Онлайн чтение книги Положение тела Body position
1 - 14

Глава 14

Ча Ын забегала глазами. Докго Хён, с опозданием обернувшись на шум и поняв, что происходит, воскликнул: «О!» — узнавая Хэ Гана.

Словно существование Докго Хёна его совершенно не касалось, Хэ Ган тут же нацепил на лицо доброжелательную маску, но взгляд его, прикованный к окаменевшей Ча Ын, оставался жёстким.

— Учитель Хон.

— Да-да. Не ожидала вас здесь увидеть.

— Не ожидала, как же. Вы заболели?

— Нет. Я не болею, просто зашла выпить кофе с учителем-медиком...

— Кофе выпить.

Его прохладный голос мягко постукивал по барабанным перепонкам.

— Человек, который с утра пораньше игнорировал других, слушая «Сутру сердца» под предлогом подготовки к уроку, теперь пьёт кофе.

— Когда это я вас игнорировала? Я отвечала на всё, что говорил учитель Квон.

— Разве сюда не приходят, когда болеют? Это не медпункт?

Отступив на шаг и снова проверив табличку над дверью, Квон Хэ Ган склонил голову набок.

— С каких пор медпункт стал местом для посиделок? Кофе во время урока. Разве это не пренебрежение служебными обязанностями?

Слушая это, Ча Ын почувствовала обиду. Что такого страшного в том, чтобы выпить кофе с коллегой-ровесником, когда нет уроков?

— А вы, учитель Квон? Вы где-то поранились?

В ответ Хэ Ган торжествующе поднял руку. На длинной ссадине ниже локтя выступили капли крови. Ча Ын невольно нахмурилась.

— ...Поранились.

Тем временем подошедший Докго Хён вставил слово:

— Ой-ёй. Больно, наверное. Как же так угораздило?

— Задел угол двери на складе спортинвентаря. Мне тоже нужно писать класс, номер и имя?

— Не нужно. Садитесь сюда.

Пока Докго Хён бежал к шкафчику за дезинфицирующим средством, Хэ Ган и Ча Ын не отрывали друг от друга глаз. В тот момент, когда Ча Ын открыла рот, чтобы первой уйти...

— Тогда лечитесь хорошенько...

— Учитель Хон.

Квон Хэ Ган подошёл так близко, что его дыхание коснулось её кожи, и прошептал ей на ухо голосом, полным двусмысленности:

— С этим ублюдком ты тоже спала?

— ...!

Ча Ын, с силой прикусив нижнюю губу, толкнула его в грудь сжатыми кулаками.

— Спятил?

От внезапно повышенного тона Докго Хён, сидевший на корточках, уставился на них широко раскрытыми глазами. А затем, яростно сдвинув брови, закричал ещё громче:

— Хотите драться — идите на улицу!

Докго Хён начал нервно причитать, мол, ему не хватало разнимать драки учеников, теперь ещё и учителей разнимать приходится.

Квон Хэ Ган, не обращая на него внимания, продолжал фальшиво улыбаться и пробормотал так тихо, чтобы слышала только Ча Ын:

— Нет так нет, чего злиться-то. Задело за живое?

— Отойди. Дай пройти. Вымахал как гора, чего проход загораживаешь?

Ча Ын едва протиснулась в узкую щель между телом Хэ Гана и дверью. Пока она пересекала коридор и шла в учительскую, вспыхнувший гнев никак не утихал.

«Всё-таки лучше держаться от психов подальше... Это всё моя карма».

***

С того дня Хон Ча Ын демонстративно избегала его. Делала это очень тщательно. Хэ Ган не мог не чувствовать себя оскорблённым.

Она всегда так поступает? Ждёт, пока время всё решит, и хоронит всё, как будто ничего не было? Это стиль Хон Ча Ын?

Каждый раз, когда он видел, как она проходит мимо с безучастным лицом, его словно кололи острыми иголками.

А когда он застал её хихикающей с мужчиной-медбратом, гнев ударил в голову. Это грязное чувство — быть использованным и выброшенным — невозможно было описать словами.

После обеда, в учительской. Урок явно закончился, но Хон Ча Ын снова не было на месте. А ведь когда-то она вела себя как призрак, прикованный к стулу в учительской. Стало ясно, что она избегает его намеренно.

Хэ Ган, притворяясь равнодушным, обратился к завучу второго курса.

— Учитель Хон куда-то ушла? Её в последнее время совсем не видно.

Завуч ответила беспечно, мол, да? ничего особенного.

— Кажется, она составляет вопросы для аттестации по математике. Предмет основной, родители и ученики нервничают. Наверное, спряталась где-то с коллегой по предмету и совещаются.

— Я здесь.

Классный руководитель 7-го класса, сидевшая в углу напротив, тихо подняла руку. Она была коллегой Ча Ын по математике в других классах.

Уголки губ Хэ Гана хищно дрогнули. Попалась.

— Мне нужно срочно передать учителю Хон информацию, но она не отвечает. Не знаете, где она может быть?

— Не отвечает? Мы договорились составить вопросы по отдельности и обсудить позже, может, она слишком сосредоточилась.

Учительница 7-го класса удивилась словам Хэ Гана. Она взяла телефон и постучала по экрану. Вскоре пришёл ответ, которого ждал Хэ Ган.

— А, она сейчас в комнате театрального кружка. Видимо, ушла туда, потому что не нашла другого места, чтобы побыть одной.

— Театральный кружок?

— Да. Учитель Хон отвечает за творческую деятельность. Она куратор театрального кружка.

— А, я не знал. Спасибо.

