Онлайн чтение книги Положение тела Body position
1 - 38

— Ты это серьезно? Прямо в школе курил?

Ча Ын, едва сев на пассажирское сиденье, тут же почуяла тонкий запах табака, исходивший от Хэ Гана, и одарила его укоризненным взглядом.

— Да ладно тебе, дети уже разошлись. Рабочий день окончен, какая разница.

— Вот именно. Мог бы выйти за ворота и там покурить.

— Если бы я ушел один, не смог бы тебя подвезти.

Ча Ын замерла, открыв рот, словно не знала, что ответить, но быстро нашлась:

— А я... я разве просила меня подвозить?

Он предложил это из добрых побуждений, и её слова его немного задели. Хэ Ган скользнул по ней взглядом своих прищуренных глаз и отрезал:

— Тогда выходи.

— Не могу. Прыгать из машины на полном ходу — верная смерть.

— Ох уж этот твой язык...

Дорога к дому Ча Ын стала уже привычной. День, когда они застряли на складе, день её рождения, все те выходные, что они провели у него, и вот теперь — четвертый раз.

В замкнутом пространстве автомобиля, когда они были только вдвоем, могла бы возникнуть неловкость, но рядом с ней Хэ Ган чувствовал скорее трепет, чем дискомфорт. Ему было любопытно, чувствует ли Ча Ын то же самое, но спрашивать он не стал. Если ему хорошо — этого уже достаточно.

Когда они подъехали к её дому, он не удержался:

— Ну, Ча Ын, везет тебе. Не пришлось прыгать на ходу.

— ...

— Наверное, рот до ушей от радости, что у тебя есть такой коллега, который с комфортом доставляет прямо до порога?

— ...

Он ждал колкой колкости в ответ, но Ча Ын почему-то молчала. Она смотрела прямо перед собой и даже не собиралась выходить.

— Ну и? Чего не выходишь?

Ча Ын закусила губу, её глаза забегали, и наконец она выдавила:

— Хочешь... зайти поесть?

Он невольно прыснул. И стоило так мучиться из-за такой простой фразы?

Хэ Ган положил руки на руль, склонил голову набок и, пристально глядя на неё, переспросил:

— И переночевать пустишь?

— Нет, только поесть.

— Значит, пожрать и выметаться?

Ча Ын начала нервно теребить пальцы, засыпая его путаными оправданиями:

— Ты же сам говорил... что я тогда запретила тебе приходить, и ты так и не попробовал наш камджатан. Мне было немного неловко из-за этого, и за тот случай, когда я тебя выставила... А вчера я взяла у родителей кастрюлю, там слишком много для одной. Порции на три-четыре? Ты ведь много ешь. Боюсь, пропадет, если оставить...

Она бормотала это себе под нос, избегая его взгляда, и это выглядело чертовски мило.

Мило? Мне уже это кажется милым? Ты совсем спятил, Квон Хэ Ган.

Он провел ладонью по лицу, заглушил мотор и первым вышел из машины. Ча Ын последовала за ним.

— Ты ведешь себя опасно, Хон Ча Ын.

— В смысле?

— Постоянно меня соблазняешь.

— Никого я не соблазняю! Приглашение на ужин — это теперь соблазнение?

— А ты думаешь, почему фраза «хочешь зайти поесть рамён?» стала классическим эротическим сигналом?

— Это только потому, что слушающий всё опошляет. Я имела в виду только камджатан.

— Ага, думаешь, я не замечу, как ты изящно подменила «рамён» на «камджатан»?

Когда они поднялись на восьмой этаж, Ча Ын не выдержала и преградила ему путь у дверей лифта:

— Всё, иди домой!

— Ну уж нет.

Хэ Ган легко отодвинул её плечом и прошел вперед. Ча Ын ничего не оставалось, кроме как открыть замок.

***

Вкус маминого камджатана был всё таким же — насыщенным и глубоким. Густой бульон, который томили часами, нежнейшее мясо, тающее на языке, и свежие овощи сливались в идеальный ансамбль. Горка риса, которую Ча Ын насыпала ему с избытком, исчезла в мгновение ока.

Напоследок они вылили остатки бульона в широкую сковороду и сделали жареный рис. Когда зернышки риса поджарились до хруста, а аромат кунжутного масла и морской капусты наполнил кухню, они принялись скрести ложками по дну, поедая всё вместе.

— Ха-а, это действительно божественно.

Хэ Ган выдохнул горячий воздух, полный восторга. Ча Ын гордо расправила плечи, будто сама это приготовила.

— А то! Наш камджатан — лучший.

— Не ты же его готовила. Благодари родителей. Родиться с «камджатановой ложкой» во рту — это дар небес.

— ...

Ча Ын на миг замерла с ложкой в руках и посмотрела на него. В её глазах появилось какое-то новое, незнакомое выражение. Хэ Ган не смог бы расшифровать его, даже если бы они смотрели друг на друга вечность.

