Онлайн чтение книги Положение тела Body position
1 - 18

Глава 18

— Что ты имеешь в виду? Не ной и расскажи по порядку.

Они обедали в столовой для учителей. Сидевший напротив Докго Хён, захлёбываясь от волнения, нёс какую-то чушь, и понять его было совершенно невозможно.

— Говорю же. В последнее время сын председателя ни с того ни с сего врывается в медпункт то с проверкой чистоты, то просто полежать на кушетке, то стоит и смотрит, как я работаю...

— Квон Хэ Ган?

— Похоже, я ему чем-то не угодил. Наверное, скоро меня уволят.

Внезапно? Почему Докго Хёна?

— Ты тоже будь осторожна. Он постоянно спрашивает: «А Хон Ча Ын, а Хон Ча Ын?», всё про тебя вынюхивает.

— А я-то тут при чём?

Услышав своё имя, Ча Ын вздрогнула и широко раскрыла глаза. Задумавшись на мгновение, она покачала головой.

— Да нет. Не дрейфь, не дрейфь. Сын председателя — это ещё не значит, что он может увольнять людей направо и налево.

Хотя с другой стороны, если её уволят, было бы неплохо иметь товарища, с которым можно вместе пойти жаловаться в управление образования.

Докго Хён, ничуть не успокоенный, сердито вывалил рис в суп из водорослей.

— Из-за того, что он в последнее время так часто вламывается, у меня желудок разболелся. Можно это оформить как производственную травму? У меня и так сердце слабое.

Докго Хён погладил себя по груди, пытаясь успокоить дыхание.

У Ча Ын были подозрения. Не стоило беспокоиться, что её зацепит из-за Докго Хёна — скорее всего, это Докго Хён попал под раздачу из-за неё. Ведь Квон Хэ Ган начал точить на него зуб именно после того, как она принесла кофе.

«Всего-то переспали один раз, а он такой шум поднял».

Видимо, он не врал, что та ночь была для него первой, раз он придаёт этому такое значение. Хоть по его виду и не скажешь.

Но Ча Ын не могла понять Квон Хэ Гана. Они ведь договорились считать, что ничего не было, и всё чисто закончить. Для неё это тоже было впервые, но она вовсе не собиралась так цепляться за это. Непонятное поведение Хэ Гана заставило её поднять уровень тревоги ещё на одну ступень.

— А знаешь, что он ещё сказал?

Теперь ей стало даже страшно: что ещё он выкинет? Вдруг снова придерется к чему-то, связанному с ней? Сглотнув, Ча Ын осторожно спросила:

— ...Что?

— Сказал не поправлять очки вот так.

Кхм-кхм. Ча Ын прочистила горло. Как назло, у Докго Хёна была привычка поправлять очки на переносице средним пальцем.

— Ну... может, неплохо было бы избавиться от этой привычки.

Когда Ча Ын впервые поддержала мнение Хэ Гана, Докго Хён с грохотом опустил ложку, словно не веря своим ушам.

— Ты тоже с ним заодно?

— С чего ты взял?

— Ты же говорила, что вы знаете друг друга почти 10 лет.

Скорее, не «знакомы 10 лет», а «имели мимолётную связь 8 лет назад». И связь эта была, мягко говоря, так себе. Ча Ын хотела было поправить его, но, решив, что это затянется, просто сменила тему.

— Квон Хэ Ган так сказал?

— Ага. Говорил так, будто вы очень близки. Теперь вижу: зря я, холоп, переживал за барские дела.

— Мы не то чтобы близки. Просто была одна история, в которой мы крепко завязли.

Пока она утешала Докго Хёна, поднос опустел.

Они вышли из столовой и направились к главному корпусу. Под цветущей сакурой в школьном дворе ученики радостно фотографировались.

Издалека — комедия, вблизи — трагедия. Это выражение отлично подходило к школьному пейзажу. В этот солнечный весенний день кто-то наверняка чувствовал себя отчужденным и одиноким. Кто-то, как она в прошлом, едва терпел косые взгляды одноклассников и упрямо шёл вперёд, глядя только перед собой.

