Онлайн чтение книги Положение тела Body position
1 - 30

Вечером буднего дня перед праздниками оживленная улица с барами и ресторанами была забита людьми.

Встретившись с близкой университетской подругой Хе Рим и поужинав пораньше, Ча Ын заняла столик в идзакае. Как и положено заведению в популярном районе, стоило им сесть в углу у окна и сделать заказ, как толпа хлынула внутрь, заполняя пустые места.

Шум и гам били по ушам. Ча Ын ненавидела людные места, но найти тихий уголок для разговора в такой день было непросто.

— Сколько раз я тебе говорила: никаких физруков!

Хе Рим рявкнула на Ча Ын, которая спокойно рассказывала о событиях нового семестра. Конечно, Ча Ын умолчала о том, что этот физрук — Квон Хэ Ган.

— Примерно... тысячу раз?

— Точнее!

Ча Ын достала телефон и открыла приложение для заметок. Каждый раз, когда Хе Рим изливала свои предубеждения против учителей физкультуры и предупреждала, что с ними нельзя связываться, Ча Ын ставила галочку.

— Ты сказала это тысячу шестьсот сорок пять раз.

— И всё же ты умудрилась вляпаться в историю с физруком?

— Если собираешься повторить, предупреди заранее. Я добавлю. Хочешь сказать еще раз десять?

Хе Рим, смочив горло разбавленным соджу, набрала в грудь воздуха и затараторила как заклинание:

— Не встречайся с физруками. Не встречайся с физруками. Не встречайся с физруками. Не встречайся с физруками. Не встречайся с физруками. Не встречайся с физруками. Не встречайся с физруками. Не встречайся с физруками. Не встречайся с физруками. Не встречайся с физруками.

Хе Рим выставила обе руки перед лицом Ча Ын и загибала пальцы один за другим. Досчитав ровно до десяти, она снова поднесла рюмку к губам.

В студенческие годы у Хе Рим было уникальное достижение: она пять раз встречалась с парнями с факультета физвоспитания.

Финал всегда был одинаков. Специфика мужского коллектива на физфаке подразумевала частые попойки, а дух соперничества партнеры переносили и на отношения, что вступало в жесткий конфликт с консервативной и индивидуалистичной натурой Хе Рим.

Немало людей видели, как они орали друг на друга посреди кампуса. Хе Рим, обжегшись на этом молоке, теперь дула на воду при одном упоминании физруков.

— И при этом ты умудрилась встретиться с пятью. Ты тоже та ещё штучка.

— Я всегда верила, что в этот раз всё будет иначе. И была молода.

Ча Ын подозревала, что Хе Рим просто подсела на дофамин от ссор и юношеской страсти. Поэтому она возразила:

— Может, есть кто-то, кто отличается от твоих бывших. Это дискриминация по профессиональному признаку.

— Это данные, накопленные моим личным опытом. Не хочешь — не верь. Но разве ты сейчас в том положении, чтобы так говорить?

Кхм. Ча Ын отвела взгляд и подняла рюмку. Ворчание подруги продолжалось.

— Знаю, знаю. Выпускник физфака? Тело шикарное, за собой следит, значит, и лицо часто ничего так. Спортсмен, значит, выносливый? Когда в школе одни пузатые дядьки, появление молодого физрука — это как глоток свежего воздуха. Признаю, это единственный вид в школе, на который невольно заглядываешься. Но! Тем не менее!

— Нельзя, да? Поняла я, поняла.

— Порви с ним чисто, пока чувства не стали глубже. Даже в глаза не смотри.

Она выпила совсем немного, а голова уже раскалывалась. Фраза «пока чувства не стали глубже» эхом отдавалась в ушах. Разве там есть какие-то чувства? Чувства? Ничего такого не было. Просто переспали два раза. Вот и всё...

Она пыталась утешить себя этим, но почему тогда в груди засел тяжелый, нерастворимый ком? Почему сердце ноет, а мысли путаются? Кто такой этот Квон Хэ Ган вообще?

— ...Я закончу. Нет, уже закончила.

Ча Ын сверкнула глазами, твердо сказала это и опрокинула рюмку.

— Очень правильный подход.

