Онлайн чтение книги Положение тела Body position
1 - 12

Глава 12

Первое, что она почувствовала, придя в себя, — это тупая боль в висках. Желудок горел, горло пересохло.

С трудом подняв тяжёлые веки, Ча Ын почувствовала незнакомый запах и тут же снова закрыла глаза.

«Я и правда сошла с ума».

Это был не её дом. Значит, события прошлой ночи не были просто сном. Недаром постельное белье казалось слишком мягким и дорогим.

К тому же, где-то в комнате слышался шорох. Ча Ын задумалась, как долго ей притворяться спящей. Может, сразу лечь в гроб и не мучиться?

Она начала восстанавливать в памяти, как докатилась до такой жизни.

Сначала её изолировали вдвоём с Квон Хэ Ганом в ресторане. Словно она носитель какого-то вируса, которого нужно посадить на карантин.

С этим невыносимым типом она старалась не разговаривать, поэтому просто заливала в себя алкоголь. Закусывая одной лишь тарелкой сашими, она пила слишком быстро, и, соответственно, опьянела тоже стремительно.

Она хотела уйти вместе с учителями, которые собрались домой, но те заставили её остаться, мол, поболтайте ещё немного.

Она собиралась выпить ещё совсем чуть-чуть и уйти, честно, совсем чуть-чуть, но всё испортил дурацкий разговор с Квон Хэ Ганом.

Они не сходились ни в чём. Даже за бейсбольные команды болели разные. А когда он пренебрежительно высказался о её любимой команде, она вспылила.

Когда она спросила: «У тебя есть всё, но почему тебя обделили нормальным характером?», Квон Хэ Ган парировал: «Слышать такое от человека, у которого кроме характера ничего нет — большая честь». То ли алкоголь ещё не выветрился, то ли она просто отупела, но она до сих пор не понимала, было это оскорблением или комплиментом.

В общем, слово за слово, их выгнали, потому что ресторан закрывался, они поцеловались перед входом, приехали в отель и... переспали.

Не просто поспали рядом, а именно переспали. И Ча Ын, клянусь богом, увидела нечто удивительное. В тот момент, когда эта картина снова всплыла в мозгу, Ча Ын резко села на кровати.

— Ой, напугала.

Квон Хэ Ган, у которого нижняя часть тела была обмотана одним банным полотенцем, вздрогнул и обернулся. Впрочем, он не выглядел особо удивлённым. Он спокойно брился.

«Насколько же это для него обыденное дело...»

Хэ Ган, словно ночь с Ча Ын не была чем-то значимым, невозмутимо отвернулся обратно к зеркалу.

— Раз проснулась, иди хоть зубы почисти.

Ча Ын судорожно сглотнула. Ей до смерти хотелось проверить: то удивительное зрелище, которое она видела вчера, было плодом пьяного воображения или реальностью. Шанс был только сейчас.

— Мне нужно кое-что проверить, убери полотенце на секунду.

Квон Хэ Ган выдавил пасту на зубную щётку, предоставленную отелем, подошёл к Ча Ын, сжал её подбородок и сунул щётку ей в рот.

— Хватит нести чушь.

Ча Ын, широко раскрыв глаза, схватилась за полотенце, которое едва прикрывало его бёдра.

— Я только одним глазком.

— Что ты несёшь? Ещё не протрезвела?

— Да. Считай, что не протрезвела.

Хэ Ган спокойно оторвал её пальцы от полотенца один за другим и цокнул языком. А затем вернулся к раковине, чтобы закончить бритьё.

Глядя на его удаляющуюся спину с чувством глубокого разочарования, Ча Ын начала чистить зубы, попутно осматривая номер.

«Тут, наверное, дорого».

Пятница, вечер, выходные — цена ещё выше. Тысяч двести-триста вон?

Выбравшись из кровати, Ча Ын начала поспешно одеваться. Неужели конец случайной связи на одну ночь всегда такой жалкий и убогий? Откуда ей знать, она ведь никогда этого не делала.

