Контент удален!

Хи Дэ обедал с вице-президентом Ким Ги Чханом. Из-за загруженных графиков они не встречались довольно давно, и сегодня в меню был любимый ресторан вице-президента со стародавних времён — пхёнъянский нэнмён.

— Лицо совсем осунулось. Ты вообще ешь нормально?

Вице-президент внимательно посмотрел на него, и Хи Дэ выпил воды. Затем слегка повернул шею и открыл рот:

— В остальном всё нормально, но сон стал совершенно нерегулярным. Ребёнок просыпается и плачет даже по ночам.

— Конечно. Малыш просыпается в любое время. Он ещё маленький, вот и всё. Но твоей жене всё равно гораздо тяжелее, чем тебе — и физически, и морально.

— Вот именно. Ён Со и раньше не спала подолгу, а позавчера я обнаружил, что она уснула стоя. Мне так её жалко стало.

После слов Хи Дэ вице-президент растянул губы в улыбке. Работать, растить ребёнка… Да, нелёгкое у них сейчас время.

— Думаешь, быть родителем легко? Ты тоже так вырос. Так что хорошо относись к своей матери, негодник.

— Вы прекрасно знаете историю нашей семьи, поэтому о том, чтобы хорошо относиться к отцу, не говорите?

— Конечно. Неужели я настолько бестактный человек? Ты ведь понимаешь?

— Понимаю.

Хи Дэ улыбнулся и налил в два стакана тёплый бульон. Сделав глоток, он длинно выдохнул, словно выпустил накопившуюся усталость.

Малышка Сохи росла не по дням, а по часам. Хи Дэ, который поначалу даже не мог толком взять её на руки, теперь уже выглядел настоящим отцом. Он умело кормил и купал дочь, а также укладывал её спать.

Когда тепло детского тела разливалось у него на груди, в душе поднималось странное чувство, которое невозможно было описать словами: иногда он смеялся, а иногда его пробирало до слёз.

Пока они неторопливо разговаривали, принесли две порции нэнмёна и тарелку горячих манду. Добавив в лапшу уксус по своему вкусу, они наконец принялись за еду.

— Покажи-ка фотографию ребёнка.

— Какого ещё ребёнка? Не ребёнка, а Сохи. Юн Сохи. Юн Хи Дэ плюс Сим Ён Со — Юн Сохи. Когда вы наконец запомните это красивое имя?

— Ладно, ладно, понял. А-а, противный ты тип. Покажи фотографию Сохи.

Когда вице-президент попросил показать снимки, Хи Дэ взял телефон. Увидев фотографию, вице-президент улыбнулся особенно доброй улыбкой, отчего вокруг его глаз собрались морщинки.

— Айго, какая красивая. Правда очень красивая.

— Правда? Вау, если увидеть её вживую, можно с ума сойти.

— Чем дальше, тем больше она смешивает в себе вас с женой — примерно пополам. Хорошо сочетается.

— Правда? А мне, как ни посмотри, кажется, что она похожа на мою Ён Со.

Вице-президент указал на глаза Сохи на фотографии и продолжил:

— Смотри. Глаза — в твою жену, нос — в тебя. А рот чей? Не понимаю.

Хи Дэ перелистнул на следующую фотографию, и вице-президент наклонил голову набок.

— На прошлой фотографии глаза были как у твоей жены, а здесь она прямо вся в тебя. И рот опять в неё.

Лицо ребёнка менялось в зависимости от ракурса и выражения. На одних снимках проступали черты Хи Дэ, на других — черты Ён Со. Вице-президент смотрел на лицо Сохи, которая не могла не быть красивой, на кого бы ни походила, и подхватил лапшу.

— Посмотрите-ка. А это ещё милее, правда?

— А? А-а. Айго, какая милая.

Вице-президент шумно втянул лапшу и добавил одобрительный возглас. Тогда Хи Дэ включил видео и принялся подробно рассказывать то, о чём его никто не просил.

— Это мы сняли в прошлом месяце. Она купается. День, когда Сохи окончила курс с кругом на шее. Если увидеть это вживую, можно в обморок упасть. Видите, как она барахтает ногами? А, я сейчас умру от умиления.

— А-а, айго, какая милая. Айго, умница.

Постепенно в одобрительных возгласах вице-президента исчезала душа. Он жевал лапшу и взял манду.

— А это, между прочим, новое видео, снятое буквально вчера.

«Хватит уже, негодник…»

— Посмотрите на одежду. Правда мило? Тут я уже не мог удержаться. Даже сотни поцелуев в щёку были бы недостаточны.

