Пятно
Бум. Она закрыла входную дверь и вошла в квартиру. Ён Со разулась и сразу направилась в свою комнату.
Только почувствовав знакомый аромат диффузора, стоящего на туалетном столике, она осознала, что наконец-то дома.
Она просто стояла.
«Как я вообще добралась?» — думала она, продолжая стоять.
Сумка, которую она держала перед собой как щит, с глухим стуком упала на пол. Она стянула пиджак, который служил ей бронёй.
Словно забыв о привычке класть вещи на место, она бросила всё на пол и, прислонившись к стене, медленно сползла вниз.
Сидя в тёмном углу комнаты, она тяжело, глубоко вздохнула — и лишь тогда ей показалось, что сдавленное в груди дыхание наконец-то начало выходить.
— Ха-а-а...
Всю дорогу домой, в том такси, в которое она села не помня себя...
Она сдерживала слёзы, тратя на это сверхчеловеческие усилия.
Мысли уползали в прошлое, затем соскальзывали в настоящее, потом снова отчаянно цеплялись за прошлое, но их неизбежно отбрасывало назад.
Так о чём же ей следует думать прямо сейчас? В каком отрезке времени она находится?
Как бы Ён Со ни старалась навести порядок, клубок мыслей не распутывался.
— Всё хорошо. Ты молодец. Это же то, чего ты хотела.
Та рана, которую она несла всё это время, появилась не только из-за обиды оттого, что ей, наивной и неопытной семнадцатилетней девочке, пришлось пропустить через себя весь ледяной гнев и презрение хозяйки дома. Ведь где-то там была и её мама.
В тот самый миг, когда она осознала присутствие мамы — той, что не осмелилась вступиться за дочь в минуту её унижения, — Ён Со почувствовала себя мельчайшей пылинкой во Вселенной. Боясь потерять работу и крышу над головой, мать спряталась и предпочла закрыть глаза на происходящее.
При воспоминании об этом она могла лишь нервно усмехнуться. Сегодня в том доме не было мамы, и сама она больше не была той наивной девочкой; проходя через это во второй раз, она уже не стояла молча, дрожа от страха, как тогда.
Будь у неё возможность повернуть время вспять и вернуться в свои семнадцать лет...
Она хотела бы защитить себя сама, не полагаясь ни на кого.
«Госпожа ждёт вас».
Именно поэтому она без лишних слов пошла в этот дом за секретарём Чон.
Она посчитала это шансом смыть старую обиду — ту самую, которая не исчезала, как бы она ни пыталась её подавить, и всплывала на следующий день, как бы она ни старалась её забыть.
«Меня и исполнительного директора Юн Хи Дэ ничего не связывает. Между нами ничего не было в прошлом, нет в настоящем и не будет в будущем».
Она произносила каждое слово с силой, словно выплевывая осколки собственного сердца, вырезанные из груди.
«И всё потому, что будущее исполнительного директора Юн Хи Дэ заботит меня далеко не так сильно, как вас».
В ней проснулась упрямая решимость, смешанная с обидой. Ей хотелось ещё более чётко, ещё более решительно откреститься от этой ситуации.
Его мать выглядела пораженной. Похоже, она не ожидала, что Ён Со не склонит голову, не сложит покорно руки, а выскажет всё, что думает.
— Молодец... Ты всё сделала правильно...
Стоило развязать один узел, как тут же начал распускаться другой, переплетаясь без начала и конца.
Вспомнив нежно улыбающегося Хи Дэ, Ён Со прислонилась головой к стене и закрыла глаза. От этих воспоминаний её плечи сразу же задрожали, а шею обожгло жаром; она до боли прикусила губу.
Что же теперь делать?
Она думала, что почувствует облегчение. Думала, что разрешила старый конфликт.
Так почему же на душе так больно и тоскливо?
— Молодец... Ты всё правильно сделала... Всё равно из этого ничего бы не вышло... — срывающимся голосом бормотала Ён Со, когда по щекам покатились неудержимые слезы.
Всё хорошо. Конец всё равно был предрешён, она лишь немного его приблизила. Не более того. В любом случае их не ждало бы совместное будущее.
— Всё хорошо... Всё хорошо, Сим Ён Со...
Она обхватила колени руками, сжалась в комочек. И, опустив голову, беззвучно разрыдалась.
Она так старалась жить правильно. Стиснув зубы, училась до рези в глазах, жила стойко, даже сурово...
Но для кого-то её жизнь по-прежнему оставалась лишь грязным пятном. И от этого было так горько и тоскливо.
«В прошлом ничего не было.»
«В настоящем ничего нет, и в будущем не будет».
Она должна признать, что была лишь пятном, и стереть себя. Даже если в итоге это заставит его возненавидеть её.
— Всё хорошо. Я же говорю, ты молодец... Ты молодец... Всё хорошо...
И всё же, несмотря на эти слова, она ещё не достигла того уровня, чтобы принять всё со смирением.
* * *
На следующее утро Хи Дэ с безучастным лицом выбирал рубашку. Пробежавшись потухшим взглядом по вешалкам, он схватил первую попавшуюся.
А затем вяло просунул руки в рукава. Казалось странным, почему застегивание пуговиц отнимает у него столько сил.
— Какой смысл идти на работу. Ён Со я всё равно не увижу.
Ещё недавно он собирался на работу с энтузиазмом. Ему нравилось выбирать одежду, он даже ломал голову над тем, какой парфюм нанести.
Ему нравилось наряжаться и, приехав в офис, ждать встречи с ней. Ён Со каждый день приходила в похожей одежде и с одинаковым выражением лица — словно вырезанная и вклеенная фотография на документы, — но для него каждый миг рядом с ней был новым и особенным.
