Онлайн чтение книги Прежде чем стать орхидеей Until Becoming an Orchid
1 - 37

Есть поговорка: «Нет худа без добра». В это воскресенье, выпавшее на праздник, мама хотела провести время со мной за просмотром телевизора, но был объявлен визит тети. Я приняла этот тревожный звонок ровно в 9 утра. Из-за голоса тети, разбудившего утро, я, вставшая пораньше, чтобы учить слова, кажется, забыла штук тридцать.

— Я этого так не оставлю. Издеваетесь надо мной? Сказала помиримся, а теперь трубку не берет несколько дней, а если берет — огрызается. Передай матери: она что, хочет разорвать отношения с сестрой? Я сегодня приеду.

Новость о визите тети, которая еще минут десять поливала маму грязью, разбудила маму, собиравшуюся выспаться впервые за долгое время. Естественно, придя в ужас, мама собрала вещи и сбежала в салон, который даже не открывался сегодня. У мамы не было смелости встретиться с тетей лицом к лицу, и побег был единственным выходом. Глядя на это, я поняла, что и мне пора бежать.

У меня не было уверенности, что я смогу справиться с тетей в одиночку, да и моя роль наверняка свелась бы к ухудшению их отношений. Я взяла из холодильника ростки сои, острый перец и несколько закусок, чтобы поесть с мужчиной, и вышла из дома. Сила тети была такова, что одно лишь известие о ее приходе заставило нас разбежаться.

В любом случае, благодаря визиту тети я оказалась в выигрыше. Весело напевая, я перешагнула порог дома мужчины с пакетом еды. И увидела мужчину, спящего без задних ног, даже не укрывшись одеялом.

— Шея не болит, интересно?

Мужчина спал без подушки, буквально рухнув на пол, и даже не дышал слышно. Пришлось принести одеяло и подушку, чтобы устроить его поудобнее, а сама я вышла во двор и сварила суп из ростков сои. Я смутно знала, как это делается, так как часто подглядывала через плечо мамы.

Не пробуя на вкус, я положила половник и накрыла на стол, выставив принесенные закуски и рис. Я не замечала этого, пока мужчина готовил каждый день, но это требовало немало усилий. Я чуть не разбила стакан и чуть не упала вместе со столом.

В общем, с горем пополам я накрыла на стол, оставалось только перенести суп. В этот момент раздвижная дверь с шумом открылась, и мужчина выскочил оттуда, как пружина. Вид мужчины, стоящего в дверях с заспанными глазами, на мгновение напугал меня.

— Проснулся?

— ...

— Впервые сварила! Наверное, вкусно будет?

Я заговорила, надеясь хоть на какую-то реакцию, но мужчина молча сверлил меня взглядом. Сглотнув слюну, я просто смотрела на него. Тогда мужчина спрыгнул с веранды и пошел к колонке. Включил воду, достал щетку и пасту, намылил лицо и с шумом умылся.

Вернувшись, он забрал у меня миску с супом и сел на веранде. Хотя он все еще выглядел сонным, я осторожно подошла и села напротив.

— Вкусно?

Не сказав ни слова, мужчина зачерпнул ложку супа, а потом вывалил туда рис и начал жадно есть. Казалось, он даже не видит меня, сидящую перед ним, — так страстно он целовался с миской. Я подумала, что давно не видела его в таком диком состоянии. Так как было прохладно, я подтянула колени к груди и наблюдала за его набитыми щеками.

Не похоже, что он зол, но и радостным не выглядит. Меня рассмешило то, что он ест суп в том же костюме, в котором был вчера. Когда доест, ему придется поговорить со мной. Он ел, опустив голову, но вдруг перестал жевать, словно подавился.

— Выпей воды.

Я протянула заранее налитый стакан, и только тогда он поднял голову и посмотрел на меня. Прожевав и проглотив то, что было во рту, он выпил воды. Встретившись со мной взглядом с более спокойным выражением лица, мужчина вдруг замер, как игрушка, у которой сели батарейки. Иногда мне кажется, что я торчу здесь с ним только потому, что мне нравится наблюдать за его непредсказуемым поведением. Если оценивать только зрелищность, мужчина получает высший балл.

— Почему ты такой сердитый?

И снова он повел себя неожиданно. Глаза мужчины покраснели, как у кролика. Он воткнул ложку в суп и вытер лицо сухими руками. Но это не помогло вернуть глазам нормальный цвет. Мужчина, яростно терший глаза, понял это, сдался и опустил руки под стол.

Белая рубашка, ставшая прозрачной от воды, несколько расстегнутых пуговиц, открывающих кожу. Губы, выпускающие вздох, были красными спросонья. Выждав достаточно времени, я осторожно спросила еще раз:

— Что с тобой? Суп невкусный?