«Я виноват…»

— Ой, какая милая. Айго, ну какая же милая.

Вице-президент ел манду, продолжая повторять одни и те же возгласы. Хи Дэ, похоже, искал, нет ли ещё видео, которое можно показать. Вице-президент поспешно замахал рукой.

— Ладно. Ешь скорее, пока лапша не размокла.

— Ещё одно. Это правда… Вау, такое видео хоть всей стране покажи — и всё равно будет мало.

Когда Хи Дэ включил ещё один ролик, вице-президент уже поднял миску нэнмёна и пил бульон. Вот до чего доводит необдуманная просьба показать одну фотографию.

Вице-президент уже забыл даже про одобрительные возгласы, а Хи Дэ, независимо от того, ел его собеседник или нет, смотрел видео глазами, из которых так и лилась любовь.

В конце концов вице-президент не выдержал и отобрал у него телефон.

— Хватит, ешь нэнмён. Лапша совсем размокнет, негодник.

— Ладно. Я буду иногда присылать вам видео. Ждите.

Хи Дэ начал есть нэнмён, велев ждать новых видео, а вице-президент пристально посмотрел на него. Наблюдая, как Хи Дэ не подхватывает лапшу, а тихо обрывает её одну за другой, вице-президент достал из кармана пиджака небольшую шкатулку.

— Ей ещё нет года.

Хи Дэ поднял взгляд. Вице-президент протянул ему золотой браслет для ребёнка.

— Сейчас золото дорогое. Я купил его, пока цена не выросла ещё больше, так что просто возьми. На первый день рождения подарю золотую жабу.

Хи Дэ опустил палочки, глядя на браслет в форме сердечка. Он долго не отводил от него взгляда, а потом поднял голову.

— Если вы не против, можно я буду называть вас отцом?

Вице-президент испуганно отшатнулся.

— Скажешь ещё какую-нибудь чушь — заберу обратно.

— А, у меня сейчас слёзы польются. Как же мне отплатить за такую трогательную благодарность?

— Чем тут платить? Ты всё равно займёшь должность выше моей. Только не забудь обо мне тогда.

Вице-президент произнёс это шутливым тоном, а Хи Дэ с искренним выражением нахмурился и поднял шкатулку.

— Но вы к тому времени всё ещё будете работать в компании?

— Ах ты, мелкий негодник.

— В любом случае спасибо. Этот подарок даже лучше моего. Наша адвокат тоже обрадуется.

Когда Хи Дэ поблагодарил его, вице-президент сделал глоток бульона, словно прополоскал рот.

— Но ты всё ещё называешь жену адвокатом? Вы что, соблюдаете дистанцию между супругами?

— Не то чтобы соблюдаем дистанцию. Просто это красиво. Она гений в своей профессии, и я так напоминаю себе об этом.

Вице-президент издал сухой смешок, словно наслушался всякой ерунды. Затем наклонил голову набок, будто обнаружил что-то подозрительное.

— Но знаешь что? Твоя манера говорить стала немного вежливее. Куда делась вся твоя грубость?

Хи Дэ коротко оборвал лапшу и слегка приоткрыл рот.

— Нужно исправляться. Теперь я отец человеческого существа. До каких пор я буду жить, повторяя «блядь, блядь»? Надо стать настоящим взрослым.

— Мне, блядь, ужасно жаль, что я не смог стать настоящим взрослым…

Вице-президент, который растил сына и дочь, пробормотал это голосом, полным обиды, и Хи Дэ громко рассмеялся. Вице-президент тяжело вздыхал и допил весь оставшийся бульон.

В тот вечер вице-президенту прислали видео Сохи с болтавшимся на руке браслетом. Видео и правда было невероятно милым.

*  *  *

Юн Сохи. Тридцать два месяца.

— Го-ова, пле́чи, коле́нки, носки, коле́нки, носки-и…

В ленивый выходной день в центре гостиной устроили настоящий конкурс песни.

— Го-ова, пле́чи, коле́нки, носки-и, носки.

Сохи, коротким язычком выговаривавшая детскую песенку «Голова, плечи, колени, носки, колени, носки», старательно двигала руками. Она активно двигалась с головы до ног и усердно пела звонким, словно у иволги, голосом.

— Гоова. Пле́чи. Носки. Нет-нет, нет-нет. Гоова. Пле́чи. О? Что дальше?

