Онлайн чтение книги Положение тела Body position
1 - 2

Глава 2

— Ты в порядке?

В коридоре, полном снующего туда-сюда народа, ко мне подошёл Со Хён Джин.

— Да так.

— Вы с Хэ Ганом знакомы?

— С чего бы.

— Просто он недавно спрашивал, как тебя зовут.

— Что? Зачем?

— Этого я не знаю.

Судя по нынешней ситуации, Со Хён Джин был моим спасителем, избавившим меня от Квон Хэ Гана и внимания окружающих. Однако он также был человеком, который ставил под угрозу мою цель — спокойно выпуститься без лишних слухов.

«Эй, Хон Ча Ын. Если староста признается тебе, будешь с ним встречаться?»

В прошлом году во время школьной поездки во время игры «Правда или действие» среди парней Со Хён Джин упомянул моё имя, из-за чего я невольно стала центром обсуждений.

Вступительные экзамены на носу, какие ещё отношения? Это было немыслимо. Мне пришлось провести второй год старшей школы на взводе, стараясь игнорировать постоянно крутящегося рядом Со Хён Джина и туманную атмосферу вокруг нас. Я больше не хотела с этим сталкиваться, но...

В любом случае, это одно, а то другое. Я не должна быть неблагодарной и из-за прошлых обид не говорить «спасибо» за помощь.

— Я чуть не потратила время на ерунду, спасибо тебе.

Со Хён Джин, видимо, смутился от моей благодарности: он потёр шею и не смог сдержать дёргающиеся в улыбке уголки губ.

— Да не за что. Я просто передал Хэ Гану слова классного руководителя, вот и всё.

— Угу. Тогда я пойду.

— Послушай, Ча Ын.

Вокруг снова сгустилась подозрительная атмосфера. Интуиция подсказывала, что нужно срочно уходить.

— Если ты идёшь в читальный зал, может, пойдём вместе? Мне интересно, где ты занимаешься, да и если учиться вместе, это будет мотивировать друг друга.

Ча Ын ответила мгновенно:

— Нет. Я не могу сосредоточиться, когда кто-то рядом, меня это отвлекает.

Это была безусловная рефлекторная реакция. Приобретённый защитный механизм.

Оставляя смущённого Со Хён Джина позади и идя по коридору, Ча Ын не чувствовала облегчения. Во рту остался горький привкус.

Будь у неё чуть больше возможностей, как у других, стала бы она добрее, чем сейчас? Возможно, она стала бы человеком, который с радостью принимает предложения подруг и доброту Со Хён Джина.

***

Последние несколько дней первым делом по приходу в школу Ча Ын проверяла парту Квон Хэ Гана. Его пустующее место вселяло в неё спокойствие.

«Хоть бы Квон Хэ Ган больше не приходил в школу. До самого выпускного».

Даже когда до начала уроков оставалось совсем немного времени и ученики один за другим занимали свои места, всё внимание Ча Ын было приковано к задней парте. Она то и дело оглядывалась, проверяя, придёт он или нет.

«Но почему он оказался именно там в то время?»

Внезапно вспомнилось лицо Квон Хэ Гана в то утро — он был растерян не меньше неё.

По телевизору он всегда стоял на стартовой тумбе, остро глядя на свою дорожку. Он нырял в синюю рябь воды и с пугающей скоростью обгонял других пловцов.

Но то, как расширились его зрачки, когда он, задыхаясь то ли от пробежки, то ли от чего-то ещё, встретился с ней взглядом...

«Моего имени он не знал, но, видимо, знал, что мы в одном классе?»

Неприятное совпадение. Ситуация, когда секрет, который не хочется раскрывать, был замечен тем, кому меньше всего хотелось бы его показывать.

С того дня, как они столкнулись, Ча Ын постоянно беспокоилась, что по школе поползут слухи. Ей было страшно, что взгляды людей на неё изменятся. Столкнуться с такой неожиданной переменной перед самым ЕГЭ было худшим вариантом.

Погружённая в свои мысли, она даже не услышала звонка. Только увидев нескольких учеников, в спешке вбегающих в класс, она поняла, что пропустила всё время утренней самоподготовки.

Утренняя перекличка закончилась, и только начался первый урок. Задняя дверь класса тихонько приоткрылась, и появился Квон Хэ Ган.

— Извините за опоздание.

