Онлайн чтение книги Положение тела Body position
1 - 10

Глава 10

До прихода Квон Хэ Гана Ча Ын была любимицей всего коллектива. Она была выпускницей этой школы, всегда хорошо училась и отличалась приветливым характером, поэтому учителя не уставали её нахваливать.

Но стоило появиться Квон Хэ Гану, как всё внимание переключилось на него. Нет, конечно, дело было не в ревности или зависти.

Проблема заключалась в том, что опытные учителя, которым наскучила однообразная рутина, нашли себе новое развлечение: сводить двух молодых разнополых коллег.

— Учитель Квон, вы только пришли, а уже взяли классное руководство. Не тяжело?

— Да что тут тяжёлого. Наш учитель Хон, если что, поможет. Не так ли?

— Даже если я не помогу, учитель Квон и сам прекрасно справится...

— Кстати, я видела, вы недавно вдвоём куда-то тайком выходили. О чём секретничали?

— Нет, не то чтобы...

— Да ладно? Серьёзно? Что у вас двоих? Какие отношения?

— Никаких отношений...

— Ну что вы такие скучные? Молодые люди могут встречаться, расставаться, потом снова сходиться, это же нормально!

— Да не в этом дело...

Когда алкоголь пошёл в ход, в комнате для корпоратива стало шумно. Глаза Ча Ын, ставшей сегодняшней жертвой, давно потеряли фокус. Её ответы постоянно перебивали, и она уже потеряла всякую волю к сопротивлению.

А вот Квон Хэ Ган, невозмутимо поглощая сашими, с энтузиазмом подыгрывал.

— Благодаря учителю Хон я смог быстро адаптироваться. Она даже отдельно меня вызывала, чтобы устроить дедовщину, поучала, следила за каждым шагом — я очень ей за это благодарен.

Ча Ын, приоткрыв рот, обернулась к Хэ Гану. «Ты с ума сошёл...»

— Правда? Это всё проявление интереса. Видимо, учитель Квон очень понравился нашему учителю Хон!

— У учителя Квона нет девушки? Учитель Хон тоже ни с кем не встречается. Попробуйте, может, что получится.

«О господи, хочу домой...»

— Нет, но почему они выглядят так неловко? Я ни разу не видел, чтобы они разговаривали.

«Потому что нам неловко».

— Я тоже думал, что они совсем не близки.

«Потому что мы совсем не близки».

— Ой, да вы просто старые сплетники. Сейчас за такие разговоры можно и «конде» (стариканом) прослыть.

В кои-то веки кто-то сказал правду. Впервые за весь вечер завуч показался Ча Ын спасителем. С надеждой в глазах она посмотрела на него, моля о помощи.

Но решение, которое предложил завуч, оказалось совсем иным:

— Нужно дать им время пообщаться наедине, чтобы сблизиться. Что толку, если мы тут болтаем? Как говорится, у семи нянек дитя без глазу.

«О чём это он вообще?..»

— Оба за мной.

Ча Ын ошарашенно смотрела на решительно вставшего завуча, а затем, повинуясь его жесту, тоже поднялась и вышла из комнаты. Квон Хэ Ган, видимо, тоже был в недоумении, но неловко встал и последовал за ней.

***

«Как же до этого дошло?»

Ча Ын и Хэ Ган сидели друг напротив друга за столом, одиноко стоявшим в углу общего зала ресторана. Перед ними стояла тарелка сашими, которую бросил им завуч, и две рюмки соджу.

Не сговариваясь, они оба глубоко вздохнули и поднесли рюмки к губам.

— Если бы ты не болтал лишнего...

Стоило ей бросить этот лёгкий упрёк, как Хэ Ган нахмурился.

— Моя вина?

— А чья же?

Фух. Ча Ын вытерла губы и снова выпила соджу.

— Зачем было говорить про дедовщину, поучения и слежку?

— А кто меня вызвал из учительской для личного разговора?

Спорить было утомительно. В голове была только одна мысль: убить время и уйти вместе с остальными учителями, когда те соберутся домой.

Чтобы не говорить лишнего, она просто быстрее опустошала рюмку.

— Сходи покури, что ли.

Услышав это, Хэ Ган похлопал себя по карманам, но потом вспомнил:

— Кто-то так усердно следил, не курю ли я в школе, что я всё выбросил. У меня ничего нет.

— Я же сказала, я не следила.

Просто совпадение маршрутов, а Квон Хэ Ган напридумывал себе невесть что. Ча Ын опрокинула в рот горькое соджу и невольно проворчала:

— И вообще, первым начал преследовать ты.

Квон Хэ Ган потёр подбородок, словно вспоминая прошлое, и сказал:

— И поэтому ты показала фак, делая вид, что поправляешь очки, и сбежала? Гордишься этим?

Ого, какая у него память. Но постоянно ворошить прошлое, которое и так не блещет приятными моментами, ей надоело.

— В общем... раз уж так вышло, я хочу нормально ладить с учителем Квоном.

— Теперь?

Его ухмыляющаяся физиономия была до невозможности противной.

Ча Ын с каменным лицом принялась детально изучать его дорогостоящую физиономию. Она мало чем отличалась от того лица, которое она видела вблизи много лет назад.

Глаза без двойного века, с широким разрезом. И взгляд, всё такой же высокомерный, словно весь мир лежит у его ног. Нос, пересекающий центр лица, был таким высоким и ровным, что закрадывалось подозрение во вмешательстве современной медицины. Кожа была такой белой и чистой, без единого изъяна, что она и тогда смутно думала: сразу видно сынка из богатой семьи.

Единственное отличие — черты лица стали немного грубее, по-мужски. Это естественно, время-то прошло. Лицо, обладатель которого наверняка до мозолей в ушах наслушался о своей красоте.

