Онлайн чтение книги Положение тела Body position
1 - 32

Говорят, что пьяные откровения — это обычно признания в любви или чистосердечные признания в чем-то важном. Но чтобы кто-то, нализавшись в стельку, допрашивал, куда делись волосы «там» — о таком Хэ Ган и слыхом не слыхивал.

Решив проигнорировать её вопрос, он достал новую зубную щетку, выдавил пасту и вставил её Ча Ын в рот.

— Зубы чисти сама. С этим-то справишься? Тебе не семь лет, а двадцать семь.

Привычки, заложенные с детства — страшная сила. Даже продолжая нести пьяный бред, Ча Ын послушно задвигала щеткой, начищая зубы.

Тем временем Хэ Ган вытащил её из ванны, вытер полотенцем и снова облачил в банный халат. Он не забыл тщательно запахнуть его, чтобы не было видно лишнего.

— Кто это сделал?

— Я, Квон Хэ Ган.

— Да нет, я не про то!..

Ча Ын, капризничая, привалилась плечом к Хэ Гану, который как раз наклонился, чтобы завязать пояс на её халате. Ему и так стоило огромных усилий усмирять плоть, а её попытки «липнуть» только усложняли задачу.

— Ты когда пьянеешь, молодеешь лет на двадцать? Хватит уже капризничать.

— Кто-о забрал твои волосы-ы-ы?

Хэ Ган выпрямился и крепко обхватил Ча Ын за плечи. Похоже, вопрос о том, кто делал ему депиляцию, волновал её не на шутку, раз она продолжала допрос даже в таком состоянии.

— Тебе-то какая разница?

Для пловцов полная эпиляция была делом обычным. Хэ Ган привык к этому еще со времен спортивной карьеры, а после ухода из спорта продолжал делать это сам из соображений гигиены.

— Сначала прополощи рот.

Он поднес стакан к её губам; Ча Ын послушно прополоскала рот и сплюнула в раковину, после чего тут же вернулась к допросу:

— Мужчина? Или женщина?

Почему-то допросы именно от Ча Ын доставляли ему странное удовольствие. Губы Хэ Гана невольно тронула усмешка.

— А если женщина?

Ча Ын, вытерев пену у рта, обернулась к нему. В её взгляде промелькнула колючая враждебность.

— Что? Ревнуешь от мысли, что другая женщина видела мой член?

— ...

Ча Ын лишь сердито засопела. Почему это зрелище казалось ему таким милым, он и сам не мог понять.

— Эх, и что же делать? Может, тогда с этого момента ты будешь делать мне депиляцию?

Ча Ын, едва стоявшая на ногах и вцепившаяся в раковину, продолжала молча сверлить его взглядом. Этот взгляд был настолько обжигающим, что у Хэ Гана по всему телу пробежали искры.

Он усмехнулся и, перекинув Ча Ын через плечо, словно мешок, понес в спальню.

— Иди спи, пока не начала делать то, о чем утром пожалеешь.

Оказавшись в спальне, он уложил её на огромную мягкую кровать, занимавшую центр комнаты. Несмотря на то что он укрыл её тяжелым пуховым одеялом до самого подбородка, взгляд Ча Ын неотрывно следовал за ним.

И когда он снимал футболку, и когда одним движением сбрасывал брюки вместе с бельем в корзину для белья — он кожей чувствовал её пристальное внимание.

Спать нагишом было давней привычкой Хэ Гана. К тому же они уже видели друг друга во всех подробностях, так что стесняться Ча Ын не было смысла.

Совершенно невозмутимо он встретил её взгляд и забрался под одеяло. Стоило ему лечь рядом, как её внимание стало еще более неистовым.

Он попытался закрыть глаза и уснуть. Но, не выдержав этого сверлящего взгляда в профиль, Хэ Ган повернулся на бок лицом к ней.

— Ну что, что, что? Чего ты так смотришь?

— Сколько?

— Чего «сколько»?

— Сколько было женщин?

Значит, мы еще не закончили...

Хон Ча Ын бывала пугающе дотошной. Он догадывался об этом, но не думал, что до такой степени. Он знал, что она азартна и горда, но и сам Квон Хэ Ган не привык пасовать.

Он раскрыл перед её лицом ладони и начал по очереди загибать пальцы.

— Хм. Дай-ка подумать.

Сделав вид, что серьезно размышляет, и загнув все десять пальцев, он ехидно ухмыльнулся:

— Боюсь, я сбился со счета.

Глаза Ча Ын бешено сверкнули. В то же мгновение она навалилась на Хэ Гана сверху. Узел на банном халате когда-то успел развязаться, и она была уже наполовину обнажена. Такого поворота даже он не ожидал.

Ча Ын, чье тело было мягким и податливым от алкоголя, распласталась на нем и неумело принялась осыпать его шею поцелуями. Её рука, поглаживая его крепкую грудь, медленно сползала вниз.

Везде, где касались губы и руки Ча Ын, вспыхивал жар. Из-за того, что она не могла удержать равновесие и приподняться, её грудь буквально вжималась в его грудную клетку и живот. Хэ Ган отчетливо чувствовал, как её напряженные соски скользят по его коже.

— Фу-ух.

Хэ Ган тяжело выдохнул горячий воздух, скопившийся в легких.

— Не я на тебя набросился, а ты на меня. Только попробуй завтра включить дурочку и сказать, что ничего не помнишь.

Он не успел высушить её волосы, и они всё еще были влажными. Хэ Ган убрал мешающую прядь с её лица. Подложив одну руку под голову, он замер, решив посмотреть, как далеко она зайдет.

Он рывком откинул одеяло и помог ей избавиться от мешающего халата, который и так уже едва держался.

