Онлайн чтение книги Положение тела Body position
1 - 24

Глава 24

— Если ты хочешь получать удовольствие в одиночку, купи себе дилдо.

Квон Хэ Ган дал понять, что не уступит ни на йоту.

— О? Нашел. Говорящий дилдо.

Ча Ын тоже не собиралась сдаваться. Поэтому, даже в спутанном состоянии сознания, она подняла указательный палец, ткнула в него и четко произнесла: «Ты просто говорящий дилдо, вот и всё».

Не то чтобы ей не нравился секс с ним. Если бы не нравился, она бы не привела его сюда.

Просто было страшно. Оргазм, который она испытала в пьяном тумане, был совершенно новым ощущением. Словно открылась дверь в другой мир. Это было фантастически и одновременно вызывало сильное привыкание.

Не преувеличение сказать, что единственный наркотик, разрешенный государством — это секс. Зловещее предчувствие говорило ей, что если она подсядет на это с ним, пути назад не будет.

Как и сказал Квон Хэ Ган, который не мог забыть ту ночь, она тоже хотела снова испытать то ощущение на пике. Она думала: раз попробовала один раз, второй будет не так страшен? Но теперь мысли изменились. После второго раза третий и четвертый будут ещё легче.

Не зная о её душевных терзаниях, Квон Хэ Ган безжалостно толкался бедрами. Проникал глубоко внутрь. Он и сам не замечал, как упивается этим процессом, уже подсев на этот наркотик.

— Ах, ух...

Возможно, она уже ступила в ловушку, из которой не выбраться.

Все ощущения сосредоточились между ног. Его тело, входящее и выходящее из неё, дарило наслаждение. Победить его в этой схватке она всё равно не могла, поэтому просто отдалась ему, беспомощно раскачиваясь в такт.

Вскоре она почувствовала приближение оргазма. Ноги ослабли, она рухнула на постель. Тело задрожало, и неизвестная прозрачная жидкость фонтаном хлынула из неё.

Ча Ын изо всех сил прикусила нижнюю губу и уткнулась лицом в подушку.

— Ча Ын, ты описалась.

В то же время Квон Хэ Ган, излившись, навалился на её спину. Лизнув её щеку языком, она тихо прошептала это ему на ухо.

— ...Я же сказала, заткнись.

Несмотря на упрек Ча Ын, Квон Хэ Ган, сминая её ягодицы, снова начал увеличиваться в размерах. Сняв презерватив, завязав его узлом и бросив на пол, он втиснул член между её ягодиц и потерся им, наслаждаясь послевкусием.

***

Ча Ын с трудом разлепила слипающиеся глаза. Четкая картинка, отпечатавшаяся на сетчатке — это определенно её спальня. Из кухни доносилось жужжание микроволновки — Квон Хэ Ган, видимо, грел пиццу. Аппетитный запах расплавленного сыра щекотал нос. Ча Ын тут же закрыла глаза рукой.

— Сошла с ума, я снова это сделала...

Странно. Родители наверняка зачали её именно таким способом, но почему каждый раз после секса она чувствовала вину перед ними, словно совершила какое-то ужасное преступление? Наверное, это остатки конфуцианского воспитания предков, глубоко укоренившиеся в ней.

— Проснулась?

Квон Хэ Ган вошел в комнату в одних штанах на голое тело. В руках у него была тарелка с пиццей и вилка.

Совершенно обессиленная, Ча Ын с трудом села. Когда она попыталась прислониться спиной к изголовью кровати, одеяло сползло, обнажив грудь. Она поспешно натянула его до подбородка. Квон Хэ Ган ухмыльнулся и пожал плечами.

— Мы уже всё друг у друга видели.

У Ча Ын не было сил даже огрызнуться.

Сколько раз это было?.. Она даже сосчитать не могла. Он переворачивал её, возвращал обратно, поднимал ей ноги, заставлял сжимать их — менял позы одну за другой, продолжая проникать в неё.

Каждый раз, кончая, он завязывал отяжелевший презерватив и бросал его на пол. Она хотела пересчитать их, чтобы узнать количество раз, но он, видимо, уже всё убрал — на полу не было и следа.

Квон Хэ Ган присел на край кровати. Наколов на вилку кусочек пиццы, удобный для еды, он подул на него. А затем внезапно поднес к губам Ча Ын.

— Скажи «а-а».

Урр. Пустой желудок взмолился, требуя хоть крошку еды. При запахе пиццы рот наполнился слюной. Ча Ын не стала отказываться и послушно открыла рот.

Только убедившись, что Ча Ын жует, Квон Хэ Ган отправил кусок и в свой рот.

Горячая пицца, поданная самим Квон Хэ Ганом. Какая неслыханная честь.

В комнате повисла тишина. Квон Хэ Ган невозмутимо жевал пиццу, осматривая спальню. Обычно Ча Ын спокойно переносила неловкое молчание, но с Квон Хэ Ганом это не работало. Она прочистила горло и спросила:

— Ты же такой патриот, тебе можно есть пиццу? Разве ты не должен жарить блинчики из маша («пиндэтток»)?

— Это я под тебя подстраиваюсь. Ты же у нас поклонница Запада.

— Не смеши. Я видела, как ты покупал кофе в брендовой кофейне с директором и завучем.

— Ты видела? А почему не поздоровалась?