— Ты всегда так пялишься на людей?

Ча Ын с усилием разлепила тяжелеющие веки и посмотрела ему прямо в глаза.

— Задумалась на секунду.

— И о чём же ты думала, глядя на моё лицо?

— О том, что ты вообще не в моём вкусе.

Квон Хэ Ган прыснул со смеху, словно услышал нелепицу. Казалось, её слова его ничуть не задели.

— Впервые мне такое говорят прямо в лицо.

— Мне не нравятся идеально симметричные лица. В них нет человечности.

— А тебе нравится, когда один глаз под ухом, а нос на лбу?

— Зачем так утрировать?

— Видимо, тебя привлекают уроды, под стать тебе.

С ним невозможно разговаривать.

— Мой вкус — это, во-первых, чтобы человек был понятливым.

— Я не спрашивал.

— ...

— И мне не интересно.

— ...

Определённо, он был бесконечно далёк от идеала Ча Ын.

***

— Мы закрываемся, пожалуйста, освободите столик.

Голос, пробившийся сквозь туман в голове, чётко ударил по ушам.

«А... сколько времени?»

Ча Ын с трудом подняла веки и посмотрела на телефон. Было уже за час ночи. Оглядевшись в испуге, она поняла, что их столик — единственный, где ещё сидели люди. Комната, где проходил корпоратив, давно опустела.

Сидевший напротив Квон Хэ Ган, зачёсывая волосы назад одной рукой, встал и бросил:

— Не встаешь? Жить тут собралась?

Даже говорит как-то по-своему, по-хамски. Ча Ын метнула на него острый взгляд, быстро собрала сумку и вышла из ресторана.

Квон Хэ Ган, видимо, разгорячённый алкоголем, накинул куртку только на одно плечо. Стоял в одной обтягивающей футболке, и ему было хоть бы хны.

Как только они вышли, свет в зале и вывеска погасли. Вокруг мгновенно стало темно.

— Где живёшь?

— Тебе-то что.

Вопреки её воле, язык заплетался и двигался медленно. Вместо «Тебе-то что» получилось что-то вроде «Тбе-т чтооо».

— Учитель Хон, вы просто нечто.

Услышав упрёк, прилетевший сверху, она обиженно нахмурилась. Но Ча Ын скомкала не только своё лицо. Она крепко сжимала в кулаке воротник футболки Квон Хэ Гана.

— Сейчас врежу.

Ча Ын медленно кивнула. Неплохая мысль.

— Футболка растянется. Ты меня раздеть пытаешься?

И правда, воротник его футболки оттянулся аж до ключиц.

Держать равновесие было трудно, и она привалилась к его торсу. Сон накатывал волнами. Его тело казалось не человеческим, а твёрдым, как каменный матрас. А каменные матрасы — изобретение человечества, созданное для того, чтобы на них спать.

Морг. Когда она открыла глаза, то поняла, что практически висит у него на шее, уткнувшись в него. Только тогда пришло осознание, что она пьяна в стельку.

— Мелкая, а тяжёлая, как слон.

Хэ Ган усадил Ча Ын на синий пластиковый стул, временно стоявший в углу перед рестораном. Затем он упёрся руками в подлокотники и наклонился, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

Он молча смотрел на лицо Ча Ын, а затем низко опустил голову.

— Ты так налегала на выпивку, что я тоже увлёкся и, похоже, прилично набрался. Поэтому...

На тёмной улице не было ни души. Прохладный ночной ветер касался щек. Её охватило странное чувство, будто в этом мире остались только они вдвоем.

Когда Хэ Ган снова поднял голову, всё поле зрения Ча Ын заполнило его красивое лицо. Она медленно моргнула осоловевшими глазами и пробормотала:

— Это из-за алкоголя, что ли? Ты кажешься чуууточку красивым.

Вот что значит «глаз радуется».

— Ха.

Квон Хэ Ган облизнул нижнюю губу. Его красные губы, ярко контрастирующие с белым лицом, были в меру пухлыми и довольно аппетитными. Взгляд Ча Ын был прикован именно к ним.

— Всего лишь чуточку? Смотри внимательнее.

Рука Хэ Гана мягко приподняла её за подбородок. Они долго смотрели друг другу в глаза.

Бывают такие моменты. Когда без слов понимаешь: «А, он думает о том же, о чём и я». Как тогда, много лет назад, когда они сидели на подоконнике в музыкальном классе.

Странное напряжение пробежало от кончиков пальцев ног. Хоть она и была пьяна, не понять того, что читалось в его глазах, было невозможно.

Хэ Ган наклонил голову и медленно приблизился. Сердце заколотилось. Она могла бы уклониться, но не хотела.

В тот момент, когда горячее дыхание коснулось кончика носа, на губы опустилось что-то мягкое.

Тёплое и нежное ощущение прижалось к губам Ча Ын. Затем, со звуком чмок, отстранилось. С его тихим вздохом губы снова легко коснулись её губ и отстранились — этот звук эротично отозвался в ушах. Тихий шёпот, полный скрытого смысла, проник в уши:

— Я ведь не один этого хотел, правда?

Ей было хорошо. Чувство освобождения, какое бывает только в предрассветные часы. Алкоголь подогревал кровь, лицо горело. Почему-то внутри всё сжималось от нетерпения и щекочущего предвкушения.

— ...Мне тоже нравится.

От её невольно вырвавшихся слов глаза Квон Хэ Гана удивлённо расширились.

Ча Ын, словно собираясь ударить его, как грозилась ранее, схватила обеими руками ворот его футболки и резко потянула на себя. Хотя он был не той комплекции, чтобы его можно было так легко притянуть, его губы послушно накрыли губы Ча Ын.