Ча Ын, для которой его крупное тело было явно великовато, барахталась на нем, покрывая поцелуями всё, до чего могла дотянуться. Хэ Ган каждый раз облизывал губы. Внизу живота скапливался тяжелый свинец.

Видя это маленькое белоснежное тело на себе, его член непроизвольно начал увеличиваться в размерах. Спина Хон Ча Ын выгибалась изящной дугой, а её аппетитные ягодицы были чуть приподняты.

Хэ Ган с трудом подавил импульс немедленно подмять её под себя и начать жадно лапать всё это великолепие.

Вскоре Ча Ын соскользнула к его паху и внезапно обхватила его орган рукой.

— Угх...

Хэ Ган, который до этого собирался лишь пассивно наблюдать за её действиями, больше не мог сдерживаться. Он оперся на руки и приподнял верхнюю часть тела.

Ча Ын уже собиралась взять его в рот — её горячее дыхание коснулось головки. Ему было чертовски любопытно, каково это — оказаться в её маленьком ротике, но Хон Ча Ын была мертвецки пьяна. Он должен был сохранять рассудок хотя бы за двоих.

Запустив пятерню в волосы, Хэ Ган шумно выдохнул. От напряжения даже кожа на голове заныла.

Он кончиком указательного пальца уперся Ча Ын в лоб и аккуратно отстранил её.

— Ты что, решила продезинфицировать мой член алкоголем? Хорош уже.

Ча Ын, остановленная одним лишь его пальцем, могла только яростно сверкать глазами, но поделать ничего не могла.

Он подхватил её под мышки и рывком подтянул вверх. Уложив обратно на место, он завернул её в одеяло, словно в кокон, чтобы она не могла пошевелиться.

— С этого момента — чтобы ни одного волоска на мне не тронула.

В ответ Ча Ын предприняла вторую попытку, перекатываясь по кровати, чтобы прижаться к нему. Хэ Ган, которого она почти вытеснила на край, перекатил её обратно.

— Было бы за что трогать... там же нет волос, — пробормотала она сонным голосом.

Даже будучи пьяной в стельку, она не желала уступать ни в чем. Откуда только берется эта сила духа?

Хэ Ган накрыл ладонью её глаза.

— Спи уже.

— ...

— И даже не надейся, что за все выходные ты выйдешь отсюда на своих двоих.

Ча Ын еще какое-то время возмущенно сопела, но постепенно её дыхание выровнялось. Через десять минут она уже крепко спала, издавая ровное, спокойное сопение.

Только тогда Хэ Ган убрал руку и, подперев голову ладонью, принялся разглядывать лицо спящей девушки.

И зачем я только ввязался в это с такой крохой? Характер скверный, гордости выше крыши — и что в ней такого красивого?

Изучив каждую черточку — от ровных бровей до изящной линии подбородка, Хэ Ган резко сел и несколько раз провел ладонями по лицу. Его уши в мгновение стали пунцовыми.

— Твою мать, а ведь и правда красивая.

Он вышел из спальни и направился в ванную. Ему нужно было закончить то дело, которым он собирался заняться еще до звонка Ча Ын.

***

Её посетило чувство дежавю.

Незнакомый потолок, пушистое постельное белье, приглушенные звуки чьего-то присутствия. Ча Ын натянула одеяло до макушки. Ей хотелось провалиться сквозь землю.

Было бы легче, если бы память просто стерлась, но события, начиная с ванной, стояли перед глазами с пугающей четкостью. То, как Квон Хэ Ган мыл её тело и голову. То, как она допрашивала его о судьбе его волос на лобке и пыталась сделать минет, пока он её не остановил...

— О-о-о, господи, Хон Ча Ын, ну за что... — простонала она, утыкаясь лицом в подушку.

Если бы Квон Хэ Ган вчера не пришел в бар, она бы сейчас проснулась дома у Хе Рим. И тогда не пришлось бы пополнять копилку позорных моментов, от которых хочется биться головой об стену.

Нет, корень зла был в том, что она сама ему позвонила. И зачем он приперся? Сидел бы дома. Какого черта он приехал?..

В любом случае, факт оставался фактом: она доставила Квон Хэ Гану кучу проблем. Ей следовало пасть ему в ноги и молить о прощении.

— ...

Звуки за пределами спальни стихли. Ча Ын чуть сдвинула одеяло, выставив только глаза. Повращав зрачками, она тут же зажмурилась.

Квон Хэ Ган, на котором были лишь свободные штаны на завязках, стоял, прислонившись к дверному косяку. Его взгляд, полный насмешливого презрения, прилагался в комплекте.

В состоянии полного отчаяния Ча Ын наконец выдавила из себя:

— Прости...

Квон Хэ Ган издевательски усмехнулся:

— Ага. И?

— Мне правда очень жаль...

— И что еще?

— Прости. У меня просто нет слов в оправдание.

Раздался шаркающий звук тапочек. Он подошел ближе, и матрас просел с одной стороны — Хэ Ган бесцеремонно уселся на край кровати.

— Ого, Хон Ча Ын, если бы у тебя и правда было слов «в десять раз больше», от моего члена бы мокрого места не осталось.

Квон Хэ Ган не упустил возможности поиздеваться. Она не могла понять: он действительно злится или просто подшучивает.

— Знаешь, Ча Ын-а, я и понятия не имел, что тебе так не терпится отсосать мне.

Стоило ей открыть глаза, как привычный вальяжный тон Хэ Гана тут же начал действовать ей на нервы. Но возразить было нечего. После вчерашних пьяных выходок все козыри были у него в руках.

— Ну, теперь можешь не сдерживаться. Времени у нас предостаточно.