На следующий день Хи Дэ и Ён Со покинули загородный дом и снова отправились в Сеул. Когда они приехали к дому Ён Со, уже наступил вечер, и длинные сумерки легли на землю.
Хи Дэ вышел с водительского места и открыл дверцу пассажирского сиденья. Ён Со вышла, и они встали друг напротив друга. Хи Дэ нахмурился, словно не хотел её отпускать.
— Я хочу ещё один день провести с тобой.
— Мне нужно выйти в магазин. Сегодня сотрудники тоже работают сокращённую смену.
Этот проклятый минимаркет опять создавал проблемы. Ён Со заявила, что должна выйти на работу, и Хи Дэ наконец кивнул. Ему было жаль расставаться, но свидание в канун Рождества, устроенное заранее, получилось таким приятным, что он решил утешиться этими воспоминаниями.
— Зайди домой, соберись и выходи. Я отвезу тебя в минимаркет.
— Нет, я сама доберусь. Лучше подождите минутку.
Ён Со попросила Хи Дэ немного постоять и открыла багажник своей припаркованной машины. Затем достала пакет с покупками.
Хи Дэ с недоумением наблюдал за ней, а потом взял протянутый ему пакет.
— Что это?
— Рождественский подарок.
— Мне?
— Да.
Она положила подарок в машину, чтобы вручить его при встрече, но, пока встречалась с его матерью и бабушкой, так вымоталась, что совсем забыла о нём.
Увидев пакет, протянутый Ён Со, Хи Дэ широко раскрыл глаза.
— Ты тоже купила подарок здесь?
— А как вы думаете, насколько я вчера удивилась?
Подарок был от того же бренда, что и подаренная Хи Дэ сумка для документов. Поражённый неожиданным дорогим подарком, Хи Дэ посмотрел на Ён Со, а затем прямо посреди улицы кое-как разорвал аккуратную подарочную упаковку.
Его руки были совсем не такими, как у Ён Со, которая открывала подарок бережно, потому что ей было жаль даже распаковывать его.
— Можно было спокойно открыть дома. Зачем ты так…
— О, какие красивые.
Внутри оказались шарф и кожаные перчатки. Хи Дэ сразу намотал шарф на шею и надел перчатки. Он несколько раз сжал и разжал кулаки, словно проверял состояние кожи, а затем улыбнулся, явно довольный посадкой и гибкостью.
— Будто на меня сшиты. Как такое возможно?
Только тогда Ён Со достала из сумки одну кожаную перчатку и отдала её Хи Дэ. Когда-то она сама надевала её на него, боясь, что его руки замёрзнут.
— На самом деле я носила её с собой и ориентировалась на неё.
— А, вот она где. Я думал, что потерял её.
Хи Дэ радовался подарку так, будто получил его впервые в жизни. Он улыбался, словно ребёнок, которому достался целый мир, и Ён Со подумала, что улыбка взрослого человека тоже может быть настолько чистой.
— Когда ты успела купить подарок? Ты ведь была занята.
— Благодаря вам я даже побывала в магазине дорогих брендов. Это был полезный опыт.
— Наверное, вышло довольно дорого.
Хи Дэ пробормотал это, словно беспокоясь о её финансовом положении. Ён Со слегка наклонила голову и посмотрела на него.
— Я же говорила, что иногда тоже могу вас побаловать.
— Кх, круто.
— Ничего особенного. По сравнению со стоимостью сумки, которую я получила вчера, это мелочь. В следующем году я заработаю больше и постараюсь лучше.
Когда Ён Со пообещала сделать это в следующем году, Хи Дэ шагнул к ней и крепко обнял. Ён Со пошевелила пальцами, а потом обхватила его за талию, и некоторое время они стояли, прижавшись друг к другу.
— Иди домой. Я позвоню.
Хи Дэ говорил, чтобы Ён Со скорее вошла в дом, но сам продолжал крепко её обнимать.
— Вы заняты. Идите уже.
Ён Со попыталась отступить, но Хи Дэ усилил хватку, словно даже не допускал такой возможности. Он всем телом показывал, что не хочет расставаться, и Ён Со тоже не могла заставить себя уйти: Хи Дэ напоминал большую собаку, вцепившуюся в одежду хозяина.
Наконец Хи Дэ нехотя отпустил её и без сил помахал рукой. Ён Со тоже несколько раз помахала ему и скрылась в доме.
Хи Дэ долго смотрел туда, где она исчезла, а потом поднял взгляд к небу.
— Вот увидите. Я, блядь, женюсь в темпе.
Каждый раз, когда свидание заканчивалось и им приходилось расставаться, он чувствовал себя на десять лет старше. Откладывать свадьбу было во многих отношениях вредно для психического здоровья.
* * *
Рождество прошло. Джин Хва пообедала с сыном Хи Дэ и начала разговор о том, что думает о разводе.
«Вот и хорошо. Надо было давно».
Хи Дэ принял эту новость спокойно, не выказав удивления. Глядя на сына, который не возражал и не утешал её, Джин Хва прежде всего почувствовала не радость, а пустоту. Всю жизнь она оставалась для сына несчастной и жалкой матерью, и в ней быстро поднялось невыразимое чувство вины.
Приняв решение о разводе, Джин Хва впервые увидела то, чего раньше не замечала. Её несчастье было не чьей-то виной, а всего лишь ярлыком, который она сама на себя навесила. Почему она ни разу не подумала, что может от него избавиться? Теперь, оглядываясь назад, она особенно сожалела о годах, когда была беспомощной перед лицом собственного несчастья.
