Онлайн чтение книги Положение тела Body position
1 - 41

Их мокрые губы соприкоснулись плотнее, чем когда-либо. Вместо привычного солоноватого запаха хлорки рот наполнился сладким ароматом.

Они ели один и тот же завтрак, мылись одной и той же водой в одном и том же месте, плавали в одном бассейне, но у Ча Ын был свой, особенный запах, который ни с чем не спутаешь.

Чем глубже его язык проникал внутрь, исследуя и посасывая, тем сильнее росло возбуждение, грозя прорвать плотину. Желание обнять Хон Ча Ын крепче, обладать ею целиком, поднималось из самой глубины его существа.

Ча Ын, застигнутая врасплох этим жадным поцелуем, отступала назад, пока не уперлась спиной в бортик бассейна. Почувствовав, как она зажмурилась и мелко задрожала, Хэ Ган наконец вернул себе крупицу рассудка.

С трудом оторвавшись от неё, он с нескрываемым сожалением лизнул её нижнюю губу, убирая тягучую нить слюны, соединявшую их. С тихим звуком чмок их губы, казалось, еще тянулись друг к другу, но в итоге разъединились.

Ча Ын всё еще стояла с закрытыми глазами. Хэ Ган с непроницаемым лицом долго любовался её растерянным выражением.

— Здесь мы этого делать не будем.

Его низкий, густой голос пустил рябь по спокойной глади воды. Только тогда Ча Ын распахнула глаза.

— ...А?

— Ты, кажется, на что-то рассчитывала?

— Нет, дело не в этом...

— Я, знаешь ли, чту общественную мораль.

Хэ Ган улыбнулся, прищурив глаза. А затем собрал горсть воды и резко плеснул ей прямо в лицо.

Получив неожиданный удар водой, Ча Ын сердито нахмурилась и отпрянула.

— У тебя одни пошлости на уме.

— Это кто бы говорил?

Проигнорировав её ворчание, Хэ Ган уперся руками в бортик и легким движением выбросил тело из воды.

Ча Ын тоже хотела вылезти так же эффектно, но её руки, ослабевшие от напряжения, предательски дрожали. После нескольких жалких попыток она сдалась и поплелась к металлической лестнице.

Наблюдая за этим, Хэ Ган прикрыл рот рукой, скрывая насмешку. Ча Ын, не замечая этого, с гордым видом подошла к нему. Но то, что она выдала следом, было еще смешнее:

— Ты что задумал?

— В смысле?

— Почему... почему мы не... этого не делаем?

— А обязательно должны?

Хэ Ган стянул шапочку и встряхнул мокрыми волосами. По привычке разминая мышцы, он покрутил головой и лодыжками.

Его встречный вопрос лишил Ча Ын дара речи. Раз они встретились ради секса, то секс был бы логичным продолжением. И его отсутствие, видимо, заставило её усомниться в природе их отношений.

Цель Хэ Гана была достигнута. С довольной ухмылкой он неспешно направился в мужскую душевую.

— Помойся и жди у входа. Я тебя отвезу.

Ча Ын склонила голову набок с озадаченным видом. Она стояла как вкопанная, глядя ему в спину, пока он не скрылся за дверью душевой.

***

К сожалению, войдя в мужскую душевую, Хэ Ган растерял всё свое хладнокровие, которое демонстрировал перед Ча Ын.

— Ах, бля...

В его плавках, прижатый к левому бедру, бунтовал твердый как камень член, демонстрируя свою несгибаемую волю.

— Эй, дружок, имей совесть.

Хэ Ган с мрачным видом отчитал своего «младшего брата». Понятно, что рядом с Хон Ча Ын у него срабатывает рефлекс собаки Павлова, но надо же знать время и место.

Он встал под мощную струю душа. Даже пока он намыливал голову и тер тело мочалкой, его член продолжал гордо стоять, помня прикосновения ног Ча Ын.

— Чем ты гордишься? Тц, папочка тебя накажет.

Угрожать части собственного тела, которая даже ответить не может — Хэ Ган почувствовал себя полным идиотом.

Он закрыл глаза и начал мысленно читать «Сутру Сердца», которую когда-то любила слушать Ча Ын. Тук, тук, тук — ритмичный звук деревянной рыбы и голос монаха, призывающий отбросить привязанности и желания.

Только тогда его самоуверенный орган начал понемногу смиряться.

Когда он увидел Хон Ча Ын в обтягивающем купальнике, подчеркивающем её стройное белое тело, его захлестнула похоть — хотелось засунуть руки ей под ткань и сжать грудь. А от мысли, что кто-то другой мог это видеть, вспыхнула такая собственническая ярость, что захотелось выколоть глаза любому свидетелю.

И всё же то, что он не тронул её ни вчера ночью, ни сейчас, было не проявлением заботы или терпения. Это было своего рода испытанием. Потому что он сам не мог понять, как назвать это странное чувство привязанности к Хон Ча Ын.

Но разгадка сложной душевной головоломки пришла сама собой. Когда он обнимал спящую Ча Ын, повернувшуюся к нему спиной, он ощутил такое наполнение, с которым ничто не могло сравниться.

Успокоение от того, что она просто рядом, даже без секса. Счастье, от которого распирает грудь. Жертвенность — желание посвятить ей даже время, когда ничего не происходит.

...Я что, влюбился?

Блядь, опять?

