Знакомство семей должно было состояться в отеле, принадлежавшем одной из компаний «Пэкмун» и расположенном у подножия Намсана.
За несколько дней до встречи Хон Син вместе с дочерью зашла в универмаг и купила костюм-двойку, шарф, брошь и туфли.
Это были одежда и украшения, на которые Хон Син впервые в жизни потратила такую большую сумму. Каждый раз, когда Ён Со проводила картой, сердце Хон Син трепетало так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди.
«Кажется, это не то. Как ни крути, я надену эту одежду всего один раз, а она слишком дорогая». Хон Син несколько раз бормотала это, а во время обеда в ресторане универмага даже подумывала вернуть покупки.
Но, когда они уже почти дошли до дома, Ён Со протянула матери ещё один пакет. В нём была сумка.
У Хон Син никогда не было дорогих брендовых вещей, поэтому из-за сумки, которую подарила ей дочь, они долго спорили. Хон Син настаивала, что ей это не нужно, просила отнести сумку обратно и вернуть, возмущалась, сколько денег Ён Со на неё потратила, и ни за что не хотела принимать подарок.
«Ещё страннее будет выйти с такой сумкой. Если я понесу её, нас ведь не примут за каких-то важных людей. Можно просто пойти как обычно».
Хон Син ворчала, что не следует тратить деньги на всякие глупости, но в конце концов сдалась после раздражённого тона дочери. Ён Со сказала, что возвращать сумку не собирается, поэтому Хон Син может либо забрать её, либо запихнуть в шкаф — пусть делает что хочет, — и закрыла дверь своей комнаты. Только после этого Хон Син украдкой прижала сумку к груди.
В тот день Хон Син всю ночь смотрела на сумку. То ложилась, то вставала, то поднимала её, то ставила обратно, потом снова подходила к зеркалу, а затем открывала сумку.
«Дорогое и вправду стоит своих денег. До чего же хороша». Хон Син впервые с такой нежностью рассматривала брендовую сумку, которую купила ей дочь, снова и снова любуясь ею.
Накануне знакомства семей Хон Син покрасила волосы в парикмахерской, а утром в день встречи ей сделали укладку. Она всегда носила только удобную обувь, поэтому туфли на небольшом каблуке казались ей непривычными и очень неудобными. Но при каждом шаге раздавался благородный стук каблуков, и Хон Син невольно шла, ощущая себя приличной госпожой, которая нарядилась изо всех сил.
Она действительно подготовилась со всей тщательностью. Увидев Ён Со, надевшую чёрный костюм, Хон Син оглядела собственную одежду. Ей показалось, будто она одна слишком нарядная, словно впитала в себя все цвета дочери, и это снова начало её беспокоить. Главной героиней была дочь — не будет ли странно выглядеть мать, которая без всякого такта разоделась?
— Ён Со. Кажется, всё-таки не стоит так идти. Наверное, мне лучше переодеться.
— Почему? Тебе очень идёт, мама.
— Идёт? Ой, разве я не слишком нарядилась? Мне так неловко, будто я надела чужую одежду. А вдруг, когда мы придём, другие начнут показывать на меня пальцами?
Похоже, костюм нежно-мятного цвета казался Хон Син слишком броским. Ён Со несколько раз успокоила мать, и только после этого Хон Син снова надела туфли. До самого отеля она беспокойно ёрзала и тревожилась.
Припарковав машину, Ён Со перед выходом задумчиво посмотрела на мать. Хон Син, бесконечно вглядывавшаяся в маленькое зеркало, искоса взглянула на неё.
— Почему? Что-то не так?
— Нет. Просто ты красивая, мама.
— Не помогает. Меня сейчас мутит, ох, мне так плохо, что с ума схожу. Наверное, меня укачало. Почему эта юбка так врезается в талию? Я смогу поесть? Кажется, всё встанет колом.
Увидев, как мать, встретившись с ней взглядом, нарочито много говорит, Ён Со молча взяла её за руку. Она погладила холодные пальцы матери, выдававшие напряжение, и заговорила:
— Всё хорошо, мама. Ты много трудилась и хорошо меня вырастила. Не робей.
— Что я такого сделала? Ты сама выросла.
— Ты до конца верила в меня. Не останавливала, когда я говорила, что хочу что-то сделать.
— …
— Поверь в меня и сейчас. Я буду жить, окружённая любовью. Поверь мне.
Пока Ён Со гладила её руку и говорила, Хон Син постепенно успокоила дыхание. Почувствовав, что дыхание матери стало ровным, Ён Со мягко улыбнулась.
Жизнь матери, которая в молодости, в самые лучшие дни и годы, ничего не знала, кроме работы, сегодня показалась Ён Со особенно дорогой. Вид матери, державшей подаренную дочерью сумку на коленях, словно святыню, и только пытавшейся выровнять дыхание, внезапно тронул сердце Ён Со.
— Мама. Давай хотя бы теперь будем жить и много смеяться. Хорошо?
Испугавшись, что у неё самой перехватит горло, Ён Со быстро добавила ещё несколько слов. Затем протянула матери заранее приготовленную таблетку успокоительного — чхонсимхвана.
— Что это?
— Чхонсимхван. Выпей, и мы войдём туда, вдоволь посмеёмся, а потом выйдем.