Человек, задавший вопрос, тут же запихнул ей в рот ещё один кусок пиццы. Словно ответ ему был не нужен.

Его наглая физиономия дико раздражала. Сам читал ей нотации за то, что она пила кофе с Докго Хёном, а сам...

Ча Ын тщательно прожевала и проглотила пищу, а затем спросила:

— Что насчет футболок?

— А, эта форма инструктора... или старого образца. Та?

Квон Хэ Ган, держа в руке корочку с сыром, небрежно откусил её. Сыр потянулся длинной нитью от его губ. Это выглядело как сцена из рекламы.

Почувствовав на себе взгляд Ча Ын, он приподнял бровь и посмотрел ей в глаза. А затем хитро ухмыльнулся.

— Да это пустяк. Я скажу детям выбрать что-то другое.

— Правда? Тогда я завтра же скажу своему классу?

— Ага. Говори. Я предложу нашему классу форму для тхэквондо вместо этого старья.

Форма для тхэквондо... Тоже неплохая идея? Даже лучше, чем старая форма? Пока глаза Ча Ын бегали из стороны в сторону, Квон Хэ Ган настороженно ткнул её пальцем в лоб.

— Не зарься. Я первый забил.

***

Утренний классный час. Проверив посещаемость и сделав несколько объявлений, Ча Ын уже собиралась уходить, но вспомнила кое-что и постучала уголком журнала по кафедре.

— Ах да, ребята. Соседний класс решил сменить футболки, так что мы можем оставить наш вариант.

Со всех сторон послышались радостные возгласы. Глядя на учеников, которые уже вели себя так, будто выиграли спортивный фестиваль, она невольно улыбнулась.

— Но не забывайте обещание, данное мне насчет промежуточных экзаменов. Фестиваль фестивалем, но экзамены важнее. Вы же знаете, что оценки за второй год сильно влияют на аттестат? В третьем классе жалеть будет поздно.

— Да-а!

В их громких голосах кипели дух соперничества и страсть. Конечно, ученики сами хотели сдать хорошо. Учитель всегда хочет позаботиться о каждой мелочи, даже зная, что ворчание бесполезно. Видя их радостные лица, она тоже почувствовала удовлетворение.

— Учитель, учитель! А какой у вас размер футболки?

— А? У меня? Мне тоже надо надевать?

На спортивный фестиваль... форму старого образца?

— Конечно! Вы же из нашего класса. Девчонки почти все заказали S. Говорят, круто, когда она мешковатая, но размеры большие. Если хотите совсем оверсайз, берите M.

— М-м...

Ча Ын в замешательстве закусила губу и уставилась в пустоту. До этого она не додумала. Ей тоже придется носить это. На фестивале. Этот странный костюм, похожий на шкуру зебры.

— Учитель возьмет... S.

— Окей. Сейчас закажу.

Она улыбнулась, и ответственная за физкультуру девочка записала размер и убежала.

Знала бы, настояла бы на обычных футболках. В этот момент она позавидовала классу Квон Хэ Гана, который решил сменить форму на добок для тхэквондо.

***

Уроков не было, но она была очень занята. Гора административной работы, подготовка к урокам, изучение анкет новых членов театрального кружка, чтобы запомнить имена. Единственным утешением было то, что вопросы для экзаменов уже составлены. Времена, когда она беззаботно пила кофе с Докго Хёном в медпункте, казались далеким прошлым.

Квон Хэ Ган, сидевший рядом, тоже был свободен и лениво щелкал мышкой. «Опять в сапера играет?» — подумала она и вытянула шею, чтобы заглянуть в его монитор. Но он тоже занимался делом.

— Почему вы всё время подглядываете в чужой монитор, учитель Хон?

Тихо спросил Квон Хэ Ган, не отрывая взгляда от экрана. Ча Ын откашлялась и отвернулась, делая вид, что ничего не было.

— Это не подглядывание, а наблюдение. Тяжела жизнь парашютиста, да?

— Вы в курсе, что я парашютист?

— Компетентный парашютист.

Тут не поспоришь. С его послужным списком он мог бы быть тренером сборной или преподавать в университете, а не работать временным физруком в школе.

Ча Ын попыталась сосредоточиться на своей работе. Не время следить за другими.

Квон Хэ Ган потянулся, вытянув руки вверх. Опускаясь, его левая рука щекочущим движением скользнула по шее Ча Ын, открытой над воротником блузки.

— ...!

Она вздрогнула и обернулась к нему с расширенными глазами. «Ты что творишь?» — беззвучно прошептали её губы, а глаза метнули молнии.

Губы Квон Хэ Гана изогнулись в плавной улыбке. Большим и указательным пальцами он помял и погладил ушную раковину Ча Ын.

— Учитель Хон, вы сменили серьги?

Ча Ын быстро оглядела учительскую. К счастью, кроме них никого не было.

— Не меняла.

— Знаю.

Он продолжал теребить мочку её уха, словно она принадлежала ему.

Ча Ын продолжала коситься на вход, боясь, что кто-то войдет. Сейчас они были одни, но расслабляться нельзя.

«Перестань», — беззвучно, но твердо скомандовала она губами.

«Пф», — ответил Квон Хэ Ган и нагло задрал подбородок.

Лицо вспыхнуло. Ча Ын резко отвернулась и придвинула стул вплотную к монитору. Из-за перегородки донесся сдавленный смех Квон Хэ Гана.