Суп из ростков сои — это база, его трудно испортить. Если даже это невкусно, то, извини, но у меня точно нет таланта к готовке. Мужчина, чьи глаза покраснели, но не проронили ни слезинки, спокойно сказал:

— Слишком хорошо.

— Суп?

— Хотел увидеть — и увидел. Думал, не придешь — а ты пришла. Впервые кто-то здоровается со мной, как только я открываю глаза утром. И это ты.

— А...

— Стыдно, так что перестань пялиться. Не могу успокоиться.

Он снова уткнулся носом в миску и с красными глазами усердно доел все до конца. Убрав со стола и выпив банку кофе, мужчина, едва успокоившись, снова лег, положив голову мне на колени. Я протерла стол и, используя его как парту, начала заниматься. Вскоре он глубоко уснул, иногда улыбаясь во сне. Я была сосредоточена на учебе, но иногда поджимала пальцы ног, потому что ноги затекали. Но будить его не хотелось — видимо, я тоже привыкла к нему и чувствовала, что люблю его.

— ...Сколько времени?

Мужчина открыл глаза только после захода солнца. У меня свело ноги из-за мужчины, который проспал на моих бедрах целых семь часов. Я вытянула шею, чтобы посмотреть на часы на стене. 8 вечера.

— 8 вечера. Я сегодня хорошо сосредоточилась и закончила всё, что планировала.

— М-м...

Он сел и потер глаза, пытаясь проснуться. Увидев себя все еще в рубашке и брюках, мужчина вздохнул. Тихо встав, он ушел в комнату и вернулся в футболке, которую я видела когда-то, и штанах, которые видела уже раз двадцать. Сев и моргая сонными глазами, он молча смотрел на меня под оранжевым светом лампы.

Решив, что на сегодня с учебой покончено, я закрыла пенал и встретила его взгляд.

— Ну что, что?

— Ты мне нравишься.

Проснувшись после долгого сна, мужчина признался в любви так буднично, словно сказал «доброе утро». Хотелось бы и мне принять это так же спокойно. Но мое сердце подпрыгнуло до потолка и начало стремительно падать. Я боялась, что он услышит этот бешеный стук. И вот, испортив мне сердечный ритм одной фразой, мужчина вдруг встал. Он сходил в комнату и вернулся, держа в руках горшок с изящными изгибами.

Едва сев, он протянул мне горшок с белой цветущей орхидеей.

— Это... что?

— Бери. Ты же говорила, что любишь цветы.

— Нет, ну все же...

Я открыла рот, глядя на орхидею, которая выглядела довольно дорогой. Мужчина смущенно улыбнулся и вдруг опустил глаза. Такое выражение лица я видела у него впервые, и это было опасно для сердца.

— Когда будешь ухаживать за ней, думай обо мне. И приходи вот так почаще.

— Тебе так нравится?

— Дать ключ от дома?

— Что?

Наш разговор, который странным образом то связывался, то рассыпался, закончился ключом от дома. Мужчина, не разделяя слова и действия, тут же снова пошел в комнату и нашел ключ. Грубый ключ от ворот лег мне в ладонь. Мне нечего было сказать, но я улыбнулась.

— Можно и без него...

— Приходи, даже когда меня нет.

— Зачем?

— Просто приходи.

Мужчина как-то беспокойно поерзал, то садясь, то ложась, то снова садясь, а потом опять улегся головой мне на бедра. Словно нашел свое законное место. Если он не кажется мне уродливым, даже когда я смотрю на него снизу вверх (в перевернутом виде), значит, я сильно влюбилась.

— Потом оставайся ночевать.

— Боже, что ты такое говоришь...

— Мне нравится просто смотреть на тебя. Не трону. Буду только смотреть, как сейчас.

На словах так, но пальцы мужчины осторожно перебирали мои волосы. Видимо, думал, что я не замечу, как он их поглаживает.

— Сердце всегда такое теплое?..

— Оппа, тебе можно в поэты идти.

— Остальные, наверное, так и жили все это время.

Глядя на мужчину, который ворчал с легкой обидой на судьбу, я не могла не улыбнуться. Милый, любимый, хочется смотреть на него постоянно. Я осторожно, без звука, наклонилась и прижалась своим лбом к его лбу. Не знаю, сколько покоя и счастья дарило нам это время, когда мы просто тихо делили дыхание на двоих.

У мужчины теплело на сердце, а мне нравилось, что мир замолкал и становился тихим.

Переулок, за синими воротами, маленькая веранда. Это место я называла раем.