Пока Квон Хэ Ган отвернулся, она быстро натянула бельё, кое-как набросила блузку и брюки, а затем присела на корточки и достала кошелёк из сумки.

— Только попробуй оставить деньги и сбежать.

Ледяной низкий голос рассёк тишину и ударил прямо в уши. У него что, глаза на затылке?

Обычно в дорамах или фильмах героини оставляют наличные и исчезают. Ча Ын считала это естественным ходом событий. Но от его окрика она плотно сжала губы и бессильно уронила кошелёк.

— У меня всё равно нет налички.

...Тут только карты.

— Если тебя устроит перевод через Smart Pay, могу перевести.

— Я сказал, не надо.

— Ты сам отказался. Потом не проси вернуть с процентами.

Принцип Ча Ын: даже с близкими друзьями денежные вопросы должны быть чёткими. А с Квон Хэ Ганом они даже не друзья, так что лучше всё прояснить.

Подойдя к раковине, Ча Ын встала рядом с Квон Хэ Ганом и продолжила чистить зубы.

Закончив бритьё и начав чистить зубы, Квон Хэ Ган смотрел на неё сверху вниз с выражением полного недоумения.

— Чего уставился? Мне тоже надо привести себя в порядок.

— А, ну да. Старайтесь. Трите так, чтобы эмаль стёрлась.

— Кстати.

Сплюнув пену, Ча Ын прополоскала рот чистой водой.

— Завтрак включён?

Квон Хэ Ган смерил её взглядом с головы до ног, прополоскал рот и сделал вид, что ничего не слышал.

— ...

Проигнорировал.

***

— Завтрак не включён, надо же. Жмот несчастный. Мог бы и потратиться немного. Какой мелочный.

В итоге она получила ответ, больше похожий на оскорбление: иди пожри где-нибудь в другом месте. Ча Ын без сожаления покинула номер отеля раньше Хэ Гана. Пусть сам давится своими деликатесами, ей плевать.

Добравшись домой и переодевшись в удобную одежду, Ча Ын направилась в знаменитый ресторан, находившийся недалеко от её съёмной квартиры.

«Свинка-камджатан. Главный филиал»

«Свинка-камджатан», когда-то ютившаяся на первом этаже ветхого дома, со временем переехала в собственное двухэтажное здание.

Она окинула взглядом вывеску, ставшую теперь гордостью семьи. Грудь наполнилась гордостью, и Ча Ын толкнула стеклянную дверь.

Внутри было не протолкнуться. Немало клиентов разворачивались, не найдя места на парковке.

— Мам, я пришла.

— Пришла бы в более спокойное время. Зачем явилась в самый пик?

— Как бы вы ни были заняты, дочь покормить надо.

— Ты что, до сих пор не ела? Опять дрыхла полдня, потому что выходной?

Не в силах сказать правду, Ча Ын откашлялась, пробормотала что-то невнятное и села за свободный столик.

Множество сотрудников сновали по залу, принимая заказы, расставляя закуски и разнося кипящие котелки с супом.

Оглядываясь назад, она не понимала: и чего она так отчаянно скрывала свой дом, пробираясь в школу тайком, как бродячая кошка? Разве важно, где ты живёшь?

...Нет. Для подростка с его хрупкой психикой это был очень чувствительный и важный вопрос. Особенно учитывая специфику школы «Сеун», где учились дети богачей.

Теперь, когда всё позади, легко рассуждать, но тогдашняя Хон Ча Ын была искренне напугана. Она боялась стать изгоем, боялась, что её будут презирать за незнатное происхождение.

Вскоре перед ней появилась мама, Сун Ён, с подносом закусок и дымящимся горшочком.

— Ешь не только мясо, но и капусту, и кимчи доедай, не оставляй ничего.

Сун Ён села напротив и начала привычную ворчливую тираду.