Лишь поздним вечером Джин Хва встретилась с мужем, председателем Юн Гук Соном. Председатель Юн приехал домой и вошёл в кабинет, а Джин Хва последовала за ним.
Джин Хва предложила поговорить, села за чайный столик и заварила две чашки чая. Она с особой тщательностью налила чай в чашку мужа — такое произошло впервые за всю её жизнь.
Председатель Юн сел напротив. Несмотря на тёплый воздух в кабинете, у ног стелился холод.
Председатель Юн посмотрел на налитый женой чай и поднял взгляд. В её поведении и выражении лица было что-то совершенно непривычное. Не чувствовалось той тёмной злобы, что проступала при каждой их встрече, — и добрым знаком это не выглядело.
— Я позвала тебя, потому что хотела поговорить.
Джин Хва заговорила первой. Председатель Юн поднял чашку и ответил:
— Говори.
— Я хочу с тобой развестись.
Она сразу перешла к сути. Председатель Юн сделал глоток чая, застыл, закрыл и открыл глаза. Через некоторое время он опустил чашку и откинулся на спинку кресла.
— Развестись?
— Да. Развестись.
— Почему вдруг?
— Потому что вдруг захотела. Разве это не то, что можно было сделать в любой момент?
— Я о том и спрашиваю. Почему тебе вдруг захотелось развестись?
Муж настойчиво продолжал расспрашивать, и Джин Хва коротко выдохнула. Её дыхание на мгновение стало тяжёлым, поэтому председатель Юн замахал рукой, показывая, что не следует неправильно его понимать.
— Я спрашиваю не из каких-то иных соображений. Ты ведь лучше всех знаешь, какие потери придётся принять при разводе. Поэтому я и спросил.
— …
— Ты всю жизнь была хозяйкой «Пэкмун», поэтому странно, что ты решила отказаться от всего этого. Я спрашиваю, действительно ли ты готова всё бросить.
Джин Хва долго молчала, опустив взгляд, а затем медленно разомкнула губы. Голос её звучал отрешённо, словно теперь уже ничего не имело значения.
— Да. До сих пор я хорошо жила как хозяйка «Пэкмун». Ни в чём не нуждалась, ни перед кем не склоняла головы. Жила спокойно. В этом и была проблема. Ради телесного комфорта я терпела душевный дискомфорт.
— …
— После того как ты рассказал мне о той женщине, я много думала. Как ни живи, всё равно умрёшь, а я тратила жизнь так, будто собиралась жить вечно.
Джин Хва говорила тихо и провела рукой по волосам. В конце фразы последовал вздох «ха-а», и бессмысленность прожитой жизни ощущалась в нём без всяких объяснений.
На некоторое время повисла тишина. Председатель Юн не находил слов и лишь медленно моргал. Какая радость могла быть у неё в мужнином доме, где с первых дней брака она не видела от мужа любви? Но его жена преданно заботилась о свёкрах и с любовью вырастила сына Хи Дэ.
Она ни разу не совершила ничего, что могло бы запятнать титул хозяйки «Пэкмун», и никогда не давала повода для сплетен.
Председатель Юн сухо вздохнул. Вдруг ему вспомнилось лицо жены много лет назад, когда она узнала, что у него есть другой сын. Тогда она сидела с выражением, будто не согнётся, даже если сломается шея, и лишь закрывала и открывала потускневшие глаза.
«Вот как».
Жена произнесла всего одно слово. Было бы ложью сказать, что, молча подавляя в одиночестве всю жестокую горечь, она не носила в груди нечто неосязаемое.
Председатель Юн посмотрел на жену.
— Ты, наверное, долго об этом думала, но всё же подумай ещё раз. Я готов сделать для тебя всё, о чём ты попросишь. Но развод принесёт тебе больше потерь, чем выгоды. Поэтому подумай ещё раз, а если всё равно захочешь, тогда мы снова поговорим…
— Себя-то ладно, но и тебя, право, жалко.
После этих слов жены председатель Юн замолчал. Джин Хва задумчиво посмотрела в окно.
— Ты вырос у строгих, властных родителей, в итоге вступил в нежеланный брак и до сих пор живёшь, не получив признания за жизнь с любимым человеком.
— Почему это ты меня жалеешь? Тогда кем становлюсь я?
— Я вдруг подумала: разве ты был счастлив? Просто сейчас я смотрю на это так. Можно ли назвать изменой все эти годы, которые ты прожил, глядя только на одну женщину? Ты столько лет жил ради неё — разве правильно называть это изменой? Я сама не понимаю, почему всё так запуталось.
— …
— Иди к той женщине, хотя бы теперь. Разведись и иди к ней с гордо поднятой головой. Иди и проживи с ней хотя бы один день открыто, не прячась.
Муж смотрел на неё, словно не мог произнести ни слова. Джин Хва по-прежнему не отводила взгляда от далёкого окна и добавила:
— И не возражай против свадьбы Хи Дэ. Нельзя заставлять и собственного сына жить так, как ты. Он никогда не откажется от неё. Поэтому не возражай.
— Я и не собирался возражать.
Муж с трудом ответил, и на лице Джин Хвы появилась лёгкая улыбка. Она никогда не чувствовала ни конца, ни освобождения, но теперь эти понятия удивительно ярко приблизились к ней.
«Почему же это оказалось так трудно?»
Оборвать связь. Поставить точку.
— Хорошо. Тогда решено. Я устрою свадьбу Хи Дэ.
— …
— И мы разведёмся. Завершим всё мирным разводом по взаимному согласию.
Начать заново.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали!
Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/8890aa98-d24f-4f9a-a4c1-592039ebd365
Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab
