту ласку. Если бы Тара и впрямь была её матерью — на сердце было бы тепло.

— Я в твоём возрасте как раз только встретила Лиама и вышла замуж.

Тара, вспоминая прошлое, неспешно гладила её волосы.

— Вы тогда впервые встретились? 

— Тот миг я больше всего жалею в жизни.

Перед таким резким ответом Ребис не нашла подходящих слов и замолкла.

— Да это шутка.

Тара захотела ещё немного подразнить простодушно реагировавшую Ребис.

— Я тогда барахталась, пытаясь одна управляться с травной лавкой, которую мне оставил отец. И вот Лиам приходит и говорит, что влюбился в меня с первого взгляда. 

— А, правда?

Ребис с искренним удивлением переспросила, словно поверила.

— Куда ни пойдёшь, Нелли, — обманут. Рейн тебя не учил быть осторожнее?

Тара рассмеялась, видя, как Ребис снова попалась на её шутку.

— Он со мной и так много возится.

Росандер по своему характеру оказывал ей куда больше внимания, чем мог бы по обычному милосердию. Ребис это знала, и потому посмеялась вместе с Тарой.

— На самом деле Лиам пришёл просто по делам в лавку.

Тара шутливо коснулась её носа пальцем и улыбнулась.

— Это я с первого взгляда влюбилась. Только признать гордость не позволяла. 

— А каким был Лиам, что вы так?

Слова Тары вызвали у Ребис любопытство. Ведь сейчас казалось, что Лиам любит её больше, чем она его.

— Заносчивый, упрямый, говорил только о своём, болван.

При таком жёстком описании Ребис сразу же вспомнился Росандер. Конечно, он был мягче, чем по описанию Тары, — но неужели Лиам был настолько плох?

— Но всё же… вам, наверное, понравилось, что в нём была твёрдость и смелость? 

— Какая ты светлая. И добрая.

Тара легонько погладила её по щеке. Ребис улыбнулась — тёплая шершавая ладонь Тары ей понравилась.

— А как же вы тогда дошли до свадьбы? 

— Любопытно? 

— Да, ещё бы. 

— Остальное узнаешь, если придёшь с Рейном к нам ужинать.

Ребис заметно скисла, но постаралась этого не показать. И тут Тара подкинула ей разговор куда удивительнее, чем рассказ о прошлом.

— А кстати, я хотела бы познакомить твоего брата с одной хорошей девушкой. Как ты на это смотришь? 

— Что?

Они приехали самое большее на месяц, а уже такой вопрос. Отвечать за него у неё нет права. Ребис отвела взгляд и закусила губу.

— Нелли, и тебе ведь не помешало бы во время праздника с местными повеселиться, верно?

Она вспомнила, что Измель упоминал праздник. Видимо, грядущий праздник — важное ежегодное событие для Лютеса.

Тот самый Измель, что извинялся, приняв Росандера за её мужа, теперь активно искал её внимания, и Ребис догадывалась, чего он хочет.

— Если вы и с братом сходите врозь — ничего страшного.

«В пределах короткого срока обрести ещё одного приятного спутника — почему нет, разойтись с Росандером на празднике не такая уж проблема».

— Если переживаешь, что не с кем будет пойти, есть Измель.

Как ни крути, чем совсем незнакомец, лучше Измель. Тара рядом — он точно ничего плохого не сделает; да и сам он, по её мнению, не такой человек.

«Росандеру, кажется, праздник не понравится, и раз уж Тара настаивает, разок можно». Однако Ребис задумалась, как помягче передать всё это Росандеру.

— А… мне-то ничего, а Рейн… не знаю, готов ли он принять кого-то нового.

«Принять нового человека» — несмотря на иносказание, Тара поняла мгновенно. Мужчины возраста Росандера обычно уже бывали женаты.

— Так и есть, был женат? Ну да, в его лета и ребёнок мог бы быть. 

— Да...

Ребис чувствовала большое неудобство от того, что она невольно касается его прошлого. К счастью, Тара дальше расспрашивать не стала. Видимо, и сама догадалась.

— Если моё предложение будет в тягость — отказывайся в любой момент…

— Но ведь и Рейн может оказаться рад тому, что ты повеселишься. Если ты познакомишься с хорошим человеком — он же будет только за? Поговорите между собой.

* * *

— Помедленнее, прошу!

Сквозь ветер, что поднимал несущийся вскачь конь, Росандеру что-то померещилось, и он вздрогнул. Привычный пристроившийся рядом и щебечущий голос отсутствовал, и оттого почему-то было не по себе.

Он прибавил ход и быстро пересёк границу Элата и Лютеса.

Покупать у гильдии сведения об Оливии означало только подставить себя без всякой пользы, а вот про узор на белфретском платке узнать можно было много.

То ли это игра слов с её именем — но на платке оливковое дерево было вышито вырванным с корнем.

В обмен на шкуры зверей, которые он добывал, мотаясь в Элат, в гильдии обещали узнать значение узора. И сегодня Росандер привёз оленьи шкуры — столько, сколько может выдержать конь.

Когда он въехал в грязный, по щиколотку слякотный закоулок, у него возникло ощущение, что он наконец оказался в том самом Лютесе, который знал. Это место, куда никогда бы не пустил Ребис.

— Молодец. 

— Плата? 

— Подожди ещё… Сообщу до того, как дам следующий заказ.

Как он и ожидал, торговец быстрого ответа не дал. Получив часть платы за труд, Росандер отправился в более чистую верхнюю часть города.

Большая башня с часами посреди центральной площади была гордостью Лютеса. В пределах Тирнана таких часов не было больше нигде.

Когда часы пробили шесть раз, Росандер понял — наступил вечер. Он быстрым шагом направился к дому, где его ждала Ребис.

Ощущение того, что живёшь с кем-то под одной крышей, он вновь почувствовал впервые за долгое время. И это был отзвук того, что он смутно когда-то хотел — семьи.

— Ребис?..

Однако, открыв дверь и войдя, он увидел, что в доме никого. Спокойный воздух без следов сопротивления или насилия заставил его усмехнуться. «И куда же она ушла, что до сих пор не вернулась?». Росандер оставил позади небрежно брошенную, как шкурка, ночную сорочку и закрыл дверь.

«Травная лавка Измеля и Тары — наверное, там Ребис себя чувствует спокойно». Он, восстанавливая по памяти вчерашний маршрут, направился к улочке мастерских вокруг фонтана.

Лавка, ещё не закрывшаяся, держала окна нараспашку — внутри всё было видно. Там, в тёплом свете, мирно беседовали трое: Тара, Измель, Ребис.

Женщина, легко вписывавшаяся даже среди строгих монахинь, теперь была как дождевая вода, пропитывающая всё вокруг. Как тогда, когда он подглядывал в окно монастыря, Росандер ненадолго замер у окна.

На этот раз Ребис помахала ему рукой. Он сбросил с себя пустые мысли и открыл дверь травной лавки.