Воспоминания о позоре восьмилетней давности, когда его отшили еще до того, как он успел признаться, черным облаком накрыли сознание.

Гордости у тебя совсем нет?

Что тогда, что сейчас — Хон Ча Ын вертела его сердцем как хотела.

Когда в темноте ночи она поцеловала его и просто пожелала спокойной ночи, он подумал: «Она что, издевается?» С другой стороны, он запутался — может, это был сигнал к сексу? Если так, то она действительно видит в нем только инструмент для удовлетворения...

Смывая мыльную пену, Хэ Ган снова попытался заглянуть в себя.

В плавании нет заднего хода. До поворота — только вперед, и пока гонка не окончена, ты обязан плыть по своей дорожке. Остановиться или сменить курс невозможно.

С ним было так же. Игра не закончена, пока рука не коснется финишной стенки. Он не умел сдаваться. Даже если кубок победителя ему не достанется, он должен доплыть до конца.

***

Выйдя из душа, Хэ Ган высушил волосы и оделся в чистую одежду, которую достал из шкафчика. Он уже собирался захлопнуть дверцу, как его взгляд упал на флакон одеколона, которым он почти не пользовался.

Помедлив секунду, он достал флакон и начал щедро поливать себя с ног до головы. Он не знал тонкостей нанесения парфюма. Просто распылял его как освежитель для ткани — тупо и много. Так же, как тогда, когда впервые ехал к ней домой после инцидента на складе.

Закончив приготовления, он вышел из раздевалки и увидел Хон Ча Ын, ждущую его в конце длинного коридора.

Её лицо без грамма макияжа сияло, как очищенное яйцо. Длинные волосы, спускавшиеся до груди, были аккуратно уложены. На ней был свитшот оверсайз, в котором она казалась еще миниатюрнее, и шорты. Стройные белые ноги заканчивались идеально подходящими по размеру белыми кроссовками. Всё в ней было гармонично.

Заметив Хэ Гана, Ча Ын скрестила руки на груди и покачала головой.

— Медленно, слишком медленно. Что ты там делал так долго... Духами поливался?

До неё было еще метров пять, но она уже унюхала этот запах. Хэ Ган поднес воротник рубашки к носу. Переборщил? Почувствовав укол неловкости, он провел ладонью по шее.

— Не для тебя старался, так что можешь зажать нос.

Почему язык всегда опережает мысли и выдает колкости? Ча Ын привычно усмехнулась.

— Будем считать, что я ничего не чуяла. Видимо, идешь в хорошее место? Можешь меня не подвозить, езжай по своим делам, учитель Квон.

Её голос звучал сухо, без малейшего намека на сожаление или ревность. Бросив это, она развернулась и пошла прочь.

Внезапно его накрыла волна обиды. Он тут, как дурак, старался произвести впечатление, пусть и неуклюже, а она такая бесчувственная.

Хэ Ган ускорил шаг, в два счета догнал её и пошел рядом. Ча Ын искоса глянула на него и демонстративно зажала нос. Увидев, как он нахмурился, она пояснила:

— Ты же сам сказал зажать нос.

— Я просто так сказал. Убери руку. Выглядит так, будто от меня воняет, неприятно же.

— То так, то этак. Даже твоя племянница не такая капризная.

Препираясь, они дошли до парковки для персонала. Так как была суббота, машина Хэ Гана одиноко стояла на пустой площадке. Ча Ын вяло помахала рукой.

— Ну всё, пока. Было весело. Спасибо за урок.

— Куда собралась? Я же сказал — подвезу.

— У тебя же встреча? Я на автобусе доеду. Тут близко, ты же знаешь.

Чужая душа — потемки, даже если знаешь глубину океана. Чем яснее Хэ Ган понимал свои чувства, тем меньше понимал чувства Хон Ча Ын. Казалось, он вязнет в трясине всё глубже.

— Тебе не интересно, что за встреча?

Никакой встречи не было. Только свидание с диваном, на котором он собирался валяться все выходные.

Ча Ын, уже отвернувшаяся было, обернулась и равнодушно выпятила нижнюю губу.

— Не особо.

Хэ Ган провел языком по щеке изнутри и тяжело вздохнул. Ха... Только он тут с ума сходит. Какое жалкое зрелище.

И всё же он поманил её пальцем. Иди сюда. Ча Ын послушно подошла.

— Опять сбегаешь?

— Ну а что еще.

— Если благодарна, хоть поцелуй на прощание.

— ...

— Как вчера ночью.

Он постучал указательным пальцем по своим красиво очерченным губам. Ча Ын вздрогнула и опасливо огляделась по сторонам.

— Никого нет. Давай быстрее.

Убедившись своими глазами, что парковка пуста, она всё же не теряла бдительности. Приподнявшись на цыпочки, она потянулась к Хэ Гану, который любезно наклонился к ней. Чмок. Быстрый поцелуй — прижалась и тут же отпрянула.

— Ну... всё, я пошла. Езжай давай.

С пунцовым лицом Хон Ча Ын развернулась и чуть ли не бегом бросилась прочь. Вскоре её фигурка за школьными воротами уменьшилась до размеров ногтя.

— Фу-ух.

Хэ Ган провел ладонями по лицу, стирая жар.

— Веду себя как пубертатный школьник, честное слово.

Они спали вместе бесчисленное количество раз, так почему от одного невинного поцелуя сердце колотится как бешеное?