Поэтому он просто вздернул подбородок:

— Что?

— ...Ничего.

Странное предчувствие, что она что-то скрывает, быстро улетучилось.

— Ешь, пока не остыло.

Вкус того самого блюда спустя восемь лет и этот жареный рис, который невозможно съесть в одиночку, полностью завладели его вниманием.

***

— Я, пожалуй, останусь.

Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба, и Ча Ын резко вскинула голову.

— А у хозяйки ты спросил?

— Хозяйка, позвольте мне остаться, — пропел Хэ Ган, подходя сзади и обхватывая её за талию. Он уткнулся лицом ей в шею, откровенно подлизываясь.

Что за ребячество при таких-то габаритах? Ча Ын попыталась разжать его руки, но его хватка была железной.

— Нельзя. Я сегодня правда устала и хочу просто поспать.

— Так и я собираюсь просто поспать. Кто говорил про секс?

— Се-сек...!

— Похоже, это у нашей хозяйки голова забита всякими пошлыми мыслями, а не у меня.

— Да какие мысли...!

Были, конечно. Потому и нельзя ему оставаться.

— Ты же просила научить тебя плавать. Завтра суббота, как раз отсюда вместе и поедем.

— Можем переночевать каждый у себя и встретиться утром в школе.

— Бензин нынче дорогой.

— Я прекрасно знаю, что ты не настолько беден, чтобы считать копейки на бензин.

Хэ Ган уткнулся еще глубже. Его волосы щекотали её щеку.

— Я нищий.

Если Квон Хэ Ган нищий, то все остальные люди на планете — бездомные.

— Твои слова просто оскорбительны для общества...

— Всё, я пошел в душ.

Не дожидаясь согласия, Хэ Ган сбросил футболку и направился в ванную. Его мощная спина с бугрящимися мышцами надолго запечалилась в памяти Ча Ын.

Вскоре послышался шум воды. Придя в себя, Ча Ын бросилась к шкафу.

— У меня же нет на него одежды.

Единственное, что удалось найти — свободные шорты. Она купила их по дешевке в интернете для дома, но промахнулась с размером: пояс был настолько широким, что они с неё просто спадали. Возвращать было лень, так они и валялись на полке.

Даже ненужный хлам когда-нибудь пригождается.

— Ты что там делаешь?

Как она и ожидала, Хэ Ган вышел из душа совершенно голым, лишь накинув полотенце на мокрую голову. Ча Ын, сидевшая у шкафа, быстро кинула ему шорты. Хэ Ган проявил отличную реакцию и поймал их на лету.

— Предлагаешь мне это надеть? Я вообще-то привык спать голышом.

— В чужой монастырь со своим уставом не ходят. В моем доме — мои правила.

— Бедный дом, не повезло ему с такой придирчивой хозяйкой.

— Меньше слов, надевай что дают.

Ча Ын украдкой глянула на Хэ Гана, который с сомнением разглядывал шорты, и тут же отвернулась, будто увидела нечто запретное. Его «белое достоинство» недвусмысленно покачивалось между ног.

— Фу... это же неприлично.

— Сама же говорила, что тебе нравится.

Она не помнила, когда успела такое ляпнуть, но отрицать не стала — это была чистая правда. Чистота и эстетика — это всегда хорошо.

— Я тоже в душ. Можешь ложиться.

— Жаль, не помылись вместе.

— Еще чего!

Прижав к груди пижаму и чистое белье, Ча Ын проскользнула мимо ухмыляющегося Хэ Гана в ванную. Там всё еще стоял пар и жар от его тела.

Ужин у неё дома, душ у неё дома, сон у неё дома... Это было не впервые, но ощущения были совершенно новыми.

Что со мной сегодня...

Образ того, как он общается с учениками, как выкладывается на стадионе, как стоит на коленях, завязывая её шнурки — всё это прокручивалось перед глазами, как кадры из фильма.

Может, скоро месячные?

Учащенное сердцебиение — один из типичных симптомов ПМС. Раньше, когда мужчины были для неё не более чем деталью пейзажа, такого не случалось. Но теперь, когда её чувства пробудились, могли появиться и новые симптомы.

Убедив себя, что это временное помутнение, Ча Ын закончила мыться. Войдя в спальню, она увидела Хэ Гана: он уже высушил волосы и полулежал, привалившись к изголовью кровати и листая что-то в телефоне.

Она сглотнула. Вид Квон Хэ Гана в её собственной постели внезапно показался ей пугающе интимным.

Заметив её, Хэ Ган отложил телефон, повернулся на бок и широко улыбнулся, прищурив глаза.

— Ладно, сегодня я добрый. Иди сюда, дам тебе поспать на моем плече. Пока я не передумал.

Буркнув что-то вроде «тоже мне, благодетель», Ча Ын забралась под одеяло и аккуратно легла рядом.