Онлайн чтение книги Положение тела Body position
1 - 46

В тот момент, когда она увидела эту сцену, её словно окатило ледяной водой.

Соседка по парте, которая вечно ходила с огромным бигуди на челке. Группа девиц, которые вместе с ней смеялись над Ча Ын в туалете. Парни, которые крутились вокруг них. И староста класса Со Хён Джин. Воспоминания, которые она так хотела стереть, пронеслись в голове.

Ча Ын замерла в нерешительности: отступить назад и подняться по лестнице или сделать вид, что всё в порядке, и пройти мимо? Пока она колебалась, её взгляд встретился с глазами Со Хён Джина.

— ...Хон Ча Ын?

Несколько пар глаз одновременно устремились на неё. Даже Хэ Ган, стоявший к ней спиной, обернулся. Голова пошла кругом.

— О? И правда Хон Ча Ын!

Ли Ё Джин, та самая соседка по парте, с которой они когда-то даже мило болтали, склонила голову набок и расплылась в улыбке.

Ча Ын ничего не оставалось, кроме как медленно спуститься по лестнице. Приближаясь к центральному входу, она старалась унять дрожь в сердце. Она кожей чувствовала взгляды, сканирующие её с головы до ног. Взгляды, которые словно оценивали стоимость её одежды.

Это было 8 лет назад. Столько времени прошло. Нечего бояться. Я взрослая женщина. Надо вести себя достойно.

Убеждая себя, что это ничем не отличается от встречи с родителями учеников, Ча Ын выровняла дыхание. Наконец она поравнялась с группой.

— Давно не виделись. Как поживаете?

Она чувствовала себя жалкой, натягивая дежурную улыбку и задавая формальные вопросы.

Женщины с сумками узнаваемых люксовых брендов на запястьях, мужчины в костюмах из дорогой ткани.

Живут хорошо. Стали успешными людьми. Это было понятно без слов.

Среди всего этого взгляд Квон Хэ Гана, стоящего рядом с ними, был прикован к её макушке, не давая пошевелиться. Квон Хэ Ган, который признался, что она ему нравится, казался частью их мира — мира роскоши и богатства. Он вписывался туда гораздо лучше. Тот Хэ Ган, который минуту назад шептал ей нежности и держал за руку под столом, вдруг показался совершенно чужим.

— Вау. Ты тоже стала учителем в нашей школе. Удивительно. Значит, вы с Хэ Ганом коллеги?

Ли Ё Джин захлопала своими невинными глазками и рассмеялась.

Она и в девятнадцать была такой. Наивной, светлой, общительной хохотушкой. Ровно до того момента, пока не узнала, что Ча Ын — дочь владелицы дешевой закусочной «Свинка-камджатан». Во рту появился горький привкус.

— Мы пришли навестить учителя Мун Чон Сика. Помнишь его? Наш классный руководитель в выпускном классе. Слышали, он теперь завуч?

— Да, конечно помню. Завуч наверняка обрадуется.

Ча Ын через силу улыбнулась, сощурив глаза. Со Хён Джин, который, похоже, был организатором этой встречи, сказал:

— Мы собираемся поужинать вместе с учителем. Ча Ын, пошли с нами. И ты, Хэ Ган, тоже.

Мышцы вокруг глаз Ча Ын, удерживающие улыбку, мелко дрогнули. Это был предел.

Они повзрослели и соблюдали приличия перед бывшей одноклассницей, но их истинные мысли читались во взглядах. Снисходительность тех, кто готов проявить милость к существу низшего порядка. В глубине этих глаз таились пренебрежение и насмешка.

— Да, Ча Ын-а. Пойдем с нами.

Ли Ё Джин ласково взяла её под руку.

— Всё равно платит Хён Джин, так что не переживай о деньгах.

От этих слов тело Ча Ын окаменело.

Над её головой раздался короткий смешок, похожий на выдох. Квон Хэ Ган потянул её за другую руку к себе, и Ча Ын качнулась в его сторону. Ли Ё Джин с недоумением посмотрела на него снизу вверх.