Дойдя до конца, Сохи, похоже, запуталась в мыслях: ткнула пальцем в голову и наклонила её набок. Потом снова вернулась к началу.

— Го-ова, пле́чи, коле́нки, носки, коле́нки, носки-и…

Один и тот же отрывок уже проигрывался по кругу больше десяти раз. Но Хи Дэ ни капли не выглядел уставшим и, хлопая в ладоши, слушал песню ребёнка.

Точнее было бы сказать, что он не слушал её, а полностью погрузился в песню.

— Гоова. Пле́чи. Носки-и, но-ос, рот, р-о-о-т!

Голос, приближаясь к кульминации, стал пронзительно громким. Хи Дэ воодушевляюще напряг веки.

— Молодец!

— Го-ова, пле́чи, носки, н-о-с, р-о-о-т, губы-и-и!

Сохи показывала то на нос, то на рот, путая их, но для Хи Дэ это было идеальное выступление. Он вскочил с дивана и захлопал.

— Ура-а-а-а-а! Хлопаем!

— Хе-хе-хе.

Папа громко смеялся и хлопал, а Сохи покачивала бёдрами из стороны в сторону и крутила руками. Потом подошла к отцу и шустро забралась к нему на руки.

Хи Дэ бешено расцеловал Сохи в лоб. Он крепко обнял её, словно собирался съесть, и Сохи рассмеялась.

— Щекотно-о. Сохи щеко-отно-о-о!

— Давай станем певицей. Сохи, Корея для тебя слишком мала. Отправимся покорять мир.

Когда Хи Дэ, усадив дочь на колени и подбрасывая её, уже планировал «Сохи покоряет мир», Ён Со принесла фрукты.

— Ён Со, похоже, Сохи нужно сделать певицей. Международной.

— Лучше поешьте яблоко. Сохи, будешь яблоко?

Сохи спрыгнула с папиных колен и подбежала к маме, после чего принялась хрустеть яблоком. Хи Дэ тоже подсел к Ён Со вплотную.

— Посмотри. Интонация, дикция, исполнение, даже харизма, способная покорить сцену. Ей ни в чём нет равных. Она идеальна. В тридцать два месяца такое непросто, знаешь ли.

— Да-да. Ешьте скорее.

Ён Со протянула Хи Дэ яблоко, но он тут же передал его обратно ей.

— Сначала ты. Пока ты не поешь, я тоже не буду.

Хи Дэ всегда в первую очередь заботился о еде для Ён Со. Сохи, хрустя яблоком, пристально посмотрела на них, протянула руку и взяла кусочек.

— Это Сохи папе даёт.

— Ох!

Хи Дэ застыл с таким лицом, будто у него остановилось дыхание, и принял яблоко из рук ребёнка обеими ладонями. Сохи заулыбалась и протянула кусочек маме.

— Это Сохи маме даёт.

— Вау, спасибо. Мама всё съест, хорошо?

Ён Со, державшая в каждой руке по яблоку — одно от мужа, другое от дочери, — поблагодарила Сохи, и та снова лучезарно улыбнулась.

Хи Дэ покачал головой, заявляя, что их ребёнок не такой, как все.

— Она особенная. Она не обычный ребёнок.

— Обычный.

— Нет. Такие манеры, такое отношение — это совсем не просто.

— Оказывается, просто. Все дети вокруг такие. Все делятся и едят вместе.

— Правда?..

— Угу.

Ён Со выдала реалистичный ответ, и Хи Дэ недовольно опустил уголки губ. Их ребёнок, во всех отношениях невероятно превосходный, якобы был обычным — Хи Дэ никак не мог в это поверить.

— Я ещё раз спою. Го-ова, пле́чи, коле́нки, носки, коле́нки, носки-и…

Сохи вдруг встала и снова начала петь и танцевать, отчего выражение лица Хи Дэ мгновенно изменилось. Ён Со и Хи Дэ машинально захлопали и стали смотреть на выступление ребёнка.

— Ты видела такого милого ребёнка? Их правда много? Ты уверена?

Хи Дэ переспросил, и Ён Со покачала головой.

— Нет. Кажется, наша всё-таки самая милая. Какая же милая, просто невероятно милая.

Хи Дэ смотрел, как Ён Со, словно у неё прорвался местный говор, снова и снова повторяет, какая Сохи милая, и сам заулыбался глупой улыбкой.

Два ёжика сидели рядом, хлопали в ладоши и слушали бесконечную песню ребёнка.

Так продолжалась их мирная семейная жизнь, которой, казалось, не будет конца.