Хе Рим показала большой палец. После недолгого молчания тема сменилась.

— А, точно. Говорят, Квон Хэ Ган работает в вашей школе?

Нет, тема не сменилась. По крайней мере, для Ча Ын.

— Ага. Откуда знаешь?

— Да кто не знает. Весь мир знает. Он же сын председателя вашего фонда. Поработает пару лет физруком и унаследует фонд, да? Эх, завидую. Жизнь с золотой ложкой и золотой медалью.

Хе Рим, видимо, даже не подозревала, что тот самый физрук, о котором говорила Ча Ын — это Квон Хэ Ган. Ни тени сомнения.

— Какой он в школе? Наверное, завучи перед ним на цыпочках ходят?

— В школе он обычный. Тихий, работает лучше, чем я думала, с детьми ладит.

«А еще у него "белый член" и мы с ним спали...» Слова, которые она не могла произнести, пришлось проглотить.

— О, удивительно. Неожиданно добросовестный тип?

— Насчет добросовестности не уверена. Он же новичок-контрактник, ему много работы не дают.

— Берегут сыночка председателя.

— Наверное.

— Вы с ним близки?

Хе Рим спросила с блеском в глазах, и Ча Ын, вздрогнув, начала отрицать:

— Нет? Вообще не близки.

— Почему? Вы же в одной школе учились. Разве не одноклассники?

— Если учились в одной школе, это не значит, что мы друзья. И он тогда был спортсменом, в школе почти не появлялся.

— А, ну да. Логично. Сразу видно, что у вас нет точек соприкосновения.

Ча Ын слегка нахмурилась и склонила голову набок.

— Нет точек соприкосновения? Почему?

Хе Рим, которая как раз жевала шашлычок, подняла глаза. И моргнула, глядя на Ча Ын.

— А?

Словно спрашивая: «Что за глупый вопрос?»

— Вы же из разных миров, совсем разные.

— В каком смысле?

Ча Ын стало еще любопытнее. Как они с Квон Хэ Ганом выглядят со стороны?

Хе Рим быстро расправилась с шашлычком, почесала шею и задумалась.

— Ну, как сказать...

Ча Ын невольно подалась вперед, прислушиваясь.

— Квон Хэ Ган — это тип, который каждые выходные тусуется на светских вечеринках в лаунж-барах, а ты — тип, который сидит в тихом кафе с библиотекарем или школьным психологом и обсуждает фильмы.

— ...Что за метафора такая?

— Ну, образно говоря. Имидж такой.

— То есть, короче говоря, мы совершенно не подходим друг другу?

— Ага.

Хе Рим просто невинно высказала свое мнение, но Ча Ын почему-то почувствовала себя задетой. Смочив губы алкоголем, она продолжала наклонять голову, не понимая.

— Почему?

— А? Что «почему»?

— Почему мы не подходим друг другу?

— А?

— Почему?

— ...Ты уже напилась?

Почему она говорит, что мы не подходим? Мы уже переспали два раза! И телами мы отлично подходим! Было хорошо! И он, кажется, хочет еще! Почему? Что именно не так в глазах других? У нас есть и общие черты!

Хотя, конечно, Квон Хэ Ган ей не особо нравится.

Болтовня Хе Рим пролетала мимо ушей. Вопрос «Почему?» занял весь объем её мозга.

— А, кстати. Квон Хэ Ган и правда не встречается с Хан Сэ Бом?

Квон Хэ Ган. Только эти три слога вонзились в уши. Ча Ын прищурилась.

— Нет. Не встречается. Абсолютно точно нет. Он даже имя её толком не знает — Хан Бом или Сэ Бом. Говорит, вообще её не знает. Опровержение же вышло.

— Ого...

Хе Рим кивнула: «Понятно».

— А они хорошо смотрятся вместе.

— Хорошо смотрятся? Почему?

— Опять «почему»? Хорошо смотрятся — значит, хорошо смотрятся.

— Со мной, говоришь, из разных миров. Точек соприкосновения ноль. А с Хан Сэ Бом почему хорошо смотрится?

Хе Рим, собиравшаяся съесть еще шашлычок, замерла с открытым ртом, глядя на Ча Ын. А затем в её глазах мелькнуло понимание.