Застегивая пуговицы так вяло, будто не ел несколько дней, он снова бессильно опустил плечи. Официальные встречи с Ён Со закончились всего день назад, а он уже словно потерял всякий смысл жизни.
Застегивая ремень, Хи Дэ посмотрел в зеркало. Увидев собственное унылое, полное тоски лицо, он замер.
Затем слегка склонил голову.
— Твою ж мать, и насколько же толстыми должны быть розовые очки?
Что это за очки такие, что никак не спадают? Хи Дэ ни с того ни с сего принялся остервенело тереть глаза. Дотерев до того, что глазные яблоки загорелись жаром, он снова посмотрел в зеркало. Увидев свои красные, воспаленные веки, он со стоном вздохнул.
— Какие, к чёрту, очки? Нечему тут спадать, я смотрю на всё невооруженным глазом.
Если бы всё дело было в какой-то пелене, он мог бы подождать, пока она спадет. Но раз он так реагирует на неё своими собственными, ничем не затуманенными глазами — тут уж ничего не попишешь.
— А-а-а... С самого утра так чертовски скучаю. Сдохнуть можно.
Продолжая мученически постанывать, он одеялся. Выходя из гардеробной, Хи Дэ выстраивал коварный план: сегодня до конца рабочего дня он обязан найти любой, даже самый нелепый повод, чтобы встретиться с Ён Со.
Направляясь в спальню, он внезапно остановился как вкопанный. К нему пожаловала мать.
Вчера он не пошёл на смотрины, поэтому догадывался, что она придёт, но так хотелось этого избежать.
— Зайди, нам нужно поговорить.
Не дав Хи Дэ и рта раскрыть, Джин Хва перехватила инициативу и решительно прошла в спальню. Хи Дэ неглубоко вздохнул и последовал за ней.
Зайдя внутрь, он закрыл дверь. Поскольку рыльце у него было в пушку, он не стал с ходу бросаться агрессивными словами.
— Я же сказал, что не пойду.
В его голосе не было былой уверенности.
— Не об этом речь.
Джин Хва опустила сумку и села на стул.
— Ты что, и правда безответно влюблён в адвоката Сим?
Едва прозвучало имя Ён Со, как Хи Дэ, до этого немного подавленный, тут же изменился в лице и потёр переносицу.
— Ты ради этого пришла?
— Отвечай прямо. Это правда? Ты вправду в неё втюрился?
— Да. Сколько раз мне ещё повто...
Слушая ответ сына, Джин Хва вскочила и быстрым шагом направилась к нему. Хи Дэ, инстинктивно почуяв неладное от столь нетипичной для неё прыти, успел развернуться боком.
Хлоп! Мать со всей силы ударила его по спине.
— Ах ты, идиот! Бестолочь никчемная!
— Ай, давай словами! Чего сразу бить-то!
— Я тебя для того растила, чтобы ты за юбками бегал?! Тебе-то чего не хватает, чтобы безответно влюбляться? Что с тобой не так, чтобы сохнуть по кому-то! Боже мой!
Хлоп! Хлоп! Джин Хва ещё несколько раз съездила сыну по спине.
Вывернув руку, Хи Дэ принялся чесать ушибленное место. Было не столько больно, сколько щекотно и жгуче.
— Ауч, жжётся-то как.
Пока он, морщась, потирал спину, Джин Хва вытаращила на него глаза.
— Жалкий ты человек! Гордость у тебя есть? А чувство собственного достоинства? Она тебе отказала, так какого чёрта ты за нее цепляешься?! Она прямо сказала, что между вами ничего не было и не будет! С чего ты взял, что можешь так унижаться!
Пока мать кричала на него, Хи Дэ опустил руку.
— Неужели ты настолько жалок? Настолько никчемен? Зачем бегать за той, кто тебя отвергает?! Ну зачем?! В чём ты хуже других? Чего тебе не хватает?!
— Мама, ты виделась с адвокатом Сим?
— Да! Виделась! Я же говорила, что сидеть сложа руки не стану! Виделась. И что?!
— Мама! — рявкнул Хи Дэ так громко, что стены содрогнулись, несмотря на закрытую дверь.
Но Джин Хва не уступила ему ни на йоту, и вздувшиеся на шее вены выдавали её гнев.
— Да какая разница, виделась я с ней или нет?! Она всё равно сказала, что ты ей не нужен!
— Что ты сказала?..
Хи Дэ резко успокоился. Он закрыл глаза, затем снова открыл их. Джин Хва с силой ударила себя в грудь, словно у неё перехватило дыхание от возмущения.
— Она... она так складно и красиво говорила! А? Ни капли не смутившись, глядя мне прямо в глаза, перебивая меня! Знаешь, что она мне заявила?!
Джин Хва внезапно выпрямилась, словно передразнивая Ён Со.
— Как она там сказала? Что-то вроде: «Отказ от смотрин — это личное решение и желание исполнительного директора, а не моё».
— ...
— Не моё! Не моё! Представляешь, «не моё»! Боже правый! Да как такое вообще возможно?!
— Аха…. Аха-ха. Аха-ха-ха-ха-ха.
Хи Дэ, хлопая глазами, переваривал сказанное, а потом вдруг расхохотался. Джин Хва со странным выражением лица посмотрела на сына.
— Чего ты смеёшься? Тебе это кажется смешным?
— Ой, не могу. Аха-ха. Аха-ха-ха-ха-ха, я сейчас умру от смеха, ох, как и ожидалось от Сим Ён Со.
Глаза Джин Хвы округлились от шока.
Она уже начала думать, что её сын окончательно спятил.