Учитель, похоже, не нашёл, что сказать парню, который, поклонившись, весело улыбнулся. «Быстро садись на место», — вот и всё, что он произнёс.

У Квон Хэ Гана были крупные черты лица, поэтому даже малейшее изменение мимики сильно меняло его выражение. Его красивый, правильный облик, излучающий разные грани характера, был достаточным поводом для любопытства окружающих.

Однако впечатления Ча Ын немного отличались от остальных.

«Раньше и носа не казал, а в последнее время чего так зачастил?..»

Хотя она и смотрела на доску, ей постоянно хотелось обернуться назад, словно к задней части класса её тянуло магнитом. Казалось, даже затылок покалывало.

Шумная перемена после первого урока из-за Квон Хэ Гана, следующий урок, и ещё один — Ча Ын никак не могла сосредоточиться на учёбе.

Ведь от одного слова Квон Хэ Гана зависела её оставшаяся школьная жизнь.

Перемена после третьего урока. Ча Ын решила, что больше не может сидеть сложа руки и нервничать в одиночку. Как бы он это ни воспринял, нужно было расставить все точки над i.

Она оторвала жёлтый стикер, быстро набросала на нём несколько слов, сложила дважды — по горизонтали и по вертикали — и крепко сжала в руке.

Встав у задней двери класса, она высунула голову в коридор. Как раз оттуда приближался Квон Хэ Ган со своей компанией.

Невольно занервничав, она почувствовала, как на ладони выступил липкий холодный пот. Был только один способ передать ему это так, чтобы никто не заметил.

Ча Ын вышла из класса, вооружившись своим обычным невозмутимым лицом. Она специально сократила дистанцию с компанией Квон Хэ Гана.

Проходя мимо него, она незаметно сунула записку ему в руку. Хэ Ган рефлекторно сжал пальцы, и их кончики на мгновение соприкоснулись. Почувствовав его тепло, Ча Ын вздрогнула и отдёрнула руку. Затем, не оборачиваясь, пошла прямо.

Она почувствовала, как за её спиной Квон Хэ Ган резко остановился.

— Эй, Квон Хэ Ган. Ты чего?

— А? Что такое? Что-то случилось?

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, скажи, что ничего. Ча Ын мысленно взмолилась.

— ...Нет. Ничего особенного.

Из глубины живота вырвался глубокий вздох облегчения. По крайней мере, записка передана, самый сложный этап пройден.

Теперь всё зависело от того, удастся ли найти с Квон Хэ Ганом общий язык.

***

Как только прозвенел звонок на обед, вся школа сломя голову помчалась к зданию столовой.

Ча Ын пошла в противоположную сторону, поднимаясь по восточной лестнице на пятый этаж. Там находились музыкальный и художественный классы, лаборатории, библиотека и аудиовизуальный зал, поэтому вне уроков людей там было мало.

Она открыла тяжёлую звукоизоляционную дверь одного из музыкальных классов и вошла внутрь. Включив свет, она тщательно проверила всё: под пианино, за нотной доской, под шторами. К счастью, никого не было.

«Я его позвала, но... с чего начать?»

Просить никому не рассказывать, где она живёт, было до ужаса унизительно.

Ча Ын выбрала прямой метод, чтобы решить проблему раз и навсегда. Она не могла позволить себе трястись от страха каждый раз, когда Квон Хэ Ган появляется в школе. Но, возможно, этот выбор только усугубил ситуацию.

Она сидела на подоконнике, ломая голову, когда звукоизоляционная дверь открылась. Она на мгновение затаила дыхание, боясь, что это учитель музыки или другой ученик. Но услышав знакомый голос, успокоилась.

— Сама зовёшь, а когда тебя зовут — даже не слышишь и убегаешь.

Это был Квон Хэ Ган в чёрной футболке, поверх которой была накинута летняя школьная рубашка. Он развернул записку, которую ему дала Ча Ын, и с размаху прилепил её себе на лоб. Увидев его ухмыляющееся лицо после того, как он плотно закрыл дверь, Ча Ын невольно нахмурилась.

Хэ Ган неспешно подошёл, засунув руки в карманы брюк. Он перекатывал язык за щекой, а на лбу всё так же красовалась записка Ча Ын.

— Если уж собралась признаваться, выбрала бы место поприличнее, а не пыльный музыкальный класс.

Квон Хэ Ган подошёл вплотную. На записке на его лбу почерком Ча Ын было написано:

«Как только прозвенит звонок на обед, приходи ненадолго в музыкальный класс на 5-м этаже. Есть разговор. — Хон Ча Ын —»

Ча Ын не выдержала и фыркнула от его нелепого предположения.

— Признаваться? Кто кому? Я тебе? С ума сошёл?

Признанием это, конечно, можно было назвать, но уж точно не в том смысле, который он себе вообразил.

— А что тогда? Если автограф хотела, могла бы просто в классе попросить. Что, стесняешься?

— ...

— Фотографироваться нельзя. Чтобы не было недопонимания.

— Это отвлекает, сними сначала это и говори нормально.

Ча Ын потянулась, чтобы снять записку, которую сама же и передала, но Квон Хэ Ган отступил быстрее. Более того, он сам отлепил стикер, зажал его между пальцами и начал помахивать им перед её лицом. Словно специально дразнил.

Когда Ча Ын двинулась, чтобы выхватить записку, Хэ Ган резко поднял руку вверх. Сколько она ни подпрыгивала, достать было невозможно.

— Ты издеваешься?

— А ты? Даёшь, а потом отбираешь?

Стоя вплотную, он казался ещё выше и мощнее, чем издалека. Приходилось сильно задирать голову, чтобы увидеть его лицо. Этот факт больно бил по самолюбию, но, так или иначе, просителем в этой ситуации была она.

Ча Ын отступила на шаг назад, выдерживая паузу. Она быстро отказалась от попыток вернуть записку и осторожно начала:

— Слушай, ну это...

— Да, я здесь, так что говори быстрее, что хотела.

— Ты помнишь, как мы столкнулись утром пару дней назад?

— Если меня за это время не сбила машина и я не потерял память, то, конечно, помню. Как ты проигнорировала меня и внезапно дала дёру.

Ча Ын на мгновение потеряла дар речи. Она сомневалась, можно ли вообще нормально разговаривать с таким типом. И всё же, сглотнув, она продолжила.

— То, что ты видел меня тем утром... Пожалуйста, никому не рассказывай.

Хэ Ган склонил голову набок с выражением полного непонимания.

— Почему?

— Просто...

— Просто? Почему?

— ...

У него было лицо человека, который действительно ничего не понимает.

Ча Ын вдруг вспомнила фразу: истинный признак богатства — это неосведомлённость о бедности.

Точно так же, как она не могла понять Квон Хэ Гана, который платил огромные деньги за обучение и прогуливал уроки как ни в чём не бывало, так и он не мог понять её стыда из-за жизни в таком убогом доме. Возможно, у него вообще не было понятий или критериев для «убогого», «хорошего» или «дорогого» жилья.

На его безупречно гладком, чистом лице читалось, что он никогда в жизни не испытывал нужды. От невыразимого чувства неполноценности её лицо вспыхнуло.

— А-а, понял.

Квон Хэ Ган присел на подоконник, где до этого сидела Ча Ын. Уголки его губ поползли вверх в насмешке.

— Типа, «я особо не стараюсь, но оценки хорошие», да? Желание похвастаться тем, что ты от природы лучше других? Стыдно, если узнают, что ты встаёшь в 6 утра и зубришь?

Он ошибся, причём кардинально. Но звучало это довольно правдоподобно. Получилось, что он сам невольно подкинул ей подходящее оправдание.

Ча Ын прикусила нижнюю губу. А затем медленно кивнула.

— Д-да, верно. Как-то немного...

Лицо Квон Хэ Гана, всё ещё полное насмешки, заполнило всё её поле зрения.

— Утомительно живёшь. Зачем так напрягаться?

В груди комом встала обида.

— Что ты знаешь?

— Ого.

В его глазах, когда он усмехнулся её дерзости, мелькнул огонёк интереса. В ответ Ча Ын, чеканя каждый слог, выпалила:

— Тебе, родившемуся со всем готовым, не понять.

— Это комплимент? Ну спасибо огромное.

Она открыла рот, чтобы возразить, но от возмущения не нашлась, что сказать.

— Если я сохраню твой секрет, что ты сделаешь для меня?

Взгляд, которым он смотрел на неё сверху вниз, высокомерно задрав подбородок, обжигал лицо. На лице Квон Хэ Гана читалась та самая расслабленность, которой здесь и в помине не было.

Вопрос вернулся бумерангом, и он был совершенно неожиданным.