— Хён Джин платит? У Хён Джина много денег? Хорошо зарабатывает?

С кривой ухмылкой Хэ Ган по-хозяйски положил руку на макушку Ча Ын и оперся на неё подбородком.

— Раз так хорошо зарабатываешь, угости и меня потом, без всяких стариков. Какой толк от золотых медалей? Стоит уйти из спорта, как никто даже обедом угостить не хочет, аж обидно.

Низкий, густой голос Хэ Гана вибрацией отозвался во всем теле Ча Ын. Звуковая волна проникла в самую глубь груди. За спиной она чувствовала его твердую, как стена, грудь.

Со Хён Джин на секунду растерялся, но быстро вернул самообладание. Его голос звучал ровно и спокойно, без резких перепадов:

— Угостить олимпийского чемпиона — это честь. Давай как-нибудь выберем день, Хэ Ган-а.

— Это само собой, а сегодня — это сегодня. Мы ведем учителя в очень дорогое и вкусное место, ты что, не пойдешь, Квон Хэ Ган? Знаешь ресторан «Чэсимдан» неподалеку? Три звезды Мишлен. Мы с трудом забронировали. Как раз Юн Сок Чжун не смог прийти, одно место освободилось.

Ли Ё Джин капризно надула губы, упрашивая Хэ Гана.

Одно место. Одно. Ча Ын мысленно усмехнулась. Для неё там места изначально не было. Квон Хэ Ган им подходил, а она — нет.

— Юн... кто? Это еще кто такой? Почему сегодня столько незнакомых мне людей?

Хэ Ган спросил это то ли в шутку, то ли всерьез, и улыбка Ли Ё Джин стала натянутой.

Повисла неловкая тишина. Ча Ын, не зная, куда деть глаза, скосила их вверх. Конечно, лица Хэ Гана, подпирающего подбородком её голову, она увидеть не могла.

— А. Шучу.

Из-за того, что его лица не было видно, понять, где правда, а где шутка, было еще сложнее.

Тем не менее, его слова о том, что это шутка, разбили ледяное молчание. Кто-то в группе даже облегченно рассмеялся.

— Ли Ё Джин и правда изменилась лицом, можно и не узнать.

Вставил реплику другой парень, не Со Хён Джин. Лицо знакомое, но имя Ча Ын вспомнить не могла. Ли Ё Джин легонько ударила его кулачком по плечу, возмущаясь:

— Эй! Сам-то нос сделал. Всё видно, между прочим!

— Эй. Мне его в клинике моего отца делали, так что ты сейчас моего отца оскорбляешь.

— Да, да. Простите великодушно. Но я к вам ни ногой.

Казалось, они прекрасно осведомлены о семьях и текущем положении друг друга. Видимо, они поддерживали связь всё это время.

Ча Ын с самого начала знала, что ей не место в этом кругу. Пропасть между обычным человеком и средним классом, накапливавшим богатство поколениями, ощущалась как никогда остро.

— Кстати, Ча Ын, тебе, наверное, тяжело? Говорят, учителям сейчас несладко, не то что раньше. Ты как? Нормально справляешься?

Одна из тех девушек, что злобно сплетничали о «Свинке-камджатан» в туалете, посмотрела на Ча Ын с притворной заботой. Ча Ын лишь слабо улыбнулась.

Горькие воспоминания восьмилетней давности смешались с глубоко укоренившимся комплексом неполноценности и начали подниматься на поверхность. На сжатых кулаках Ча Ын выступили вены. Чувство, когда тебя втаптывают в грязь, было отвратительным.

— Ну, это как работа в офисе. Везде свои сложности, разве нет?

Словно получив ожидаемый ответ, девушка с легкой усмешкой сочувственно вздохнула:

— Правда? А мне работа в компании никогда не казалась сложной... Если не нравится — увольняешься. Если кто-то не нравится — увольняешь его. Зачем так мучиться?

