Получив от Хи Дэ приглашение вместе пообедать, Ён Со около полудня пришла в кабинет директора.
Сегодня на обед доставили роскошный ланчбокс с пятнадцатиблюдным ханчонсиком [1]. В красиво оформленной коробке аккуратно лежали суп из морского ежа с морской капустой, тушёные рёбрышки, вяленая рыба с ячменём, мясные блинчики и другие блюда.
[1] традиционная корейская трапеза с множеством небольших блюд и гарниров, подаваемых одновременно.
Ён Со села на диван и не могла отвести взгляд от ланчбокса.
— Это точно еда с доставкой?
— Если быть точным, её не доставляли. Скорее, специально привезли.
Хи Дэ сказал это с самодовольной улыбкой, и Ён Со сфотографировала ланчбокс. Щёлкнув камерой, она молча разглядывала снимок, и Хи Дэ спросил:
— Зачем фотографировать? Куда-то выложишь?
— Нет. Просто оставлю себе. Он такой красивый.
— Ты любишь фотографировать?
На вопрос, любит ли она это, Ён Со ненадолго задумалась. Потом пожала плечами и склонила голову набок.
— Не знаю, можно ли сказать, что люблю. Я нечасто фотографирую.
— Когда немного потеплеет, съездим куда-нибудь пофотографировать. Я знаю немало красивых мест.
— У меня нет ни навыков, ни оборудования, чтобы ездить по достопримечательностям и устраивать фотосессии.
— Где бы и как ты ни фотографировала, снимки всё равно получатся красивыми. Вот поэтому это и достопримечательность.
Ён Со тихо рассмеялась, словно получила мудрый ответ на глупый вопрос. «Да, если даже человек без навыков может сделать там красивую фотографию, значит, это действительно достопримечательность».
«Может, завести себе хобби — фотографию?» Ён Со немного подумала, глядя на ланчбокс, а потом взяла палочки.
Казалось, всё, что она делала вместе с ним, будет вызывать у неё интерес.
— Приятного аппетита.
— Хорошо, адвокат. Давайте вкусно поедим. Извини, что опять ланчбокс.
— Что вы! Благодаря вам я сегодня устрою пир для желудка.
В конце фразы Ён Со набрала палочками рис, и Хи Дэ слегка нахмурился, улыбаясь.
Рядом с компанией было немало хороших ресторанов, но пообедать там вдвоём оказалось бы непросто. Пришлось бы учитывать взгляды сотрудников, да и Ён Со меньше всех хотела привлекать к себе внимание.
Они принялись за еду. Ён Со заварила зелёный чай в небольшой ёмкости, которую принесли из ресторана, переложила немного риса в миску, положила сверху кусочек вяленой рыбы с ячменём и отправила всё в рот.
— Вау, правда очень вкусно!
Увидев, как широко раскрылись глаза Ён Со, Хи Дэ рассмеялся. Что в прошлом, что теперь Ён Со относилась к еде со всей серьёзностью и умела искренне радоваться. Когда ей было особенно вкусно, она хмурила брови и начинала переступать ногами — беспомощные движения получались довольно честными и открытыми, и наблюдать за ней было одно удовольствие.
— Выскребай всё до последней крошки и поправляйся. А то люди подумают, что я морю тебя голодом.
— Кто подумает, что я похудела, потому что вы меня морите голодом? Скорее решат, что я похудела из-за переживаний.
— Пожалуй, лучше уж думать, что ты похудела от голода...
— Я и так в последнее время хорошо ем. Кажется, настой традиционной медицины помогает.
Ён Со сказала это, аккуратно набирая рис на ложку. В последнее время к ней наконец вернулся аппетит, и она стала нормально есть, словно между делом стараясь успокоить его тревогу.
Когда ланчбокс почти опустел, Хи Дэ заговорил о том, что сегодня утром виделся с матерью. Ён Со как раз подносила ко рту последний кусочек водяной кимчи и подняла голову.
— А… Вы ездили в родительский дом.
— Да. Сегодня утром ненадолго заехал.
— …
— Я сказал ей, что мы встречаемся.
Ён Со проглотила кимчи. Поставила миску, вытерла губы и опустила взгляд, словно пыталась подавить слова, рвавшиеся наружу. Ей было страшно услышать продолжение, поэтому она не могла говорить о чём-то ещё.
«Сколько всего неприглядного и грязного я насмотрелась, пока вела чужое хозяйство? И как после этого ты, моя дочь, можешь встречаться с кем-то из той семьи? Пусть ты ещё неопытна, но всё же! Нет. Ни за что».
В памяти вдруг всплыл вчерашний момент, когда мать сломалась, и лицо Ён Со омрачилось. Она молча начала убирать со стола, а Хи Дэ сделал глоток воды.
— Мама сказала, чтобы мы поженились.
— Что?..
— Что? — Ён Со подняла голову. Она переспросила с ошеломлённым видом, а Хи Дэ с беззаботной улыбкой продолжил:
— Сказала: «Женитесь. Если во время подготовки понадобится помощь, скажи», — вот так.
Губы Ён Со приоткрылись ещё сильнее.
— Жениться? Пожениться?
— Да. Пожениться.
На этот раз Хи Дэ опустил бутылку, выпив больше половины воды. Он с нежной улыбкой посмотрел на Ён Со, которая не могла ни улыбнуться, ни заплакать.
— Мне достаточно получить разрешение матери. У бабушки и отца нет права вмешиваться в мою жизнь.
— …
— Надо будет сходить к твоей маме. Официально представиться, рассказать о наших отношениях и сказать, что я хочу поскорее пожениться.