Хэ Ган ухмыльнулся и вышел из учительской. Однако, пока он шёл по коридору через центральный холл, с его лица исчезла всякая улыбка, оставив лишь холод.

***

Тем временем Ча Ын последние несколько дней была на грани нервного срыва, бегая от Хэ Гана.

Стоило ей спрятаться в комнате отдыха, кабинете для консультаций или в секретной курилке учителей, как появлялся Квон Хэ Ган, просовывал голову и спрашивал: «Учитель Хон Ча Ын?» Прямо как в фильме ужасов.

Каждый раз она проходила мимо него с максимально невозмутимым лицом, но сердце колотилось как бешеное. Причина была в том, что при одном взгляде на лицо Квон Хэ Гана на неё накатывали воспоминания той ночи, заставляя терять рассудок.

И этот чертов «белый член».

Он таким родился? Или регулярно делает ваксацию? Если делает, то у мужчины или у женщины? С каких пор? Вопросы цеплялись один за другим, не давая сосредоточиться на подготовке к урокам.

Местом, которое она нашла, с трудом избегая Квон Хэ Гана, была комната театрального кружка. Комнаты для кружков были собраны на втором этаже здания столовой, между главным корпусом и актовым залом.

Во время творческих занятий или подготовки к фестивалю здесь было полно учеников, но сейчас, когда особых мероприятий не было, тут не было ни души.

«Сюда-то он не припрётся?»

Да, точно. У Квон Хэ Гана нет причин сюда идти. Придя к такому выводу, Ча Ын успокоилась.

Она разложила на круглом столе учебники, пособия и кучу распечаток, чтобы всерьёз заняться составлением вопросов и ответов.

В наушниках звучала «Сутра сердца», которую она в последнее время полюбила слушать ради душевного покоя.

Она проверяла ключевые понятия и типы задач каждого раздела, сравнивала их с прошлогодними вопросами, полностью погрузившись в работу.

Сквозь мерный звук деревянного гонга послышались тяжёлые шаги, которые становились всё ближе.

«...Нет. Не может быть».

Успокаивая тревожное сердце пением монаха, она снова перевела взгляд на учебник, но в этот момент шаги замерли прямо перед дверью кружка.

Затем дверь медленно открылась.

Крепкая верхняя часть тела, вылепленная долгими тренировками, обтянутая черной футболкой. Рука, упершаяся в косяк, словно не давая шанса на побег. Кусок ткани, едва прикрывающий бугрящиеся мышцами плечи, выглядел жалко.

— Наш учитель Хон умеет прятаться.

Повадки и тон напоминали бандита, пришедшего выбивать долги.

Войдя внутрь, мужчина протянул руку назад и плотно закрыл дверь. С каждым его шагом в нос ударял характерный свежий запах воды.

Ча Ын, закусив губу, открыла рот:

— Почему я «твой» учитель Хон? И кто прячется? Я не прячусь.

Огромная черная тень накрыла её, сидящую за столом.

Когда Квон Хэ Ган скрестил руки на груди, рукава его футболки, готовые вот-вот лопнуть, казалось, молили о пощаде.

Высоко задрав подбородок, он молча смотрел на Ча Ын из-под полуопущенных век. Без привычной улыбки его лицо казалось ледяным.

Ча Ын, хоть и не сделала ничего плохого, почувствовала себя загнанной в угол и с трудом сглотнула слюну.

Пока Ча Ын молча смотрела на него снизу вверх дрожащим взглядом, Квон Хэ Ган широко расставил руки и оперся о стол. Распечатки под его ладонями с шуршанием смялись.

— Почему вы меня избегаете? Сами бегали за мной, заставляли сердце трепетать, а теперь что?

В отличие от свирепого выражения лица и позы, его голос был сладким, как будто пропитанным сахарным сиропом.

— В прошлый раз ты сам сказал мне избегать тебя.

— Когда я такое говорил?

Его поведение разительно отличалось от того, как он прощался в отеле. Ча Ын издала короткий смешок, выдохнув воздух.

— Ты так мастерски идёшь в отказ («высовываешь утиную лапу»), видимо, потому что плаванием занимался. (Игра слов: «Oribal» — ласты/утиная лапа, и идиома «отнекиваться»).

— Если уж на то пошло, Ча Ын.

Облизнув губы и откинув упавшие на лоб волосы, Квон Хэ Ган глубоко вздохнул.

— Чемпион мира здесь ты.

Добавив это с задержкой, он встретился с Ча Ын прямым взглядом.

И так этот «белый член» маячил перед глазами, сбивая с толку, а тут ещё и его хозяин лично явился и заполонил всё поле зрения — она просто не знала, что делать.

— Лишить человека девственности («ада») и сбежать, а потом делать вид, что ничего не было — это, по-твоему, нормально?

— А, девст... что?

Она услышала то, чего слышать не должна была. Сначала надо помыть уши. Или лучше убежать отсюда? Пока она в панике собирала разложенные бумаги и учебники, к ней вдруг вернулся рассудок.

«Я что, похожа на ту, кто будет беспокоиться о чьей-то девственности?»

События той ночи пронеслись в голове как размытая панорама. Ча Ын попыталась хладнокровно оценить ситуацию. Стоит ли верить словам, которые сейчас несёт Квон Хэ Ган? И тихо пробормотала:

— Это было в первый раз?

— ...

— Для первого раза ты был слишком умелым. Как я могу в это поверить?

Услышав её слова, Квон Хэ Ган вдруг многозначительно нахмурился, словно воспринял их как-то по-своему.