Ча Ын потеряла дар речи и плотно сжала губы.

— Ого, везет тебе. Но если будешь увольнять людей направо и налево просто потому, что они тебе не нравятся, на тебя заявят в трудовую инспекцию. Смотри, как бы не оказаться на первой полосе газет. Разоблачения самодурства сейчас в тренде.

На этот вопрос Хэ Гана, пропитанный едким сарказмом, девушка заткнулась.

— Я тоже учитель, и мне тоже тяжело, но почему все волнуются только о Хон Ча Ын? Обо мне никто не хочет побеспокоиться?

— За тебя-то чего волноваться. Ты всё равно унаследуешь фонд школы «Сеун».

— Скажи это моему отцу. Он тебе голову оторвет. Его великая философия: «Без труда ничего не получишь».

Хэ Ган отвечал без запинки. Экономическое благополучие и душевный комфорт, данные ему еще в утробе матери, обеспечили ему эту непоколебимую уверенность. Разговоры о «ложках» уже набили оскомину, но бриллиантовые, золотые и грязные ложки придумали не просто так — классовое расслоение начиналось еще с пуповины.

Рожденная с «камджатановой ложкой» хотела поскорее покинуть это удушающее место.

— Я, пожалуй, пойду. У меня встреча. Хорошо вам провести время.

Ча Ын стряхнула Хэ Гана, всё еще опиравшегося на её голову, и сделала шаг в сторону. В руке, которой она махала им на прощание, была зажата сумка за 40 тысяч вон из интернет-магазина.

— Встреча?

Хэ Ган нахмурил брови и тихо спросил:

— С кем?

Ча Ын лишь слабо улыбнулась ему, как и остальным, не утруждая себя ответом.

— Я пойду. Увидимся.

— Жаль. Ну ладно, как-нибудь увидимся.

— Пока. Были рады повидаться.

Ча Ын ускорила шаг, удаляясь от них. Ей было трудно даже улыбаться в ответ на их формальные прощания, в которых не было ни грамма искренности.

Знакомые шаги Хэ Гана, казалось, последовали за ней, но группа не собиралась так легко его отпускать.

— Квон Хэ Ган, ты, похоже, сдружился с Хон Ча Ын. Поддерживай связь и с нами тоже. Обидно же.

— Ага. Обидно.

— Мы скоро устраиваем встречу выпускников. Ты обязан прийти. Ты же гордость школы, должен украсить собой вечер.

— Это угроза?

— Какая угроза? Он всё такой же язва.

— Сколько мы с тобой общались, чтобы ты знала, какой я? Что ты обо мне знаешь?

— Ой, всё. Пойдемте скорее к учителю. Он ждет. Квон Хэ Ган, ты же идешь?

У Ча Ын не было ни спокойствия, ни сил, ни хороших воспоминаний, чтобы болтать с ними так же непринужденно, как Хэ Ган.

В их поведении сквозило желание, чтобы она сама догадалась уйти, и Ча Ын это прекрасно чувствовала. Её место было не здесь.

Ча Ын направилась не в свою съемную квартиру, а в родительский дом. В свое убежище, туда, где она родилась и выросла. В головной ресторан «Свинка-камджатан».

Три звезды Мишлен... Пф. Мамин с папой камджатан всё равно вкуснее.

Чем дальше она уходила от этой группы, тем увереннее становилась её походка. Она знала, что не должна робеть, но перед ними невольно сжималась.

Выйдя за школьные ворота, Ча Ын обернулась и посмотрела на то место, где они стояли. Квон Хэ Ган, по сути, ничем от них не отличался. Он был тем, кто заставлял её чувствовать себя жалкой, главным виновником того, что её подавленный комплекс неполноценности вырвался наружу.

Никчемная Хон Ча Ын. Хон Ча Ын, чей предел — вот такой маленький.

Среди самобичевания и вздохов её ноги без колебаний несли её туда, где ей и следовало быть.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver