Онлайн чтение книги Положение тела Body position
1 - 42

После того как были розданы табели с оценками за промежуточные экзамены, начались индивидуальные консультации с учениками. Ситуация, когда вместо того, чтобы размышлять о будущем с учетом склонностей и личности ребенка, приходилось раскладывать перед ним оценки и обсуждать поступление в университет и выбор специальности, была, по правде говоря, довольно жестокой. Но Ча Ын сама выбрала путь учителя в частной школе. И даже если её одолевали глубокие сомнения, справляться с ними она должна была сама.

Большинство учеников входили в кабинет для консультаций с унылыми лицами и садились напротив неё. Если говорить начистоту, те, кто учился хорошо, будут учиться хорошо до самого конца. Чудеса, когда отстающий ученик вдруг врывается в топ рейтинга в выпускном классе, случались крайне редко. И всё же роль классного руководителя заключалась в том, чтобы поддерживать волю учеников, повторяя заезженные фразы: «ты сможешь», «нужно просто еще немного постараться».

Но иногда случались ситуации, когда она натыкалась на глухую стену.

— Сын Хи, ты не сдала анкету по профориентации.

— ...

— Почему не сдала? Потеряла листок или всё еще думаешь и не можешь решить?

— ...

Сын Хи была ученицей, которая держалась особняком. Ча Ын видела, что её не травили и не дразнили — она сама избегала общения с другими. Она часто пропускала занятия, а когда приходила, то заявлялась посреди урока.

Ча Ын пыталась понять, нет ли у Сын Хи проблем в семье или какой-то нужды, как это было у самой Ча Ын в старших классах, но, напротив, её условия были близки к идеальным. Оба родителя были профессорами в престижных университетах, а жила семья в богатом районе. Можно было лишь гадать, не забросили ли вечно занятые родители своего ребенка. Но это были лишь догадки. Пока Сын Хи молчала, узнать правду было невозможно.

— Может, есть что-то, чем ты хочешь заниматься, кроме поступления в университет?

Сын Хи, молчавшая всё это время, с раздражением нахмурилась и глянула на Ча Ын исподлобья.

— Хватит уже допытываться. Просто сделайте всё как обычно, для галочки. Это же ваша работа.

От этого острого, как бритва, ответа Ча Ын на мгновение потеряла дар речи. Она разозлилась не на грубость ученицы, а на то, что Сын Хи этими словами, казалось, ранила саму себя.

— Я сделаю всё как надо. Сделаю, но я спрашиваю, потому что мне не всё равно, что с тобой происходит, Сын Хи.

— Ох, да сколько можно...

Сын Хи, всем своим видом показывая, как ей всё это надоело, откинула волосы назад и тихо выругалась сквозь зубы.

Это был предел её учительского авторитета. Как классный руководитель, она не имела права вторгаться в личное пространство ученика. Ей безумно хотелось сблизиться с детьми, но часто их взаимодействие шло не так, как ей хотелось. В такие моменты Ча Ын чувствовала бессилие.

Оглядываясь назад, она понимала, что и сама была такой. Старшая школа была лишь воротами в университет, и другого смысла она в ней не видела. В конечном итоге важны были только оценки. Только оценки.

Успеваемость Сын Хи была средней, но посещаемость — ужасной. Оставить всё как есть казалось равнодушным попустительством, а дальнейшие расспросы грозили вызвать лишь больший протест.

В кабинете повисла тяжелая тишина — ни шагу вперед, ни шагу назад. Для Ча Ын, учителя всего лишь с двухлетним стажем, это была неразрешимая задача.

— Давай как-нибудь пообедаем вместе вне школы.

Сын Хи посмотрела на Ча Ын с недоумением, окинула её взглядом с ног до головы и усмехнулась.

— ...Какой еще обед. Забудьте.

— Не прямо сейчас, а когда угодно. Я просто хочу сказать: если тебе что-то понадобится, ты всегда можешь связаться со мной.

Ча Ын перевернула раскрытый табель Сын Хи лицевой стороной вниз. Взгляд ученицы проследил за движением её руки.

Вопреки ожиданию, что она тут же встанет и уйдет, Сын Хи еще какое-то время сидела неподвижно. Ча Ын ждала, надеясь услышать хоть слово, дающее надежду, но этого не произошло.

— Теперь я могу идти?

Вздохнув, Сын Хи без колебаний встала с места.

— Пойдем вместе. Мне тоже пора готовиться к уроку.

Ча Ын быстро привела стол в порядок и пошла следом. Сын Хи, выскочившая вперед, распахнула дверь кабинета и вдруг замерла. Воспользовавшись моментом, Ча Ын подошла к ней вплотную и с улыбкой сказала:

— Я буду ждать твоего звонка, Сын Хи. В любое время, хоть просто точку пришли в сообщении. Давай поедим чего-нибудь вкусного вместе. М?

