Если бы это был сон
Безумная гонка, развернувшаяся посреди Сеула, оборвалась довольно скоро. Заметив Ён Со, Чхве Дэ Сик рванул на тротуар и сбил внезапно бросившегося наперерез Хи Дэ. Увидев, как того отбрасывает, он снова пустился в бегство — и был схвачен полицией, поджидавшей его на перекрытой дороге. Так опустился занавес.
Сдался он не покорно. Под конец Чхве Дэ Сик протаранил полицейскую машину и только тогда остановился. Доставленный в больницу ни живым ни мёртвым, он лёг на операционный стол — хирург взялся за дело с твёрдым намерением во что бы то ни стало его спасти.
Пока оперировали Чхве Дэ Сика, в другой операционной шла операция Хи Дэ. Перед дверью с горящей красной лампой Ён Со, привалившись к стене, бессмысленно смотрела в пустоту.
Брюки на коленях были изодраны, перёд рубашки — весь в крови. Садясь в скорую, она не захватила сумку, а телефон разбился и не подавал признаков жизни.
Едва держась спиной у стены, Ён Со опустила взгляд на свои руки. Между пальцами запеклась алая кровь; стоило взглянуть — и срывался стон.
Прямо у неё на глазах, не дав ничего предпринять, случилось то, чего она ни разу даже вообразить не могла. Снова и снова прокручивалось одно: как он взлетает в воздух, пока она падает. Сколько ни мотала головой, сколько ни жмурилась — мысли не желали останавливаться.
«Скорее звони сто девятнадцать, вызывай скорую… Я ведь без тебя помереть не смогу — обидно слишком…»
Договорив прерывающимся, утекающим голосом, Хи Дэ тут же лишился сознания. Когда его веки медленно смежились, ей на миг привиделось, будто из тела ускользает обитавшая в нём душа.
Стоило Хи Дэ закрыть глаза, как на место примчалась скорая, поднятая по десяткам одновременных звонков. Бригада быстро погрузила Хи Дэ в машину и взяла с собой Ён Со как сопровождающую.
Пока ехали в больницу, Ён Со рыдала в голос. Так, навзрыд, она не плакала ни разу в жизни. Крепко сжимая его обмякшую руку, она рыдала, как человек, у которого жизнь стёрли в порошок, и без конца тряслась, словно борясь с лютым холодом.
Едва добрались до больницы, Хи Дэ увезли в операционную, а Ён Со замерла перед ней. Заметив, что она сильно хромает, врач предложил её осмотреть, но Ён Со не шелохнулась.
Жестоко подвёрнутая лодыжка вспухла, но к боли она была глуха. Всё тело саднило от ушибов и ссадин, но и этого она не чувствовала.
Кажется, ещё ни разу в жизни она не желала чего-то так отчаянно. Будь это возможно, будь это нужно — она вынула бы из себя что угодно и отдала ему. Нет — отдала бы и собственное дыхание, ещё теплившееся в ней.
Стоило вспомнить его последний облик — истерзанный, изломанный, на грани между жизнью и смертью, — и казалось: что тут не отдашь, чего испугаешься, даже если придётся вызваться умереть самой.
«Я ведь без тебя помереть не смогу — обидно слишком…»
Она закусила губу до крови и лишь тихо постанывала. Чуть ослабь она хватку — и тут же рухнет, зайдётся в рыданиях; поэтому, через силу, она вдыхала и выдыхала самую малость воздуха.
Сжав в кулаке одни лишь кончики пальцев, измазанных его кровью, она дышала рвано, толчками. Не раз по спине пробегал холод и подкатывали мурашки, и каждый раз она смотрела на освещённую операционную и складывала ладони.
Сколько прошло времени?..
Сколько ни ждала, он не выходил, а она всё стояла, застыв, как каменный истукан.
И тут издалека донеслось несколько сбившихся, потерявших ритм шагов. У Ён Со уже не было воли даже повернуть голову на звук — лишь поднимались и опускались веки.
— Хи Дэ, Хи Дэ!..
Имя, такое сияющее, что и произнести было трудно, отозвалось болью, будто рассекая грудь.
— Хи Дэ, наш Хи Дэ, где наш Хи Дэ?!
Что вопль, погребённый в этом имени, пронзительно скорбен, можно было понять по одному голосу.
Оттолкнув даже поддерживавшего её секретаря, его мать добралась до операционной. По белому как мел лицу разлился невиданный прежде ужас. В зрачках не было ни тени мысли, а помертвевшее выражение говорило об оборванной надежде.
Бессмысленно глядя на светящееся табло «Идёт операция», Джин Хва увидела имя «Юн Хи Дэ» и пошатнулась. Когда секретарь подхватил её, она качнулась и застонала.
Горе мерить нельзя, но это был стон иного порядка. Самый надрывный из всех, что доводилось слышать, — стенание, захлёбывающееся в нестерпимой муке.
Отрицая реальность, Джин Хва лишь смыкала и размыкала глаза, не сводя их с имени сына, а потом медленно повернула голову и посмотрела на Ён Со. Едва взгляд упал на стоящую с низко опущенной головой Ён Со, всю заляпанную кровью, тело Джин Хвы переломилось.
— Госпожа, госпожа…
Секретарь поспешно подхватил её под плечи. Джин Хва, не владея телом, лишь стонала, а потом вдруг распахнула глаза и шагнула к Ён Со.