— Мам, я взрослая.

— Для меня ты всё ещё ребёнок.

Ча Ын первым делом зачерпнула ложку бульона, чтобы успокоить горящий желудок. Ощущение, как внутри всё расслабляется и тает. Ох, то что надо.

— А папа где?

— На кухне, разделывает хребты. Того, что приготовили на рассвете, не хватит до вечера.

— Может, уже наймёте ещё людей? Папа вечно всё сам делает.

— Благодаря тому, что он так старается, ресторан и вырос. Думаешь, легко заставить людей открыть кошелёк?

Ча Ын, ловко выуживая мягкие кусочки мяса, оглядела зал и нахмурилась.

— Эта фотка всё ещё висит?

Стену у кассы плотно покрывали деревянные рамки разных размеров. Выпускной из детского сада, школьные годы, выпускной из университета — вся история единственной дочери.

Самой большой была фотография с выпускного из старшей школы, где она стоит рядом с баннером о поступлении в Корейский университет. Под ней висело фото в новой школьной форме, сделанное прямо перед поступлением в «Сеун».

Вся биография Хон Ча Ын как на ладони.

— Мам, ну я же не великий человек какой-то...

Сун Ён достала палочки из подставки, подцепила пучок тушёной капусты и положила его в ложку Ча Ын.

— Ты? Нет. Великие люди — это мы с твоим отцом, которые пахали как проклятые, чтобы отправить тебя в ту школу.

Это было правдой. Ча Ын лучше всех знала, через что прошли родители, чтобы она могла учиться в престижной «Сеун». И от мысли, что она стыдилась «Свинки-камджатан» и врала об этом, сердце резануло, словно ледяным ветром.

— Я всегда благодарна вам с папой за это.

— К тому же, ты теперь стала учителем в той самой школе. Знаешь, как я теперь гордо держу голову перед родственниками? А ведь они тогда столько болтали. Мол, надо жить по средствам и всё такое.

— Да ладно?! Серьёзно? Кто? Кто это сказал?

Ча Ын воинственно взмахнула ложкой. Рассуждать о том, кому какое место положено, из-за какой-то школы... Терпеть не могла таких людей.

Сун Ён продолжала подкладывать кимчи и капусту в ложку Ча Ын, которая явно целилась только на мясо. Ча Ын приходилось покорно есть всё подряд.

— Кстати, как там в школе? Всё нормально?

Голос Сун Ён стал мягче. Ча Ын знала, чего хочет мама. Чтобы она благополучно проработала в «Сеун» до самой пенсии. Мама пресекала любые разговоры о переходе в государственную школу или повторной сдаче экзаменов на корню.

— Всё так же.

— Что «так же», ты всего второй год работаешь.

Что изменилось по сравнению с прошлым годом? Ну, сын председателя фонда устроился учителем по контракту. И этот учитель — бывшая звезда плавания, золотой медалист. И отношения у Ча Ын с этим типом, мягко говоря, не очень. И, несмотря на это, она по пьяни переспала с этим ублюдком, польстившись на его смазливую рожу.

Ча Ын выскребла остатки супа со дна горшочка и запихнула в рот последнюю ложку. Прожевала и проглотила вместе со словами, которые ни за что не смогла бы сказать маме.

«Мам, твоя дочь теперь пала. Я переспала с парнем на одну ночь».

И ещё...

«А у партнёра оказался "белый член"».

Ча Ын воскресила в памяти невероятное зрелище прошлой ночи.

Между ног Квон Хэ Гана всё было на удивление гладко и чисто. Его член, нежно-розового цвета, был размером с предплечье Ча Ын и яростно стоял, плотно прижавшись к животу. Даже будучи пьяной, Ча Ын смотрела на него как завороженная.

«Белый член» Квон Хэ Гана, выделявшийся на фоне тёмных волос, вдребезги разбил предубеждение Ча Ын о том, что мужские члены всегда выглядят грязно и неопрятно.