— Давно пора бы...

— Чему давно пора? Мы не идем?

И Хён пробормотал себе под нос, глядя на часы. Отец, Ха Чжу Хо, недовольно смотрел на сына, который просто стоял у входа на тропу, но И Хён лишь ответил «еще минутку».

— А вот и он.

Ха Чжу Хо, не поняв фразы без подлежащего, повернул голову и...

— Отец!

Издалека бежал этот долговязый ворюга, радостно крича неуместное «отец». С ошарашенным лицом Ха Чжу Хо спросил сына:

— Эй! Это ты его позвал?

— Он же парень И Ан. Почему бы не пойти вместе?

— Еще чего!

И Хён притворился, что не замечает крайнего недовольства отца. По словам И Ан, отец так разозлился из-за лжи Чон Хана, что даже ушел из-за стола и был настроен категорически против. Но И Хён, узнав, почему Чон Хану пришлось соврать, понял, что причиной всему был он сам. Поэтому И Хён чувствовал себя обязанным во что бы то ни стало наладить отношения между Чон Ханом и отцом. Именно поэтому он намекнул Чон Хану, что они с отцом сегодня идут в горы.

— Ох, как он мне не нравится! — проворчал отец, глядя на подошедшего и вежливо кланяющегося Чон Хана, а затем резко развернулся и зашагал по тропе.

Примерно через полчаса пологая тропа начала становиться всё круче.

— Отец, устали? Не хотите холодной воды? — Чон Хан, заметив, что отец начал задыхаться, открыл бутылку с ледяной водой и предложил ему.

— А, отстань! — отец отказался крайне сухо.

И Хён, не в силах сдержать усмешку, похлопал Чон Хана по плечу в знак утешения.

— Не обращайте внимания, Чон Хан-сси. Папа только на словах такой ворчливый, на самом деле он так не думает.

— Спасибо, И Хён-сси.

Чон Хан попытался выдавить улыбку, но И Хёну все равно было неловко. Несмотря ни на что, Чон Хан не отходил от Ха Чжу Хо ни на шаг, лишь раздражая его подбадриваниями вроде «Отец, держитесь!».

Спустя пару часов препирательств они наконец достигли вершины.

— Ох, воздух на вершине и правда другой, — отец с удовольствием потянулся и вдохнул свежий утренний воздух. Но его радостную улыбку прервало нечто длинное, появившееся перед глазами.

— Отец, вы, должно быть, проголодались. Попробуйте вот это, — Чон Хан двумя руками вежливо протянул кимпаб, завернутый в фольгу.

— Есть кимпаб с овощами, есть с пулькоги...

Судя по количеству фольгированных свертков, появляющихся из рюкзака, Чон Хан скупил всё меню в «Gimbap Heaven» (популярная сеть закусочных). Он замялся на полуслове, наткнувшись на угрюмый взгляд отца.

— Давай, продолжай в том же духе. Думаешь, я хоть глазом моргну?

Непреклонность Ха Чжу Хо не показывала ни малейших признаков смягчения. Чон Хан сжал губы. Казалось, у него даже поник невидимый хвост, как у расстроенного щенка.

— Чон Хан-сси, я с удовольствием поем, — в конце концов И Хён не выдержал, взял один кимпаб и начал разворачивать фольгу.

— Это что, кимпаб с тунцом?

Ха Чжу Хо, вытянув шею, как сурикат, посмотрел на кимпаб в руках сына и спросил уже более мягким тоном.

— Будешь, пап?

— Ну-ка дай сюда.

«Так я и знал». И Хён прекрасно знал, что отец не может устоять перед кимпабом. С довольной улыбкой он передал ему ролл. Глаза Чон Хана, наблюдавшего за тем, как отец с явным удовольствием жует, заблестели. Точь-в-точь как у ребенка, ожидающего похвалы. Проглотив еду, Ха Чжу Хо произнес:

— Есть можно.

И в этот момент Чон Хан осознал одну неоспоримую истину: выдающиеся навыки дрессировки Ха И Ан — это генетическое наследство от ее отца.

***

В это же время И Ан достала из морозилки два мороженых «Бабамба» (популярное корейское эскимо со вкусом каштана) и протянула одно Ха Не, сидевшей на диване.

— Угощайтесь, Ха На-сси. Оно вкусное.

— Вау! Спасибо...

Между Ха Ной, ожидающей возвращения И Хёна с гор, и сидящей рядом И Ан повисла неловкая атмосфера. И Хён лишь недавно официально представил Ха Ну семье. Они были ровесницами и договорились общаться как подруги, но обеим было сложно быстро сблизиться с новыми людьми. И Ан откусила кусок мороженого, посмотрела в телевизор и нарочито громко засмеялась, схватившись за живот. Сцена была не такой уж смешной, но она отчаянно пыталась разрядить напряженную обстановку. Пока И Ан ломала голову, как бы естественно начать разговор, над ее головой словно загорелась двухсотваттная лампочка.