Получив от дочери таблетку, Хон Син наконец улыбнулась, приподняв уголки губ. Кажется, она впервые за несколько дней улыбалась по-настоящему.
Выйдя из машины, Хон Син выпрямила спину. Теперь она выглядела гораздо спокойнее, чем в начале поездки.
* * *
Хи Дэ приехал в отель раньше Ён Со. Он ждал в холле, получив от матери звонок о том, что она скоро приедет вместе с бабушкой.
Наверное, из-за множества мыслей, одолевавших его вчера, ночью ему приснился тревожный сон. Он увидел себя в детстве, и сцена была совсем не приятной.
Он пришёл в кабинет отца с контрольной работой, написанной на сто баллов. В таком возрасте это нельзя было назвать настоящим экзаменом: простой тест по английскому, всего десять вопросов.
Глаза ребёнка, ожидавшего похвалы, сияли. Мать всегда хвалила его вдоволь, но этого было недостаточно. Хи Дэ хотел, чтобы его похвалил отец, поэтому ждал, когда тот вернётся домой.
С трепещущим сердцем он постучал в дверь кабинета. Тук-тук. Тук-тук-тук.
«Папа, это я, Хи Дэ».
Как учила мама, он постучал в дверь по-джентльменски. Но терпения ему не хватило, и он постучал ещё несколько раз.
«Папа. Папа, это я, Хи Дэ…»
Пока он снова представлялся, дверь открылась. Чтобы посмотреть на отца, ему пришлось сильно запрокинуть голову, поэтому Хи Дэ поднял её, глядя на отца снизу вверх.
«Посмотрите, что я принёс. Я получил сто баллов».
Боясь, что отец спросит, зачем он пришёл, Хи Дэ поспешно протянул ему листок. Отец, разговаривавший по телефону с кем-то, повесил трубку. Судя по тому, что он сказал поговорить позже, это был кто-то из близких сотрудников компании.
Сердце Хи Дэ забилось ещё сильнее, когда он увидел, как отец отложил срочные дела и взял у него тест. Хи Дэ теребил пустые кончики пальцев, а отец, опустившийся на одно колено, встретился с ним взглядом и спросил:
«Когда ты сдавал этот тест?»
«Э… На днях. Нет, подождите».
Ребёнок начал считать дни на пальцах. Затем показал четыре пальца.
«Прошло четыре ночи».
«Ты ждал, потому что я не приходил?»
«Да. Поэтому сегодня пришёл показать. Видите? Я получил сто баллов».
Хи Дэ никогда не волновался перед людьми, но перед отцом нервничал особенно сильно. Отец был самым взрослым человеком из всех, кого он знал, и очень красивым мужчиной.
Отец посмотрел на тест и погладил его по голове. Когда большая ладонь отца коснулась его волос, Хи Дэ крепко сжал кулаки.
«Молодец. Очень хорошо. Раз ты получил сто баллов, нужно подарить тебе подарок. Что ты хочешь, чтобы папа для тебя сделал?»
Хи Дэ почему-то стало неловко смотреть на отца. Тот присел ниже и спросил, чего бы ему хотелось, а Хи Дэ, покраснев, некоторое время переминался и наконец заговорил:
«Я хочу поехать куда-нибудь с папой».
«Погулять?»
«Кан Юн из нашего класса часто ездит куда-нибудь с папой. Сон Мин тоже. Поэтому я тоже хочу куда-нибудь поехать…»
На некоторое время повисла тишина. Хи Дэ решил, что отцу будет трудно исполнить его просьбу, и вскоре его глаза заблестели от слёз. Он сам не заметил, как покраснели веки от огромного смущения и неловкости.
«Поехали. Конечно, поедем. Подумай, куда ты хочешь».
Только услышав ответ отца, Хи Дэ широко раскрыл глаза и посмотрел на него. Он не мог поверить собственным ушам, а затем, услышав просьбу подумать, куда он хочет поехать, энергично закивал.
Хи Дэ гордо заявил, что подарит отцу свой тест, и тут же побежал в комнату. Несколько дней он жил, полный радужных мечтаний, но его желание так и не сбылось. Мать не собиралась связывать сына с отцом.
— Эх, зачем в таком возрасте ещё и о таком сне думать?
Хи Дэ вспомнил ночной сон и тихо пробормотал это себе под нос.
Как же сильно он тогда надеялся. Как много хвастался перед друзьями. А потом, не в силах ничего сказать из-за возражений матери, возвращался и как же сильно плакал перед Ён Со.
Как сильно он, сам того не осознавая, жаждал отцовской любви, которой почти никогда не получал. Хи Дэ тяжело выдохнул, пытаясь скрыть смятение.
В этот момент у входа в холл остановился знакомый седан. Отец вышел с почётного места, и Хи Дэ посмотрел на него с застывшим лицом. Отец приехал раньше матери и прошёл через дверь холла. Хи Дэ медленно закрыл и открыл глаза, словно проверяя, не продолжение ли это сна, а затем крепко сжал кулак.
Отец остановился перед ним, и Хи Дэ чуть склонил голову набок. Сердце бешено колотилось, но голос прозвучал холодно:
— Что вы здесь делаете? Не на знакомство же семей вы явились.