И всё же, будучи учителем, Ча Ын не могла легко вмешаться. Она знала, что попытка контролировать отношения между учениками может вызвать ещё большую неприязнь к изгоям. Осознание того, что в этой профессии нельзя быть просто «борцом за справедливость», мешало ей наслаждаться теплом весеннего дня. Было просто горько.

Период аттестации закончился, и скоро промежуточные экзамены. Ей приходилось ломать голову над составлением вопросов вместе с коллегой-предметником, так что свободным оставалось только обеденное время. Поскольку предмет основной, после каждого экзамена сыпались жалобы. Голова болела уже заранее.

После промежуточных экзаменов сразу спортивный фестиваль, после него — итоговые экзамены. Только когда начнутся каникулы, можно будет перевести дух.

— А что будет, если я возьму больничный в день спортивного фестиваля?

Докго Хён нёс какую-то чушь.

— Тогда тебя точно уволят.

Спортивный фестиваль — это день, когда медпункт превращается в самое горячее место в школе. Из-за зашкаливающей конкуренции ученики дерутся, получают травмы во время игр или, разыгравшись, ранят себя, и все они побегут к Докго Хёну.

— Ох, хочу кофе. Айс-американо с дополнительным шотом, чтобы лёд звенел.

Ча Ын хотела того же. Но в голове всплыли недавние слова Квон Хэ Гана.

— Говорят, кофе — это Maxim. Пейте то, чего в школе навалом.

— Кто это сказал? Завуч?

— Не завуч, но кто-то вроде того.

— Тогда приходи в медпункт. Там этого Maxim’а завались.

— Ты же не пьёшь растворимый, говоришь, во рту вяжет.

— Вот и приди, помоги избавиться. Какой-то мусор притащил мне кучу мусора.

Как раз в этот момент седан директора проехал через ворота и приблизился к главному корпусу. Машина остановилась на месте, отведенном для директора.

Пока Ча Ын раздумывала, подбежать поздороваться или замедлить шаг, чтобы не попасться на глаза, пока директор не зайдет в здание, дверь водителя открылась. Вышел человек в рубашке.

Неожиданно это оказался замдиректора. Следом вышли директор с заднего сиденья и мужчина с пассажирского.

Это был Квон Хэ Ган в удобном спортивном костюме.

Замдиректора за рулём. Квон Хэ Ган на пассажирском сиденье. Директор сзади. И по их одежде иерархия была видна как на ладони.

— Видимо, пообедали втроём и возвращаются. Всё-таки у членов совета директоров свои дела. Да?

Спросила она, поворачиваясь в сторону, но... там никого не было.

— Эй, ты куда?

Докго Хён уже быстрым шагом пересекал спортивную площадку. Видимо, решил зайти через боковой вход, чтобы избежать встречи с начальством у центрального.

«Я ненавижу этого ублюдка! Не хочу с ним сталкиваться. Не хочу здороваться».

Он всем телом излучал враждебность к Квон Хэ Гану.

— Подожди меня, предатель...

Ча Ын посеменила следом за Докго Хёном.

Что было ещё более возмутительно — в руках у директора, замдиректора и Квон Хэ Гана были стаканчики с кофе из брендовой кофейни.

«Кофе — это Maxim, говоришь?! Отечественное — лучшее?! В школе навалом Maxim’а, вот его и пей?!»

Куда делся твой патриотизм, а? Вот уж кто настоящий эгоист. Она заскрежетала зубами.

***

После урока в своём классе Ча Ын собиралась уходить, но староста и несколько учеников увязались за ней и окружили.

— Учитель, учитель! Помогите нам, пожалуйста.

— Что такое? Что случилось?

У всех были кислые мины, брови домиком. Атмосфера была нехорошая, и сердце Ча Ын ёкнуло.

— У нас же спортивный фестиваль после экзаменов. Мы решили заказать форму старого образца («кё-рён-бок») как командные футболки, но оказалось, что соседний класс выбрал то же самое.

— Соседний класс... это 5-й?

Ча Ын была классным руководителем 4-го класса, а 5-м руководил Квон Хэ Ган.

Снова с ним связываться. Из глубины души вырвался тяжёлый вздох.