— А-а... Ты на меня злишься? Из-за того, что я сказала не встречаться с физруком?

— Нет, я не об этом..!

— Эй, но с физруком всё равно нельзя. Хоть злись, хоть нет. Я буду ходить за тобой с ланч-боксом и отговаривать. Так и знай.

Да ну тебя. Ча Ын начала заливать в себя разбавленное соджу как воду. Она чувствовала, как алкоголь, обжигая горло, согревает желудок.

Ча Ын с пафосом заявила Хе Рим:

— Я сегодня напьюсь.

Хе Рим цокнула языком.

— Ты уже втрескалась в этого физрука.

— Нет! Я его терпеть не могу. И у нас всё кончено.

— Ага, конечно, терпеть не можешь.

Хе Рим великодушно отказалась от алкоголя ради Ча Ын, которая решила напиться вдрызг. Наполнила свой стакан водой. Если Ча Ын напьется, кто-то должен оставаться трезвым. Боль разбитого сердца... Ц-ц-ц. С жалостью в сердце она налила подруге еще.

***

— Жиголо. Жиголо, говорит. Меня назвала жиголо...

Тем временем Хэ Ган всё ещё не мог отойти от шока, полученного перед уходом с работы. Слово, которое Ча Ын выкрикнула перед тем, как сбежать, ударило его по голове как тупой предмет.

В мире полно ублюдков, которых стоило бы сварить в кипятке за их похождения, но он был уверен, что он не из таких. Он нажимал пальцами на виски, пытаясь подавить поднимающийся гнев.

У него были свои твердые принципы. Не делать ничего постыдного перед будущей возлюбленной или супругой. И уж точно не размахивать своим инструментом где попало.

Но стоило переспать с Хон Ча Ын всего два раза, как он услышал в свой адрес «жиголо». А она тогда кто? А он сам? Он не хотел быть мелочным, но слышать такое от Хон Ча Ын было чертовски обидно.

При мысли о раскрасневшемся лице Хон Ча Ын, когда он её целовал, в паху снова начал скапливаться жар.

— Ха, блять.

Жиголо... Может, она и права. Сам про себя он признавал, что с Хон Ча Ын ведет себя как жиголо. Он возбуждался от одной мысли о ней, и объяснить это рационально не мог.

Он уже собирался сунуть руку в штаны, когда зазвонил телефон.

— Что за... Блять.

Хэ Ган нахмурился. Звонивший был неожиданным. Он быстро нажал кнопку ответа и приложил телефон к уху.

— Хон Ча Ын?

— Эй! Приезжай и скажи сам. Говорят, мы с тобой не подходим друг другу. А, подожди, отпусти меня. Ты что, ходишь на светские вечеринки? Мы в средневековой Европе? Какие к черту вечеринки. А, говорю же, отпусти. Просто приезжай. Приезжай и поговорим. Покажем им, подходим мы или нет! Нам же было хорошо. Мы неплохо ладили. А?

— Она совсем спятила. Ты кому звонишь? А, если напилась, веди себя прилично! — послышался незнакомый голос на заднем плане.

Судя по тому, как у неё заплетался язык, Хон Ча Ын была пьяна в стельку. Прежде чем Хэ Ган успел ответить, телефон перехватила её спутница.

— Алло? Простите. Ча Ын сильно перебрала. Но вы правда... правда спортсмен Квон Хэ Ган?

К счастью, это была женщина.

— Да, это я.

— Ох, правда он. Что делать. Обалдеть. Я ваша фанатка!

— Вы сейчас вместе с Ча Ын?

— С ума сойти. "Ча Ын", говорит. Эй-эй-эй, Хон Ча Ын! Он назвал тебя "Ча Ын"!

Хэ Ган почувствовал, как гнев, душивший его минуту назад, мгновенно улетучился. Во-первых, потому что Хон Ча Ын позвонила первой, а во-вторых, потому что она была с женщиной.

Словно и не собирался только что мастурбировать, Хэ Ган продолжил разговор вежливым и мягким голосом:

— Если вас не затруднит, не могли бы вы отправить мне ваше местоположение на этот номер?