Сын Хи одарила её холодным взглядом и, не ответив, пошла по коридору. Глядя на удаляющуюся спину ученицы, Ча Ын глубоко вздохнула сквозь зубы.

— Как же сложно...

— Ну и наглые нынче пошли спиногрызы.

Услышав низкий ворчливый голос, Ча Ын вздрогнула и обернулась. Это был Квон Хэ Ган, который постукивал себя по плечу массажной палкой с насаженным на неё плюшевым цыпленком.

Теперь понятно, почему Сын Хи замерла в дверях. Она увидела приближающегося Квон Хэ Гана.

Ча Ын ткнула его локтем под дых.

— Следи за языком. «Спиногрызы», «наглые» — разве так можно говорить об учениках?

— А разве игнорировать взрослого, который умоляет пообедать вместе, и просто уходить — это правильное поведение?

— Не скажу, что правильное, но я же не могу её заставить.

— Меня ты отчитываешь только так, а перед детьми робеешь.

— Ты взрослый, а Сын Хи — ребенок.

— Восемнадцать лет или двадцать с лишним — велика разница?

Квон Хэ Ган, который был в национальной сборной по плаванию со школьных лет и до взрослого возраста, вряд ли понимал значение школы. Он ведь там почти не появлялся.

Ученики заперты в школьных стенах не просто так. У каждого из них свой груз забот. Ча Ын твердо верила, что роль школы — помочь облегчить душевную ношу, с которой они не могут справиться сами, и указать верный путь.

Пока Ча Ын шла в учительскую, Хэ Ган молча шагал рядом. Разумеется, вместе со своим цыпленком-массажером. Внезапно осознав его присутствие, Ча Ын спросила:

— А у тебя в старших классах не было никаких проблем?

— Проблем? Ну...

Хэ Ган приподнял бровь, изображая глубокую задумчивость. А затем сделал жалобные глаза.

— Тогда не было, а вот сейчас есть. Проблема.

— А.

...И что мне с того?

— Может, угостите меня обедом и выслушаете мои проблемы, учительница Хон? — прошептал Хэ Ган с лукавой улыбкой.

Он легонько толкнул её плечом. Ча Ын фыркнула.

— Проблемы учителя Квона должен решать сам учитель Квон. Вы же не спиногрыз, а взрослый, верно?

Одарив его дежурной улыбкой, Ча Ын вошла в учительскую. Представив, как Хэ Ган стоит у неё за спиной с перекошенным лицом, она невольно усмехнулась.

Она села за стол и начала готовиться к следующему уроку, когда к её месту подошла завуч второго курса. Поставив дымящуюся чашку растворимого кофе, она прислонилась к перегородке.

— Выпейте, учительница Хон. Консультировать детей — та еще задачка, да?

Ча Ын обхватила теплый бумажный стаканчик и слабо улыбнулась.

— Спасибо. Вы правы. Я ведь сама была в этом возрасте, но почему-то всё кажется таким сложным.

Иногда ей казалось, что понять учеников будет легко, ведь она прошла тот же путь. Но чем больше она проводила бесед, тем сильнее рушилась эта уверенность.

— Люди такие, ничего не поделаешь. У кого-то душа нараспашку, а у кого-то потемки. Приходится просто принимать это как есть.

Принимать как есть... Ча Ын прокрутила эти слова в голове. Вот это «просто принять» и было самым трудным.

— Я не говорю, что нужно забить. Заботиться об учениках — это хорошо, но учительница Хон должна в первую очередь позаботиться о себе. Только так можно продержаться долго.

В этом была правда. Ча Ын слышала это много раз. Если отдавать эмоции каждому ученику, собственный колодец быстро пересохнет. Прежде чем поить других, нужно наполнить себя.

— Кстати, кто притащил столько растворимого кофе? С какого-то момента он тут горой лежит.

Бормоча это себе под нос, завуч вернулась на свое место.

Растворимый кофе. Кофе — это Максим. Корейское — лучшее.

Цепочка ассоциаций привела Ча Ын к единственному выводу, и она скосила глаза на соседний стол. Квон Хэ Ган с невозмутимым видом щелкал мышкой. Явно он виновник. И при этом ни один мускул на его лице не дрогнул — оставалось только восхититься его выдержкой.

***

День подходил к концу, и она возвращалась в учительскую после классного часа. За окном коридора танцевала пышная листва. Густая зелень и теплый ветер возвещали о начале лета.

Не успели закончиться промежуточные экзамены, как на носу уже были итоговые. А после них — каникулы. Пусть учительский отпуск короток и наполнен подготовкой к новому семестру, сама мысль о его приближении вызывала трепет.

Закончу дела на сегодня и сразу домой.

С легким сердцем, порхая, как листок на ветру, Ча Ын вошла в учительскую, села за стол и обнаружила приклеенный стикер.

«После работы приходи в музыкальный класс».

Знакомый почерк. Ужасающе корявый.

Где я его видела?..

Ответ нашелся быстро. Соседнее место, где сидел обладатель этого почерка, пустовало.