— А… Дело в том, что мама хочет не торопиться. Давайте пока остановимся на этом, а потом постепенно всё обсудим. Сейчас у неё и так голова кругом.
— Я начну встречаться с тобой после свадьбы. Мы поженимся до наступления весны.
В конце фразы Хи Дэ Ён Со посмотрел на него с ужасом. Новый год уже почти наступил, и она подумала, сколько же времени осталось до весны.
— Это невозможно. Почему вы хотите устроить свадьбу так быстро, будто жарите бобы на молнии?
— Мы обязательно поженимся до весны. На то есть причина.
Он даже добавил слово «обязательно», ещё раз подчёркивая решимость жениться, и Ён Со зашевелила пальцами, считая месяцы. «Какой месяц считать началом весны? Отталкиваться от Ипчхуна? Или от марта, когда начинается новый учебный год?»
— Директор, Ипчхун, возвещающий начало весны, приходится примерно на 4 февраля по солнечному календарю. А Кёнчип, когда, как считается, просыпаются лягушки, — примерно на 5 марта. Какую дату вы считаете началом весны?
— На Ипчхун ещё холодно. А Кёнчип меня не интересует. Когда снег растает, из земли пробьются зелёные ростки и в груди подует тёплый весенний ветер — вот тогда и наступит настоящая весна.
«Так какой это месяц? Можно объяснить понятнее?»
Ён Со не решилась переспросить и лишь мучила губы. Если она начнёт требовать назвать точную дату, он снова сочтёт её странной.
Отказавшись спрашивать, Ён Со закончила убирать ланчбокс. Мать Хи Дэ разрешила им пожениться — от этой мысли сердце колотилось так сильно, что её даже подташнивало.
«Неужели мать решила исполнить любую просьбу сына, вернувшегося с порога смерти?»
— Я, пожалуй, пойду. У меня много работы.
Ён Со встала, убрав пустой ланчбокс обратно в пакет. Хи Дэ поднял взгляд и посмотрел на неё.
— Запомни. Мы поженимся до того, как пробьются зелёные ростки.
— Когда определитесь, какой именно месяц имеете в виду, сообщите... Я никак не могу понять.
— Ну и где же твоя романтика?
Ён Со посмотрела на Хи Дэ сверху вниз и слегка поклонилась.
Он, похоже, не понимал. «Возможно, время, когда в груди должен подуть тёплый весенний ветер, для нас никогда не наступит».
«Пожалуйста, только в этот раз послушай маму, Ён Со… Тебе ведь наверняка причинят боль, глупая…»
— Спасибо, было очень вкусно. Я пойду.
— Хорошо. Удачи.
«Возможно, мы всего лишь преодолели один горный хребет».
* * *
Около часа дня, после того как Ён Со вышла из кабинета, Хи Дэ получил звонок от секретаря отца и поднялся в кабинет председателя.
Когда начальник секретариата его поприветствовал, Хи Дэ указал подбородком на дверь.
— Кто там?
— Госпожа Чан Ю Ран пришла, директор.
— Бабушка?
Услышав, что пришла бабушка, Хи Дэ пристально посмотрел на дверь и тяжело выдохнул. Его и без того тревожил вызов отца, а теперь ещё выяснилось, что здесь бабушка — у него разболелась голова.
— Вы точно там только вдвоём? Адвоката Сим там нет?
— Да. Нет, её нет. Внутри только председатель и госпожа Чан.
Хи Дэ плотно сжал губы, беспокоясь, что Ён Со вдруг может оказаться внутри. Через некоторое время он открыл дверь, решив: если не избежать неприятностей, лучше встретить их с удовольствием.
— Бабушка, вы пришли?
Войдя, Хи Дэ поздоровался, но ответа не последовало. Холодная атмосфера была ожидаемой: Хи Дэ разрушил смотрины, которые организовывала бабушка.
Бабушка, отец и Хи Дэ расселись, образовав треугольник. Хи Дэ отпил чаю, который подал секретарь, поставил чашку и посмотрел на отца.
— Вы двое так давно не виделись. Может, проведёте время вдвоём, а я зачем понадобился?
— Директор Юн, это правда, что вы встречаетесь с сотрудницей компании? — Председатель Юн Гук Сон, отец Хи Дэ, задал вопрос, и Хи Дэ сразу кивнул.
— Да. Мама и бабушка давно всё знают, просто до вас новости дошли немного поздно.
— Ах ты негодник. И ты ещё называешь это новостями?
Председатель Юн заговорил низким голосом, тяжело опустив веки, и тогда госпожа Чан поставила чашку и заговорила:
— Я ненадолго заехала из-за перестановок среди руководства. Как крупный акционер я хочу внести один вопрос на рассмотрение. И касается он как раз тебя.
— …
— Директор Юн, собирайся и освобождай место. Если руководитель не оправдывает занимаемую должность, он должен её оставить. Что это за должность, в конце концов? Тебе её дали не для того, чтобы ты заводил романы на работе и ходил развлекаться.
Госпожа Чан поправила волосы и продолжила:
— Не стоит поднимать шум из-за увольнения одного директора. Сам всё уладь и освободи кресло.
— …
— Если ты хочешь жить по своей прихоти, эта бабушка должна дать тебе такую возможность. Но начнём с того, что ты отдашь всё, что у тебя есть.
Госпожа Чан едва заметно улыбнулась, глядя на Хи Дэ.
— Неужели ты бросил вызов бабушке, не собираясь заплатить такую цену? Пиши заявление. Немедленно.
Хи Дэ опустил взгляд, а председатель Юн отвернулся и тяжело выдохнул.