— Этот кот не похож на Луну? — И Ан ткнула пальцем в экран, где шла программа о животных.

Ее реакция была слишком преувеличенной, но Ха На, видимо, оценив старания И Ан, улыбнулась так, что ее круглые глаза превратились в полумесяцы, и ответила:

— Да! Но у Луны ушки немного длиннее.

В самый разгар теплой беседы об их общем интересе — котах — раздался писк дверного замка. В открывшуюся дверь вошли трое покорителей вершин. Ха Чжу Хо, выглядевший очень довольным утренним походом, И Хён, с нежной улыбкой смотрящий на Ха Ну, и Чон Хан, который казался каким-то осунувшимся.

— Ого, Ха На-сси уже пришла? — отец, заметив Ха Ну на диване, тепло поприветствовал ее. И Ан, сидевшую рядом, он проигнорировал. После того неудачного знакомства с Чон Ханом они все еще были в ссоре.

И Ан, наблюдавшая за вошедшими, спрыгнула с дивана и пулей подлетела к Чон Хану.

— От твоего красивого лица осталась половина! И зачем ты только пошел туда...

— Эй! На родного отца даже не взглянешь?! — крикнул Ха Чжу Хо, вложив в голос всю силу легких, глядя в спину промчавшейся мимо дочери.

Но И Ан, словно не слыша его, гладила Чон Хана по щекам и с расстроенным видом пробормотала:

— Мой милый, должно быть, очень устал...

От внезапного обращения «милый» глаза Чон Хана округлились. Услышав слово, о котором он так просил, в самый неожиданный момент, он непроизвольно состроил глупое лицо. Ему хотелось расплыться в широченной улыбке от восторга, но в присутствии отца он с трудом сдерживался.

— Умирает от счастья, просто умирает.

Ха Чжу Хо с презрением посмотрел на лицо Чон Хана, которое было в шаге от того, чтобы пустить слюни от радости, цокнул языком и пошел на кухню. Сказав, что после гор хочется чего-нибудь прохладного, он открыл морозилку.

— Точно помню, что пару дней назад тут лежала «Бабамба»... Куда она делась?

Ха На, наблюдавшая за отцом, ищущим «Бабамбу», занервничала. Ведь то, что он так отчаянно искал, она только что с аппетитом съела. И Ан, встретившись взглядом с Ха Ной, чьи глаза дрожали с амплитудой 5 баллов по шкале Рихтера, осторожно приложила указательный палец к губам. Молчаливый знак хранить секрет.

— Спрятал две штуки, чтобы съесть после гор... куда же они подевались...

— Отец, я схожу и куплю! — Чон Хан внезапно вскинул руку и решительно вызвался в магазин.

Но И Ан оттащила его назад и сделала шаг к отцу.

— Да! Это я съела твою «Бабамбу»!

— Что?! Так я и знал! Съела и молчишь?!

— Ну подумаешь, дочка немного съела! Тебе что, так жалко, что ты теперь нашему директору намекаешь, чтобы он сбегал?! Да к нашему Чон Хан-сси целая очередь из желающих выслужиться стоит! Целый грузовик!

— Ой, да неужели? Но только не я!

«Наш» директор? «Наш» Чон Хан-сси? Чон Хан, тихо стоявший рядом, переводил взгляд с одного на другую. И Ан, фыркая, стояла лицом к лицу с отцом, у которого было точно такое же выражение лица. Правда ли, что дочери часто похожи на отцов? Их характеры были словно отлиты в одной форме. Чон Хан, с трудом сдерживая смех, легонько потянул И Ан за край футболки, прося остановиться.

— А раз мне так жалко эту «Бабамбу», иди и купи новые, чтобы возместить все те, что ты уже съела!

— Ну это просто нелепо! И вообще, я их на свои деньги покупала!

Их спор уходил все дальше в дебри, а громкость постепенно нарастала. Чон Хан оглядел гостиную. И Хён вел себя так, будто наблюдал это всю жизнь, и это его совершенно не трогало. Наоборот, он с видом просветленного мудреца спокойно кивал головой.

— Ну, тут отец неправ... Да, вот в этом виновата И Ан.

Он бормотал себе под нос, словно комментируя матч, и поглаживал Ха Ну по голове. Однако сама Ха На реагировала совершенно иначе. Видимо, наблюдая такое впервые, она не знала, куда деть глаза, и нервно ерзала на месте. Чон Хан тихо подошел к ней и прошептал:

— Добро пожаловать. Впервые в семье Ха?

— ...

— Дальше будет только веселее.

Чон Хан, который уже прошел через это, выглядел странно самодовольным.