Пока ехала в больницу, узнав, что Хи Дэ ранен, Джин Хва выслушала по телефону объяснения от полицейского с высоким чином. По его словам выходило такое, что вся кровь будто отливала от тела, — но поверить, не увидев собственными глазами, было невозможно.
— Ты, ты… так это всё-таки ты…
Сжав сухой кулак, Джин Хва — тук — ударила Ён Со по плечу. Ён Со лишь молча стояла, опустив голову. Как громоотвод, принимающий на себя весь гнев, она позволяла его матери делать что угодно — как той заблагорассудится.
— Это ты, ты всё-таки. Всё-таки нашего сына…
Бессильной рукой она снова ударила Ён Со по плечу. Раз, другой, третий — и Джин Хва, с залитым слезами лицом, наконец сорвалась на визг.
Будто весь гнев стёкся ей в руки, Джин Хва грубо тряхнула Ён Со за рубашку. Пуговицы оторвались, обнажив надетую под низ майку, но Ён Со не оказала ни малейшего сопротивления.
— Спасая тебя… мой сын… тебя! Тебя!.. А-а-а-а!.. — Вопль Джин Хвы заполнил весь коридор. Ён Со, крепко зажмурившись, дрожала плечами. Это была не обида и не горечь — острая скорбь, делившая боль Джин Хвы пополам.
— Как ты могла! Ты! Как ты могла — нашего сына! Как!
— Простите…
По щекам лишь капали слёзы.
— Простите… простите…
— Нет… нет… это не так… не та-а-ак!
Джин Хва мотала головой и крепко вцепилась в одежду Ён Со. Извиваясь всем телом, она стиснула в кулаке кровавые пятна сына.
— А-а… а-а-а… что же… что же теперь с нашим Хи Дэ…
— Простите… правда… правда, простите…
— Спаси его! Спаси моего сына! Спаси, моего сына!.. А-а-а!.. — В тот миг, когда в ноздри пополз тошнотворный запах крови, Джин Хва так и осела на пол.
«Я недавно ходила к гадалке, и она сказала: пусть Хи Дэ стережётся машин — ты ему хорошенько передай. Хотя что толку говорить тому, кто машинами торгует, чтоб машин остерегался».
Вспомнив слова свекрови, которые она с усмешкой пропустила мимо ушей, Джин Хва тяжело, рвано задышала. Будто кто-то стиснул ей горло — дышать толком не выходило, и казалось, вот так она и умрёт.
Надо было сказать сыну. Предупредить. Не отмахиваться, а сказать.
Будь иначе — было бы по-другому? Не случилось бы такого?
— А-а… прошу… прошу, спаси моего сына… спаси…
«Хи Дэ, прости, мама виновата…»
— Прошу… нашего сына… моего сына… прошу, спаси…
— Госпожа! Госпожа!
Джин Хва рухнула на пол коридора и тут же лишилась чувств. Она обмякла, словно собиралась вслед за сыном решить, жить ей или умереть, и секретарь принялся звать врача из глубины коридора.
Страшнее этой картины не бывало.
* * *
Потерявшую сознание Джин Хву положили в VIP-палату, а спустившийся к операционной секретарь встал перед Ён Со.
— Скоро прибудет председатель. Вам, адвокат, лучше было бы вернуться домой.
— …
Будто не сумев истолковать услышанное, Ён Со лишь смотрела пустым взглядом. Тогда секретарь снял пиджак и накинул на неё. Как человек, не понимающий, что с ним делают, Ён Со подняла руку, а продев её в рукав, снова безвольно уронила.
Застёгивая пуговицы пиджака, секретарь смотрел на Ён Со. Поглядев на её перепачканное лицо, он достал из сумки влажные салфетки и вытер ей лицо, а потом и руки.
Затем распустил собранные в пучок волосы и взял в руку заколку. И этой своей заколкой аккуратно подобрал слипшиеся от крови, растрепанные волосы Ён Со.
Оглядев её с головы до ног, секретарь заговорил:
— Адвокат. Я положил вам в карман пиджака свою визитку.
— …
— И ещё я подготовил машину. В конце коридора стоит наш менеджер Хван — идите за ним, он доставит вас прямо до дома. Журналистов много, так что лучше выходить через подземный этаж.
Ён Со медленно опустила и подняла веки.
— Когда вернётесь домой, я отдельно сообщу вам, как всё прошло.
— …
— Оставаться здесь — только наживать неловкость. Вы ведь и сами сильно перепугались; поезжайте домой, отдохните. А завтра покажитесь врачу.
В ответ на объяснения секретаря Ён Со медленно кивнула. Голова понимала, но ноги не двигались с места.
— Помочь вам идти?
— Нет... Спасибо за заботу.
Это вышло механически. Ён Со попрощалась, опустив голову, и секретарь махнул рукой: уходите скорее, пока не прибыл председатель.
Прежде чем тронуться, Ён Со ещё раз пристально посмотрела на операционную.
«Вот бы эта наглухо закрытая дверь отворилась — и он вышел бы оттуда. Как ни в чём не бывало. Пусть бы посмеялся, поддел: что, испугалась, что я умру? — лишь бы хоть теперь сказал, что всё это сон. Как было бы хорошо».
— Вам пора идти, адвокат.
— Да... Хорошо.
Когда секретарь поторопил её ещё раз, Ён Со оторвала от пола никак не желавшие двигаться ноги.
Ей хотелось остаться рядом с ним, но это было не позволено — да и права такого у неё не было.
